Когда заходит солнце

Удивительно, но день выдался на редкость солнечным. Конечно, представить март в Дублине и его окрестностях совсем без дождей довольно сложно, но дробно простучавшие по лобовому стеклу крупные капли серьезным дождем никак не назвать. Погода все-таки радовала. Риган чуть добавил газу, выбираясь из размытой дождями колеи на грунтовой дороге, и мощный пикап — самый удачный выбор, чтобы добраться до фермы в небольшой деревушке далеко за городом — глухо рявкнул, разбросав колесами крупные комья грязи. Еще один поворот, и он приедет на место. Длинный одноэтажный дом, в позапрошлом году собственноручно им выкрашенный в белый цвет и принадлежавший его отцу, Риган заметил еще издалека. Он знал, что за ним от посторонних глаз скрыта еще более длинная конюшня, расположенная поперек к дому, а дальше большое огороженное поле для выпаса лошадей. Наверное, это и есть счастье — увлеченно заниматься тем, что приносит радость, не беспокоясь о деньгах. Мёрфи О'Ши мог спокойно заниматься своими лошадьми, распоряжаясь ими по своему желанию, и самыми серьезными его проблемами становились их болезни и разбитые копыта. О том, чтобы он ни в чем не нуждался, заботился Риган, искренне привязанный к отцу. Он остановился перед невысокими воротами, бегло оглядывая передний двор. Кто-то дома точно есть — дверь была чуть приоткрыта для доступа свежего воздуха, а из каминной трубы на крыше стелился белый дымок. Риган не предупреждал о своем приезде. Он намеренно хлопнул дверью пикапа, после подходя к деревянным воротам и слегка постучав по ним мыском высокого ботинка. Носить привычный классический костюм с соответствующей обувью здесь, на ферме, совершенно невозможно. Приходится ходить в джинсах. Риган расслышал смутный невнятный шум, донесшийся из дома, потом звук глухого удара и тихую, но изощренную ругань. Он чуть усмехнулся — Мёрфи снова поленился включать свет в прихожей, заработав очередной ушиб в потемках. Каждый раз одно и то же. Неискоренимые старые привычки. Риган небрежно оперся на столб забора, щурясь на солнце и ожидая, пока его заметят. — Наверное, завтра выпадет снег, — эти ворчливые нотки в голосе Мёрфи означали, что отец здоров и пребывает в добром расположении духа. Можно наконец-то расслабиться, здесь Риган мог снять с себя маску невозмутимости, столь необходимую ему в обычные дни. — Не так уж редко я приезжаю, — он негромко рассмеялся, заходя во двор и позволяя отцу крепко обнять себя. Мёрфи, пусть и довольно пожилой, был все еще весьма далек от старческой дряхлости и, тем более, слабоумия. Хотя, и Риган это сразу заметил, он уже полностью поседел. — Последние полгода были сложными. — Я знаю, — хмыкнул отец, и Риган чуть поморщился. Ханне наверняка не хватило моральных сил отмалчиваться на подробные расспросы о его делах. — Идём-ка. Хочу услышать последние новости от тебя. Дом встретил его привычными запахами огня, травяного чая и старого дерева. Эта ферма принадлежала им очень давно — Мёрфи когда-то сам выстроил ее, и раннее детство, до переезда в Лондон, Риган провел именно здесь. Ханны нигде не было видно. — А где… — постаравшись сделать безразличный вид, начал Риган, но Мёрфи, разливавший чай, перебил его. — Дышит свежим воздухом. Скоро вернется, — он отдал Ригану дымящуюся чашку, и тот оперся поясницей на кухонную столешницу. — Ясно, - чай, довольно своеобразный на вкус, пах чабрецом, мятой и еще какой-то травой. — У меня к тебе просьба, — Мёрфи поставил чайник обратно на плиту. — Завтра День Святого Патрика. Я думаю вывезти одного из коней в деревню, и твой пикап вполне подойдет. В договоре аренды ничего не сказано о запрете устанавливать прицеп для лошади? — Риган покачал головой, и отец довольно продолжил: — Пусть детишки порадуются в праздник. Ты ведь про него не забыл? — Нет, — Риган вдруг замолчал, расслышав мягкие шаги в прихожей. Судя по звукам, доносившимся через приоткрытую дверь, Ханна, сняв