Когда заходит солнце

Войны нельзя избежать. Её можно лишь отсрочить, к выгоде вашего противника. © Никколо Макиавелли

Когда заходит солнце, Нас с тобой не различить. Часть в полутени, Часть обгорает в пламени…*

Когда Мехмет пришел в эти почти заброшенные доки на окраине города, его уже ждали. И, вероятно, давно. По пути к месту встречи турок заметил нескольких молчаливых парней в масках, сжимающих тяжелые автоматы. И как бы ему ни хотелось считать, что он обнаружил их только благодаря собственному опыту общения с ирландцами, выучке и наблюдательности, он понимал, что внимательная охрана всего лишь позволила себя обнаружить. Только и всего. Но, так оно или не так, Мехмет Язиф тоже родился не вчера и потому подготовился к встрече. Как и всегда. За ним молча и преданно следовали пятеро его телохранителей. На родине они служили в спецподразделениях, и отлично знали, какого цвета человеческая кровь. У курдов она такая же, как и у всех. Негласное присутствие этих серых теней с внушительными автоматами давало обеим сторонам определенную гарантию, что очередная сделка пройдет без обмана. Как обычно. Когда турки дошли до места встречи — маленького неприметного домика сторожа — было уже за полночь. Убывающая бледная луна по-прежнему висела в темном ночном небе, ненадолго показавшись в разрыве облаков. Возможно, будет дождь. Мехмету в свое время говорили, что в Лондоне всегда холодно, но он даже не представлял, насколько. Турок, выросший во влажной удушливой жаре, здесь попросту не видел разницы между временами года. Казалось, в этом городе всегда царит промозглая сырость, лишь зимой замерзающая и снегом оседающая на землю. Окна сторожевого домика были плотно заколочены фанерой, чтобы избежать любого нежелательного внимания. Он казался совершенно заброшенным и пустым, но Язиф точно знал это место. Не замедляя шага, он толкнул легкую картонную дверь, уверенно заходя внутрь. Трое его охранников зашли следом, остальные двое остались снаружи. К ним в ту же секунду присоединились несколько людей ирландца, Мехмет отлично услышал звуки отпираемых затворов. Быстро оглядевшись, он увидел шестерых ожидающих и мысленно выругался на родном языке. Проклятый ирландец всегда берет с собой на одного-двух людей больше, чем Мехмет. Непосредственной охраной являлись только четверо. Впрочем, будь Мехмет таким же самодовольным ублюдком, он бы таскал за собой еще больше народу. Остальные двое — непосредственный бизнес-партнер и его помощник, везде следующий за ним, словно цепной пес. Кажется, его фамилия Галлахер. Мехмет молча подошел к донельзя убитому, но еще стоящему благодаря какому-то чуду старому столу, установленному прямо посередине единственной комнаты, и положил на него простой черный кейс, который все это время нес в руках. Теперь он был готов к переговорам. — Ты опоздал, Мехмет, — Риган О'Ши, самоуверенный ирландец, мастерски скрывал свои истинные мысли, являя собой образец невозмутимости. Вспыльчивый турок никогда не мог понять истинных эмоций Ригана, несмотря на многолетнее знакомство и постоянное сотрудничество. — Я уже начал думать, что ты потерял интерес к моему товару. — Попал в пробку, — отозвался Мехмет, внимательно изучая ирландца. Развитое чутье главы семейного клана подсказывало ему: что-то произошло. Но Риган держался в тени, и уставшее лицо не выражало ничего. — Можем начинать осмотр. — Сперва поговорим о некотором форс-мажоре, — Риган не спеша прошелся по крохотной комнате, держа руки в карманах дорогих темно-синих брюк. — О чем? — еле заметно прищурился Язиф, и в его почти черных глазах промелькнула тень удивленного недовольства. — В Германии кортеж выследила полиция. Сами или кто дал наводку — я выясняю. Не буду вдаваться в детали, скажу одно — в ходе погони одна фура была повреждена, — Риган прямо смотрел на турка, наконец выйдя из тени. Старая ржавая лампа не могла осветить темных углов, давая лишь бледно освещенное пятно чуть левее стола. — И что? — турок сощурился еще сильнее, явно начиная злиться и понимая, куда идет разговор. Ладони его, лежавшие на маслянисто блестевшей крышке кейса, заметно напряглись. — Несколько моих людей были убиты, — спокойно продолжал Риган. — Не считая обстрелянного кузова грузовика и порчи товара. Я оцениваю убытки в двадцать процентов