Посмотрим, что будет дальше...

      — Это просто ад! Он изверг, зверь, тиран! — возмущалась девушка, собирая свои длинные волосы в высокий хвост. — Почему его не уволят?! Он же просто садист.       — Хватит, Ан. Ну, подумаешь, он строгий… — пытался поумерить пыл девушки парень, попутно затягивая галстук на шее, внимательно оглядывая свое отражение в зеркале и замечая в нем гневное лицо невыспавшейся девы, до любых мелочей схожее с его лицом.       — Да чего «хватит»?! Он же только и делает, что выдает выговоры или штрафы! Змей, сволочь, —       И она продолжала бы ругаться, если бы к ее губам не был приложен палец юноши. Парень лукаво улыбнулся девушке, пока та удивленно и немного смущенно смотрела на него.       — Тш, Анхель, а то, смотри, не дай Альтея, услышит и тут, — рассмеялся парень, а затем ретировался в свою комнату.       Девушка лишь спустя секунду фыркнула, подойдя к зеркалу, чтобы удобнее было зачесать волосы, продолжив уже в мыслях высказывать все свои думы о своем дирижере.       Когда было покончено с приготовлениями и парень с девушкой были уже готовы покинуть комнату, Анхель еще раз в голове перебрала, всё ли они взяли, а затем в обществе юноши покинула квартиру, закрыв ее на все замки, какие только имелись.       Выходить им всегда приходилось, еще когда солнце даже не думало подниматься над горизонтом, когда пустынные узкие улочки Сейтхэвэна освещала лишь яркая луна в окружении своих подруг-звезд. А все потому, что бедные оркестранты жили далеко от филармонии, и любое опоздание каралось их дирижером.       Переминаясь с ноги на ногу, девушка на высоченных каблуках продолжала шепотом поминать дирижера крепкими словцами, пока ее спутник тихонько устроился на лавочке остановки, обнимая чехол, в коем покоился альт сестры, и ловя моменты, пока можно досмотреть прекрасный сон.       — Чертовы автобусы, чертов город, чертов оркестр, чертов Вельскуд! — топая ногой возмущалась девушка, дыша на замерзшие пальцы, продолжая переминаться с ноги на ногу, надеясь, что хоть такое движение ее согреет.       — А я говорил тебе, что надо надеть перчатки, но ты же меня не слушаешь, — отметил юноша, приоткрыв глаза и, закинув чехол на плечо, подошел к Анхель, снял со своих рук перчатки и протянул их ей. — Надевай — теплее будет.       Дева смущенно опустила взгляд на покрытый инеем асфальт и все-таки надела предложенные перчатки, бормоча что-то вроде, чтоб ее спутник спрятал руки в карманы.       — Не беспокойся, я всегда ношу в карманах запасные, — рассмеялся юноша, надевая на руки полуперчатки-полурукавицы, целуя девушку в лоб, — Я же знаю тебя, дорогая моя.       Встретившись с полным гнева и обиды взглядом сестры, парень рассмеялся, быстро забегая в подъехавший автобус. Анхель зашла туда следом, садясь подальше от двери и поближе к печке. Рядом с ней присел и ее брат, который уже успел оплатить проезд за них.       — Каин! Я альт забыла! — с ужасом отметила девушка, готовая уже выпрыгнуть из отъехавшего от остановки автобуса.       — Тш, я взял его. Все хорошо. Сиди. Разбудишь, как подъедем, — улыбнулся парень, прикрыв глаза и положив голову сестре на плечо.       Успокоившись, девушка расслабленно откинулась на спинку сидения, обратив свой взор к окну. Вот уже и солнце просыпалось, прогоняя с небосклона луну, заставляя и сонный город проснуться. Вот на ближайших остановках заходят в автобус сонные люди, наполняют его этим тленным настроением, когда ты едва проснулся и идешь куда-то, куда не особо хочется, но надо, да еще и в такое холодное время.       — Филармония, — объявляет кондуктор, которая уже привыкла, что первые пассажиры в ее ранних рейсах — эта парочка близнецов, которая иногда просыпает собственную остановку.       Первое время, когда брат и сестра только устроились на работу в филармонию, они просыпали свою остановку и потом, сломя голову, неслись в обратную сторону. Молодую девушку-кондуктора это веселило, но потом, когда Каин и Анхель во время одной из поездок, рано утром, разговорились и рассказали о своем строгом дирижере, девушке стало их жаль, и она теперь всегда будила их или хотя бы громко объявляла остановку, потому что в такой толпе было очень просто не заметить очертания величественного здания и попросту проехать.       По привычке кивнув девушке, брат с сестрой вышли из автобуса, направляясь к филармонии, стараясь не растянуться на заледеневшем асфальте. Каин бережно придерживал сестру, которая на каблуках не могла спокойно и шагу ступить. Наконец, когда все препятствия на пути к работе были преодолены, близнецы встретились с новым. Огромная очередь в гардероб.       — Манал я эту жизнь, — выругался обычно спокойный беловолосый юноша, прижимающий к себе кофр с прекрасным струнным инструментом.       — Мы все еще манали, Каин. Поверь, всем тяжко, — со вздохом приходит ответ откуда-то из кучи других музыкантов.       — Ой, ну вас всех. Мы разденемся не тут явно, — и схватив сонную, зевающую сестру юноша поспешил в сторону подсобного помещения, где уже несколько репетиций подряд оставлял свои вещи и вещи сестры: все равно этой каморкой пользовались, если уж совсем все плохо и слишком много грязи накопилось, то есть крайне редко.       Закончив с переодеванием, Каин и Анхель стояли у зеркала в холле, рядом толпились скрипачки, арфистка, парочка трубачей и другой народ с оркестра, все дружно обсуждали общую боль — дирижера.       — Живет с мегерой и сам мегера, — процедил трубач, поправляя галстук-бабочку.       — Во-во, наверняка она его либо динамит периодически, либо выматывает, он на нас и отыгрывается, — поддержала парня арфистка, укладывающая свои и так уже уложенные волосы в пучок.       — Будет вам. Не лезьте туда, куда не нужно. И будет вам счастье, — хмуро отозвался Каин, оглаживая руками свой костюм-тройку. — Какое вам дело до того, что творится в доме Вельскуда? Завидно? Или еще что?       — Каин, нам нужно на кого-то скинуть вину за свою боль, заодно и перемыть кости. Прости, если мы задеваем твои чувства как бывшего священнослужителя, — хмыкнула подкрашивающая ресницы Анхель. - Все, ребят, пора. Иначе наш злой и ужасный дракон съест нас всех с потрохами.       — Ну вас… причем тут это?.. — понурив голову, скорее даже про себя произнес Каин, поспевая за сестрой.       Посмеявшись со сравнения всеми «любимого» дирижера с драконом, музыканты зашли в зал, зевая и потягиваясь. Все-таки крепкие объятия Морфея еще не всех отпустили, а арфистка нашла время, чтобы пофлиртовать, и, естественно, это не понравилось Вельскуду, поэтому тот повысил голос на своих оркестрантов, заставляя все-таки всех занять свои места. Каин отдал кофр с инструментом сестре и отправился к ждущему его фортепиано.       Вот взмах дирижерской палочки и концертный зал заполняется звуками. Начинают смычковые… Каин невольно бросает взгляд на сестру: глаза девы прикрыты, она легко водит смычком по струнам, извлекая из инструмента просто божественные звуки, которые сплетаются с высокими голосами скрипок и разносятся прекрасным хором струнных по залу. Следом вступают трубачи, ловко подхватывающие голоса альтов, виолончелей и скрипок, унося их вихрем, оттеняя высокие регистры. Затем вступает литавра, задавая всей музыке такт. Наконец, весь этот хор расступается, становится тише, впуская глав этого хора, своих императора и императрицу, что величественно и медленно вышагивают против струящихся звуков оркестра: вплетает в мелодию свои краски величественная, звучная арфа и нежное, но звонкое фортепиано. Музыка лилась: голоса скрипок переплетались между собой, утягивая в свой танец духовые инструменты, но главенствовали над этим балом переливающиеся звуки клавиш фортепиано и вторящие им голоса струн арфы. Следом короли этого бала передают свои права скрипке, давая той петь во весь голос. Но почему-то музыка стихла, оставляя после себя слабые отголоски.       Дверь в зал отворяется и на ее пороге показывается еще один молодой человек с большим чехлом за спиной, судя по всему, там была виолончель: для контрабаса кофр маловат.       — Герант? — произносит дирижер, обративший внимание на вошедшего.       По залу прошел гул, все были заинтересованы в том, кто же этот человек. Анхель украдкой взглянула на своего брата, надеясь, что хоть тот сможет дать ответ на вопрос всего оркестра, но увидела лишь легкую улыбку и нежный взгляд, полный какого-то понимания, когда Каин перевел взгляд с дирижера на вошедшего. Отвернувшись от брата, девушка о чем-то задумалась. Ее брат всегда знал больше, чем говорил. Казалось, он мог предсказывать будущее, если бы хотел.       «Я могу легко определить кто есть кто, не знаю, как… но для меня это легко», — так говорил ее брат, когда Анхель спрашивала его, почему Каин так легко угадывает поведение любого человека.       — Я… простите, я опоздал… — извиняется молодой человек и от оркестрантов не скрывается его пунцовое лицо.       От такого милого вида молоденькие скрипачки и другие девушки оркестра сразу тихо зашушукались, умиленно хихикая. А дирижер протер лоб платком из нагрудного кармана, спускаясь со сцены и направляясь прямо к незадачливому юноше:       — Учитесь вставать вовремя, если планируете задержаться в нашем коллективе. Сегодня на разогреве вас не было, потому разбирать произведение мы начнем без вас. Посидите в сторонке. — слишком холодно, более строго, чем всегда, произносит Вельскуд.       