обувь, обстукивала ее от грязи на специальной металлической рамке возле входа. Старые половицы, всегда громко скрипевшие под его ногами, сейчас даже не пискнули. — Не забыл. Она вошла в комнату, солнечная и прохладная, с блестевшими на волосах каплями — попала под еще один короткий «слепой» дождь, пробарабанивший по окнам пару минут назад. Ханна наверняка увидела машину, стоявшую возле ворот — ее вообще трудно было не заметить — и скорее всего поняла, кто именно приехал на ней. Риган, почему-то немного волнуясь, наблюдал, как она, остановившись в дверях, поправляет волосы, слегка неровным движением убирая их за ухо и словно избегая смотреть на него прямо. Он стоял столбом и не мог сказать ничего, разом забыв человеческий язык. Мёрфи многозначительно хмыкнул, доставая еще одну чашку. Неожиданно Ханна подняла на него пронзительный взгляд, и Риган ощутил, как непроизвольно напрягаются мышцы живота. Он резко вспомнил, что умеет дышать и разговаривать, в ту же секунду ощутив укол глухого раздражения — это на редкость незавидное состояние успело стереться из памяти. Риган открыл было рот, собираясь для начала хотя бы поздороваться, как Ханна вдруг развернулась на пятках и почти выбежала прочь. Он услышал, как хлопнула входная дверь. — Diabhail*, — вполголоса выругался Мёрфи, и Риган тяжело вздохнул, отставляя пустую чашку. Он как-то иначе себе все представлял. Теперь придется идти ее ловить — опять устроила детский сад. Ханна нашлась на заднем дворе. Она стояла, прислонившись спиной к дощатой стене конюшни и прижимая ладони к лицу. Кончиками пальцев девушка надавливала на уголки глаз, только вот ей это вовсе не помогало. Слезы неудержимо лились по щекам, и остановившийся в паре шагов Риган впал в глухой ступор. Нет, умом он отлично понимал причину, но вот что сейчас делать — не знал. Обычно, когда подобное происходило, он злился, но в случае с Ханной это не самая адекватная реакция. Она старалась не всхлипывать, лишь судорожно дыша и тихонько вздрагивая. — Все же хорошо, чего ты, — ничего умнее он сейчас из себя выдавить не смог, и она заплакала сильнее, пряча лицо в ладонях. Риган незаметно вздохнул, притягивая ее к себе, и девушка как-то сразу затихла, будто вдруг удостоверившись, что он не плод ее воображения. Осторожно гладивший ее по голове ирландец ясно чувствовал, как в плотную теплую рубашку впитываются слёзы. — Перестань. А вот это он явно сказал совершенно зря. Потому как она тут же забыла про собственные рыдания, раздражённо зашипев, словно потревоженная змея и безуспешно стараясь оттолкнуть его от себя. — Перестать? — Ханна вскинула на него рассерженный взгляд, вдруг прекратив свои напрасные попытки вырваться. Риган провел кончиками пальцев по ее щеке, стирая остатки слез, но она не обратила внимания. — Издеваешься? Четыре месяца тишины! Четыре! Долбаных! Месяца! И как у тебя совести хватает смотреть мне в глаза, сукин ты сын! — Хватит, — он вдруг зажал ей рот ладонью, удовлетворенно отметив, что говорить Ханна больше не может. Впрочем, возмущенно мычать ей ничего не мешало. — Придержи язык. Я не мог позвонить, а ты могла бы и догадаться. Кажется, в ответ она попыталась его пнуть. Реагируя по большей части инстинктивно, Риган с силой прижал Ханну к стене конюшни, не позволяя ей двигаться вообще. Еще ни разу он не видел ее в такой ярости, и этот факт вызывал в нем противоречивые чувства. Мужчина из личного опыта знал о бурных примирениях после ссор, но время не слишком подходящее — самый разгар дня. То есть, его яркий солнечный свет вовсе не смущал, просто место тоже так себе — задний двор отлично просматривался из дома. Придется подождать. — Успокоилась? — негромко спросил Риган, не торопясь убирать руку от ее лица или отпускать в принципе. Ханна только зло прищурилась, наконец замолчав. — Я не был уверен, что все действительно закончилось. Потому и не звонил — не хотел привлекать к вам внимания. Судя по ее