изначальной цены, Язиф. И ты должен мне их оплатить. — Да какого хрена?! Когда промахи твоих логистов стали моей проблемой? — турок просто взорвался яростью. Вся работа его мозга легко читалась на темном лице, обросшем давно не бритой щетиной. Риган ощутил раздражение. — Спокойнее, Мехмет, — ирландец поднял руку, и дула винтовок, до этого момента безучастно смотревшие в грязный пол, поднялись. Протяжно щелкнули затворы, и на груди Мехмета и его телохранителей заплясали маленькие красные точки. Не то, чтобы эти люди могли промахнуться с такого расстояния, скорее это означало лишь то, что О'Ши настроен серьезно. Язиф нервно сглотнул. — Я вожу товар из Восточной Европы несколько лет лично для тебя, и ты это знаешь. По нашей с тобой дружеской договоренности я не продаю его больше никому, чтобы ты мог переправлять на свою родину лучшее. Я терял потенциальных заказчиков. Хотя, поверь, много раз мне поступали более выгодные предложения, чем твое. Последнее я получил буквально два часа назад. — Ты прекрасно понимал все риски, когда начинал этим заниматься, — голос Мехмета был полон сдавленной ярости. — И не говори мне, что в твоей и так немалой цене не заложены все непредвиденные расходы. Я молча сносил все повышения стоимости, о которых ты даже не считал нужным меня предупреждать. Но это последняя капля. — Мой товар того стоит, и, несмотря ни на что, ты с этим согласен, — слегка улыбнулся Риган. — Мои люди погибли, везя груз исключительно для тебя, Язиф. И поверь, эта партия даже лучше предыдущих. Самой старшей из них всего двадцать два. Отличное свежее мясо для твоих извращенцев. Потому, — тут он снова сделал несколько шагов по комнате, — я и хочу, чтобы ты возместил мне потери. Это будет справедливо. Если бы я намеревался привезти их для свободной продажи, я заложил бы процент в цену каждой. А так, раз вся партия твоя — ты и плати. Турок с ненавистью покосился на маленькую красную точку, подсвечивающую белоснежную рубашку в районе сердца. Он мог отдать назначенную цену, но ни одна из будущих шлюх не стоила перенесенного сейчас унижения. Риган с усмешкой наблюдал за размышлениями Мехмета, в полной мере отражающихся на его лице, и судорожно сжатые челюсти не оставляли ему ни малейшего сомнения в том, что турок откажется. Впрочем, Ригана это не слишком заботило — у него уже есть покупатель. — Твои слова о партнерстве, О'Ши, не стоят и пенса, — каждое слово словно плевок. Да, турок действительно в бешенстве. — Ты пять лет выкачивал из меня деньги, пользуясь своей монополией, — Мехмет говорил так, словно последующие доходы не перекрывали потраченные средства буквально за пару месяцев. Риган специально не интересовался, что происходило с проданными девушками в Стамбуле, но слышал всякое. Такое никогда не стоило дешево. — Хватит. — Расходы растут с каждым годом, Язиф, и я вынужден поднимать цены. Ты и так покупал товар по цене меньшей, чем мог бы. Или плати, или убирайся. С легким шуршанием кейс сполз со стола и глухо стукнул Мехмета по ноге. Красные точки прицелов плавно переместились на головы турок. Пару шагов они сделали спиной вперед, и после, уже открывая дверь, Мехмет еще раз ожег Ригана испепеляющим взглядом. Стоило двери закрыться, как Риган устало прикрыл глаза, и уже спиной ощутил некое движение. Райли Галлахер, его личный помощник и по совместительству лучший друг, неслышно подошел сзади, ожидая распоряжений. — Всех продай албанцам за озвученную цену. — Что делать с ранеными? — Райли почти всегда говорил мягко и будто бы доброжелательно. Риган прекрасно знал, что интонации его голоса могли быть приторно-сахарными, словно липкая патока, и одновременно жутко пугающими. Потому он и ценил Райли — выбивать информацию и убеждать он умел непревзойденно. От него никогда не ожидали жестокости. — Избавься, — открыв глаза, Риган опёрся ладонями на шаткий стол, размышляя. Нужно будет искать новых постоянных покупателей, если не выгорит с албанцами, и одновременно следить за Язифом. Тихо скрипнула дверь, и Райли вышел. Сколько времени Риган так простоял, он сказать не мог. Очевидно, недолго, раз помощник успел вернуться, сразу приказав охране выйти наружу. Райли всегда все выполнял быстро. — Если хочешь знать мое мнение, ты зря настоял на доплате, — Галлахер был практически