Блондин неуверенно кивнул и сел неподалеку от сцены, а затем дирижер скомандовал своим подчиненным:       — А что мы присели? Кто за вас на концерте играть будет? С начала!       И оркестр вновь заиграл, вновь танцевали скрипки, вели свои партии духовые и солировали фортепиано с арфой.       Наконец репетиция окончена. Дирижер оглашает это под облегченные вздохи загнанных музыкантов:       — Не могу сказать, что вы хорошо поработали, но до завтра, — Вельскуд коротко поклонился, а после спустился вниз, привлекая внимание не сводящего с него глаз Геранта: — Нам пора, Герант.       Оркестранты настолько были увлечены окончанием репетиции, что никто не отметил того факта, что их дирижер уходил в обществе этого юноши. Никто, кроме Каина, который все с той же улыбкой наблюдал за удаляющимися мужчинами.       — Каин. Нам пора, — окликает брата Анхель, лавируя между уходящими музыкантами по направлению к брату.       — Да я знаю, знаю, — не спуская взгляда с двери, изрекает юноша, переводя наконец взгляд на сестру.       Наконец все покинули помещение, и вновь давка в холле, вновь брат тащит сестру в каморку. Но…       — Ты сегодня какой-то не такой, — заявляет девушка, тыкая брата в бок.       Помещение темное, но дева легко отмечает, что ее брат снова о чем-то задумался и пропустил ее тычок и вопрос мимо.       — Каин! Ты меня слушаешь? — хмурит бровки Анхель.       — Ты заметила как на него смотрел Вельскуд? — наконец подает голос юноша, накидывая пальто.       — Мне все равно как он на него смотрел, ты же сам говоришь, что это не наше дело, — девушка немного дует губки, пожимая плечами. — Наверное, этот парень его знакомый.       — Нет… тут другое… Интересно, прав ли я… — юноша качает головой и вновь его уста трогает легкая загадочная улыбка. — Оделась?       Анхель лишь непонимающе пожала плечами и кивнула на вопрос брата. Затем оба вышли из каморки, направляясь к парочке, состоящей из скрипачки и контрабасиста.       — Ну что, мы идем? — спрашивает девушка у собравшихся.       — Ребят, простите, мне нужно домой. Анхель, не задерживайся, — поцеловав сестру в висок и забрав у нее кофр с альтом, юноша стремительно покинул компанию, направляясь из филармонии, оставляя сестру с ее друзьями.       Выйдя на улицу, юноша поежился, сильнее наматывая шарф вокруг шеи. Взор его остановился на парковочной площадке, где среди всех автомобилей легко узнавался авто дирижера, потому что какой еще идиот будет в такие уже морозы ездить на летней резине? Юноша заметил того самого блондина в машине, отмечая, что Вельскуд и этот парень очень сочетаются между собой. Черное и белое, даже не так… черное и золотое. Пианист не мог слышать их, но отметил, что после слов блондина лицо дирижера тронуло удивление. Хм, интересное выражение лица, особенно, если редко имеешь возможность видеть такую мимику на лице Вельскуда.       — Посмотрим, что будет дальше, — все с той же загадочной улыбкой произносит парень, спускаясь по скользким ступенькам, смотря уже себе под ноги и затем переводя взгляд на голос, который доносился откуда-то с парковки.       — Каин! Каин! — маша и крича, внимание парня пытался привлечь другой мужчина, одетый в теплое светлое пальто. Светлые волосы закрывали добрую половину его лица, но Каин узнал в нем Йохана, своего бывшего наставника и самого лучшего друга по совместительству.       — Здравствуй, Йохан. Хочешь подвезти меня? — наглость не второе счастье Каина, но с Йоханом можно.       — И тебе привет. Да, давай, садись. А то знаю я, сколько тебе в автобусе морозиться, — смуглокожий блондин буквально затолкал удивленного парня в машину.       Запихав Каина вперед, а чехол с инструментом бережно уложив на заднем сиденье, Йохан сел на водительское сидение, поворачивая голову к бывшему ученику.       — Не, я, конечно, понимаю, но я могу и сам доехать. — немного неуверенно проговорил юноша, ерзая в кресле пассажира, но тут ему на плечо легла рука наставника, а взгляд заметил добродушную улыбку.       — Все в порядке, — ободряюще улыбнулся мужчина, как тут же его заключили в крепкие объятия. — Тише, Каин. Всё хорошо.       Йохан, несмотря на его наивность, мог легко определить когда его подопечного что-то тревожило, и вот сейчас он легко перебирал белоснежные волосы своего ученика, пропуская длинные пряди между пальцев. А Каин молча тыкался в шею мужчины. Так могла пройти вечность, если бы Каин все-таки не нашел силы отстраниться.       — Прости. Я просто давно тебя не видел, как и других из семинарии. — Каин сел в кресле ровно, пристегиваясь.       — Все в порядке. Ты теперь занимаешься любимым делом, — как бы опережая оправдания своего бывшего подопечного, тихо говорит мужчина, плавно выезжая с парковки. — Заедем в кафе?       Ответом ему был едва заметный утвердительный кивок.