взгляду, Ханна явно была с ним не согласна. Риган снова вздохнул — вот что ему с ней делать? Упрямая белка. — Ты сейчас сможешь высказать мне все, что посчитаешь нужным. Единственное — вежливо. Снова начнешь меня оскорблять — и я тебя накажу, — прозвучало это весьма двусмысленно, но Риган того и добивался. Пусть представит себе весь спектр его возможных действий, включая порку вожжами по голой веснушчатой заднице в той же конюшне. Ригану стало смешно — Ханна моментально сникла, слегка побледнев. Он убрал руку с ее лица. — Теперь я тебя слушаю. Хотя, очевидно, сказать девушке было больше нечего. Она растерянно смотрела на него снизу вверх, дыша сбивчиво и часто, а Риган не знал, что ему делать дальше. Отпустить её, или поцеловать, или правда затащить в конюшню, подальше от внимательных глаз Мёрфи, и пару раз помириться прямо там. Он выбрал первое. Риган резко разжал руки, отступая на несколько шагов назад, и Ханна, не ожидавшая такой развязки, чуть съехала по стене, вставая на подкашивающиеся от волнения и испуга ноги. — Вообще-то, я приехал за тобой, как и обещал, — Риган пока решил не упоминать о том, что эта поездка совмещала в себе несколько плюсов: он хотел повидаться с отцом, немного отдохнуть и да, забрать ее обратно в Лондон. Это немаловажно. Не то чтобы он так уж паршиво чувствовал себя в одиночестве, все-таки Риган жил так уже много лет, никогда не испытывая потребности в чьем-либо соседстве. Ему было так комфортно — в силу особенностей характера, воспитания и того факта, что его мать сбежала от его отца в неизвестном направлении. Идея проста — нет женщины, нет и вероятности схожего финала. К тому же, такая позиция ни к чему его не обязывала в его поверхностных отношениях с девушками, в отличие от связывающего по рукам и ногам быта. И если Райли однажды чуть не женился, то Риган даже тени желания никогда не испытывал. Конкретно в этом случае его привязывало к Ханне чуть больше. Если бы жизнь столкнула их при других обстоятельствах, если бы она не спасла его тогда, в начале сентября, Риган бы забыл ее за пару дней. Легко. Но это и все последующие события как-то повлияли на его отношение к ней. Впервые в жизни оно было не потребительским. Именно эта девушка вещью не являлась. Риган давал ей свободу в принятии решений. Потому он не стал задерживать Ханну, когда она молча скользнула мимо, направляясь к дому. И не стал навязывать ей свое общество, когда она закрылась в комнате, выделенной радушным Мёрфи. И когда она наконец оттуда вышла, не стал приставать к ней с вопросами. А Ханна его попросту избегала, насколько это вообще возможно в небольшом доме. Прекрасно все понимавший Мёрфи бросал на Ригана многозначительные взгляды, которые тот старательно игнорировал. Со стороны все казалось даже нормальным. Казалось. Нездоровая атмосфера, вызывавшая у него мурашки по предплечьям, требовала изменения. Краем глаза Риган видел сидевшую на диване возле камина Ханну, и понимал, что все же сделал что-то неправильно. Стоило ему только заморочиться тем, что же происходит сейчас в ее голове, как до него внезапно дошло — о том, что касалось конкретно их отношений, он не имел ни малейшего соображения. Неприятный сюрприз. Риган отлично разбирался в людях — мужчины и женщины были для него как открытые книги, читаемые легко и непринужденно, в большинстве случаев. Чувства и мысли Ханны, в том числе и те, что относились непосредственно к нему, Риган видел насквозь. Но что касалось того, чего она ждёт от него в данный момент, в данный период времени — было скрыто мутной пеленой взаимного непонимания. Она сидела, поджав под себя ноги в теплых полосатых носках, и что-то читала. Днём Ханна чаще всего помогала Мёрфи с лошадьми и по дому, но по вечерам ей особо нечем было заняться, и Мёрфи, пользуясь переведенными сыном деньгами, однажды просто отпустил её в Дублин, в книжный магазин. Риган, сидевший к ней спиной, слышал только шорох страниц, и