единственным, кто мог критиковать или осуждать действия Ригана без вреда для здоровья. От остальных он ждал лишь преданности и подчинения. — Я не собираюсь терпеть убытки, только потому что Язифу стало неудобно, — Риган поднял голову и встретился с Райли взглядом. — И я действительно считаю, что цена, по которой я продавал этих девочек туркам, была ниже реальной. За такие деньги нигде не найти таких молоденьких. Почти все девственницы. У меня наименьший процент смертности при перевозке, они всегда здоровы и привлекательны. — Он был основным заказчиком. — Найдем новых, — Риган с силой оттолкнулся от стола, от чего хлипкие ножки не выдержали. Раздался жалобный хруст, и несчастный предмет мебели с грохотом обвалился на фанерный пол. — Назначим рыночную стоимость. Кивнув, Райли снова вышел. Немного постояв в одиночестве, Риган направился следом и пошел к стоящему неподалеку глянцево-черному седану. Хруст гравия под ногами казался ему неестественно громким в тишине ночи. Издалека доносились голоса его людей, судя по приказным интонациям и отзвукам жалкого женского плача, пошел процесс передачи. Фары ярко вспыхнули при виде него, водитель завел и слегка развернул машину, а Риган тем временем открыл отполированную пассажирскую дверь. — Домой, — водитель, ничем не примечательный мужчина в строгом костюме, коротко кивнул. Дверь мягко и бесшумно закрылась, Mercedes мощно и ровно рычал. Прошуршав шинами по асфальту, он наконец выехал на одну из улиц окраины Лондона. Поездка длилась всего несколько минут — они едва успели добраться до центра города, когда телефон ожидаемо завибрировал во внутреннем кармане пиджака. Риган оторвался от мелькающего за окном калейдоскопа вывесок, огней, редких прохожих и хитросплетения улиц. Райли должен отчитаться о проведенной сделке. — Риган, — голос друга бархатисто зажурчал из динамика. — Я все сделал. Османи приглашают тебя отметить соглашение в их клуб «Kitts», в Сохо. Заодно хотят поговорить о дальнейшем сотрудничестве. — Я буду, — убрав телефон на место, Риган посмотрел в салонное зеркало. Водитель наблюдал за ним, ожидая указаний. — В «Kitts». Спустя час Риган расслабленно наблюдал за извивающейся перед ним весьма привлекательной девушкой лет двадцати пяти, сидя в мягкой лаунж-зоне над танцполом. Музыку отсюда было отлично слышно, но разговору она не мешала и не раздражала навязчивостью. Хозяин заведения предоставил отличный виски и сигареты. Довольно пошлое и избитое сочетание, но Ригану оно всегда нравилось. Он безучастно наблюдал за вызывающими и отрывистыми движениями девчонки, иногда пропадающими за сигаретным дымом, и прокручивал в голове события сегодняшнего вечера. Теряешь и приобретаешь. Жизнь — череда взлетов и падений, и несмотря на банальность, это утверждение чертовски верно. Сотрудничество с семьей Османи обещало быть продуктивным и денежным, и потому можно позволить себе сегодня немного расслабиться. Девушка, которую сюда привел Дхимитер Османи, его новый покупатель, была хороша. Очень хороша, но как-то неестественно, не в его вкусе. Впрочем, когда она повернулась к нему спиной, Риган явственно представил свои ладони на ее заднице. Или на затылке, для разнообразия. Короткое платье ничуть не скрывало приятных глазу выпуклостей, скорее наоборот. Умение женщин подчеркнуть достоинства одеждой всю жизнь его удивляло. Отставив бокал с виски, Риган внезапно подался вперед и схватил девушку за тонкое запястье. С силой притянул ее к себе, посадив на колени. Она совсем не удивилась и подавно не испугалась, точно зная, для чего ее поставили перед этим привлекательным ирландцем и приказали танцевать как можно более соблазнительно. Она лишь жарко вздохнула, ощутив его руки на своей спине. И то, что упиралось ей в бедро, прямо доказывало, что она все сделала правильно. — Как тебя зовут? — негромко спросил Риган. — Хейли, — томно дыша ему в ухо, прошептала девушка. Хейли не смогла бы предложить ему ничего нового. Он ожидал от нее абсолютно того же, что и от всех своих предыдущих женщин, хотя своими их назвать было довольно трудно. И очередная антистрессовая игрушка по имени Хейли не стала исключением. Но разве ее общество, пусть недолгое и пустое, будет ему неприятно? Потому он без колебаний пошел за ней туда, куда она его повела.