этот звук вызывал у него какое-то странное умиротворение. Уверенность в том, что все действительно встало на свои места. Впрочем, на диван к ней он не торопился. Сейчас Ригану важнее было поговорить с отцом — случилось многое, о чем он должен рассказать Мёрфи лично. Для того чтобы объясняться перед Ханной, в его распоряжении будет целая ночь. Девушка, казалось, не обращала внимания на куривших на кухне мужчин, не слушая долетавшие до нее обрывки негромкого разговора. Так или иначе, о чем-то не предназначавшемся для её ушей, они пока не говорили. — Я должен тебе кое-что рассказать, — Риган задумчиво крутил между пальцами тлеющую сигарету. — По телефону не мог. — И что же? — проницательный взгляд Мёрфи притягивал, будто вытаскивая изнутри все, что Риган скрывал в себе. Врать отцу он никогда не умел, и с возрастом так и не научился. Только сейчас он и не собирался этого делать. — Джо, — сигареты отвлекали его, позволяя занять нервные пальцы. В очередной раз глубоко затянувшись, Риган выкроил себе несколько секунд на обдумывание и оттягивание самых главных, способных причинить больше всего боли слов. Этого момента он боялся последние четыре месяца. — Он погиб. Из-за меня. Слова повисли в воздухе, будто придавливая к полу промышленным прессом. Мёрфи довольно долго молчал. Когда он наконец нарушил повисшую тяжелую тишину, его голос звучал треснуто и надломанно. — Как это случилось? — Пытки, — Риган не мог смотреть отцу в глаза, опустив взгляд на потертую временем дубовую столешницу кухонного стола. — Кровопотеря, болевой шок — сердце не выдержало, — говорить дальше ему становилось все труднее. Отец ни в чем не обвинял его, по крайне мере, вслух. — Тот ублюдок, что это сделал, уже в аду. — Чтобы ты знал, я ни в чем тебя не виню, — глухо выговорил Мёрфи, словно прочитавший его мысли. Он затушил сигарету о пепельницу точно таким же движением, как и Риган. Семейное сходство. — Это был его выбор. Свози меня к нему как-нибудь. — Когда скажешь, — кивнул Риган. — Только на кого ты оставишь лошадей? — Кто-нибудь из соседей согласится, — чуть усмехнулся Мёрфи, устремив неподвижный взгляд в темное окно. Блестящее на свету стекло не давало разглядеть двор и темно-синее бархатное весеннее небо, сплошь усыпанное звездами, но он и так точно знал, как все это выглядит. — Как там Галлахер? Живой хоть? — Живой, — улыбнулся Риган. — Правда, зимой он чуть было не отправился в мир иной. Ничего, оклемался и полон энтузиазма. Неделю назад вернулся из Белфаста. — Свяжись с тобой, оболтусом… — негромко проворчал отец, якобы незаметно покосившись на Ханну, все так же неподвижно сидевшую возле ярко горевшего камина. Риган тихо фыркнул — обычно он всегда осторожен. Все это началось осенью. В сентябре, если быть точным. Другое дело, что упоминать об этом смысла не имело. Ханна вдруг поднялась с дивана, хлопнув книгой и убирая её на каминную полку, и так уже плотно заставленную. Она направилась в единственную свободную спальню в доме, в которой жила все это время. Риган непроизвольно задумался — где он-то будет спать, если вдруг договориться с Ханной не выйдет. Она прошла за его спиной, почти неслышно прошелестев носками по крашеному полу. — Спокойной ночи, Мёрфи, — негромко произнесла Ханна, приоткрывая дверь в спальню. Мёрфи, улыбаясь, доброжелательно кивнул, проводив ее взглядом. Риган не успел сказать ей ничего — дверь в комнату уже закрылась. Он успел только чуть зацепить её взглядом, когда Ханна заходила в комнату. Неожиданный резкий звук вернул его в чувство — Мёрфи, отодвинув стул, поднялся и подошел к плите, наливая чай в две чашки. Кофе он не пил, и Ригану приходилось мириться с этим. Именно чертов стул и скрипнул так внезапно, заставив его осознать, что все это время он, не отрываясь, завороженно смотрел на запертую дверь с пробивающейся снизу тонкой полоской света. Потом она погасла. — Жениться тебе надо, — внезапно заявил отец, и сын недоуменно нахмурился, доставая еще одну сигарету из общей пачки, лежавшей на столе. — Я серьезно. — Брось, пап, — усмехнулся Риган, щёлкая зажигалкой. Отец впервые говорил ему об этом — всегда как-то само подразумевалось, что толку такие разговоры не имеют. — Какой из меня семьянин. — Она мне нравится, хорошая девочка, — отец говорил непререкаемым тоном. — Что между вами? — Ничего, — хмыкнул Риган, стряхивая пепел. Зачем обсуждать то, что все равно никогда не случится? Он подумал, что дело в уже преклонном возрасте отца. Еще скажет сейчас, что внуков хочет. При этой мысли аж передернуло. — Вижу я ваше «ничего». Искрит, разве что не дымится, — проворчал Мёрфи. — Тебе уже сколько лет-то? Тридцать шесть, если мне память не изменяет. Верно, уже тридцать шесть — в декабре исполнилось. Он оказался прав — отец действительно заговорил о возрасте, только не о своем, и вот это оказалось самую малость неожиданно. Риган молчал, внимательно глядя на отца и ожидая, скажет ли он ему что-то еще. — Хочешь дожить до моего возраста в одиночестве? — Да что с тобой такое? — Риган раздраженно вжал сигарету в пепельницу. — Меня всегда абсолютно устраивало, что эта тема не поднимается. Давай вернем ее обратно к статусу «по умолчанию не рассматриваемой». Я не готов говорить. — Захочешь поговорить, когда она от тебя уйдет, — Мёрфи откинулся на стуле, скрестив руки на груди и чуть пренебрежительно глядя на него. — Ханна свободна в своем выборе, — резко бросил Риган, поднимаясь на ноги и намереваясь попросту спастись бегством от дальнейших претензий. — Не засиживайся допоздна. — Поучи меня еще, — буркнул отец. — Иди давай. Риган чуть улыбнулся, задвигая стул. Он подошел к двери спальни, по привычке задержавшись на секунду и прислушиваясь к происходившему внутри. Потом тихонько толкнул дверь, с некоторым облегчением обнаружив, что она все же не заперта. Толстое, плотное полотно отлично изолировало небольшую комнатку от посторонних звуков — закрыв дверь, ирландец словно провалился в вакуум. Тишина разрывала уши — он слышал только ее ровное, почти неслышное дыхание и знал, что она не спит. Самое время поговорить, если еще есть необходимость что-то обсуждать. Или можно не говорить, а делать, но это только усложнит положение. Назвать их псевдо-отношения простым «сексом без обязательств при легкой симпатии» уже не поворачивался язык, поскольку они оба завязли во всем этом по уши. Самое неприятное, что Риган сам до конца не понимал, что он хочет получить в итоге. Он стоял возле входа, расстегивая рубашку и про себя надеясь, что она не выгонит его в одних трусах на диван. Потому что если Ханна серьезно попросит его уйти, и такое поведение не будет глупым заигрыванием — он не сможет отказать ей. Ведь в противном случае это будет уже насилием на ее волей, а подобного мужчина позволить себе не мог. Ремень на джинсах брякнул пряжкой, и тихий металлический звук показался ему оглушительным. Девушка даже не пошевелилась, только вздохнула чуть громче. Она не шелохнулась даже тогда, когда Риган осторожно откинул одеяло, придвигаясь к ней ближе. До боли знакомый запах ромашки от нежно-фарфоровой кожи вызвал расплывчатый и настойчивый отклик внутри, отдававшийся странной пульсацией где-то в районе диафрагмы. Мужчина чуть напрягся, сдерживая импульсивный порыв прижать ее к себе, ощутить под ладонями податливое, гибкое, тонкое тело, так возбуждавшее его в тот период, что она была рядом. Он вообще-то поговорить пришел. Хотя кого Риган сейчас обманывает. — Я ведь скучал, — он осторожно дотронулся до гладкого плеча, чуть серебрившегося в бледном лунном свете, пробивавшемся через сдвинутые шторы. — Врешь, подлец, — Ханна и правда не спала. Хотя глаз она не открывала. — Нет, — он поцеловал ее, коснувшись чуть выше, дотрагиваясь губами до аккуратного порозовевшего уха. — Ни разу. Она вдруг отодвинулась, повернувшись к нему лицом и плавным движением садясь в кровати. Впервые девушка не пробовала прикрыться одеялом, и Риган, севший напротив, скользнул взглядом по ее фигуре, совсем не скрываемой тоненькой белой майкой, доходящей до ягодиц. Он мог сейчас протянуть руку и ощутить под пальцами прохладный, чуть светящийся шелк ее кожи. Ее глаза казались абсолютно черными в полумраке, придавая ей вид совершенно инопланетный, и теперь Ханна, окруженная призрачным белым ореолом лунного свечения, напоминала ему лесных фейри из ирландских легенд. Когда-то давно люди верили, что они похищают молодых мужчин, завлекая их в свой мир. — Что ты хочешь сделать дальше? — она говорила тихо, будто боясь спрашивать, будто надеясь, что он все же не расслышит. — А чего ты ждешь? — Риган говорил так же тихо, не отрывая от нее глаз. Ханна пожала плечами. — Ответ будет весьма банален — я жду, пока ты перестанешь водить меня за нос и сам для себя решишь, что же тебе от меня нужно. Она, конечно, здорово поставила вопрос. Ребром. Он сам задавал его себе уже много раз. Ответ бился в мозгу, находясь в том пограничном состоянии, когда кажется — вот еще немного, и он сформируется во внятную, отчетливую мысль. Крутился на кончике языка, заставляя его мучительно зудеть. — Я не строю воздушных замков. Если мы оба решим, что будет лучше разойтись, я готова оставить тебя насовсем. Переживу, — на этой фразе ее дыхание вдруг сбилось, словно сорвавшись и в следующую же секунду выровнявшись снова. Ей стоило немалых усилий сказать это. — Тебе не придется, — глухо ответил Риган, и Ханна скептически рассмеялась. — Ты ведь меня не любишь. — Нет, не люблю, — это являлось чистой правдой. Врать ей, в сложившемся положении, бесчеловечно. Хотя то обстоятельство, что она вызывала в нем хоть какой-то ответ, уже говорило о многом. — Но я не говорю, что не могу хотя бы попытаться. Если бы мне было совсем на тебя плевать, я бы оставил тебя в Лондоне. — Забавно, — протянула девушка, чуть наклонив голову и не отрывая от него пристального взгляда неземных глаз, — что твой отец сказал мне тоже самое. — Он хорошо меня знает, — ассоциации с фейри прочно засели в голове, очень не вовремя и некстати. Потому что ни одна легенда о феях и людях не заканчивалась хорошо. — Я не могу обещать, что тебе со мной будет легко. Или милый домик в пригороде и пару очаровательных детишек в итоге. Подумай хорошенько, нужно тебе это или нет. Вот так. На самом деле все оказалось довольно просто — Риган не мог прийти к этому очевидному выводу столько времени, что ему самому становилось странно. Единственный вопрос, коловший мозг изнутри на протяжении нескольких месяцев, разрешился легко и просто, стоило только один раз поговорить начистоту. С работой все утряслось существенно раньше — там все привычно и знакомо. Бизнес шел в гору, снова дав ему возможность отдалиться в тень. Ханна ничего ему не ответила. Во всяком случае, она сделала это не так, как Риган ожидал. Все же он думал, что она откажется, справедливо решив, что такая жизнь не для нее. Но тут же сделала нечто внезапное и удивительное, то, чего он, разумеется, безумно хотел, но в свете последних откровений — не считал возможным и правильным. Она вдруг придвинулась ближе, забираясь к нему на колени, снимая с себя майку и выбрасывая ее куда-то прочь. Риган, чуть ошалевший от такого поворота, все же сумел быстро прийти в себя. Запах ромашкового моря снова сводил с ума, как в тот вечер, когда он не смог сдержать себя. Все повторялось, вот только теперь он знал, что утром будет вести себя иначе. Потом — Риган снова потерял способность мыслить ясно, голова заполнилась густым серебристым туманом, и все чувства вдруг обострились, не заглушаемые голосом разума. Все самое важное всегда происходит после заката. И та часть его души, что всегда в полутени, сейчас горела ярким огнем, полыхнувшим от осознания невозможности происходящего. Возможно, после всех произошедших событий это именно то, что ему нужно. Риган не знал.