Свет сердолика

— Ну здравствуй, Сакура, — Ино уже ждала меня в гримерной, и от ее вкрадчивого, претенциозно-холодного тона я невольно поежилась. — Присаживайся. Пытать не буду. Если не разозлишь меня в очередной раз, конечно. Я выпустила застоявшийся густой воздух из трахеи и, постаравшись не подавать виду, прошла вглубь небольшой гримерной в кремовых тонах. Заняв место в мягком кресле напротив подсвеченного лампочками большого зеркала, я столкнулась с прицельным взглядом селадоновых глаз подруги прямо в стекле, передающем наши отражения как-то чересчур четко, но при этом сюрреалистично. Ино носком нажала на педаль кресла, чтобы немного приподнять меня на нем, и впилась в мои плечи цепкими пальцами, острыми наманикюренными ногтями врезаясь в искусственную кожу косухи, отчего я возмущенно надула щеки. Куртка-то новая, руки! — Ну и что за маскарад, лобастая?! — воскликнула Ино, порывистым движением распуская ленты на груди моего корсета. — Вы с Гаарой и Саске собирались на парад неформалов, но промахнулись адресом и забрели в «Галерею художника» или что? Я не нашлась с ответом, стыдливо запахнув куртку, отчего Ино вскипела еще больше и резко стянула с меня красный парик, брезгливо отбросив его на косметический столик, словно мокрую грязную тряпку: — Попрошу огорчить: это мы снимем, а это, — быстро взяв ватный диск и намочив его мицеллярной водой, она грубо, как наждачкой, прошлась по моим губам, стирая яркую помаду, — Сотрем. Ты будешь выступать под своей личностью, со своей внешностью, доставшейся тебе от рождения. Преступники должны демонстрировать свои лица без штукатурки во время магшота! — Преступница?! Ты спятила?! — запротестовала я, пытаясь отмахнуться от рук Ино, но она уже начала процесс жесткого снятия макияжа. Рассудком я понимала, из-за чего она так злится, ведь я действительно крупно облажалась, но где-то в том светлом закутке души, в котором тлела надежда на то, что наша дружба крепче подобных недомолвок и казусов, я все еще верила в то, что все обойдется. — Конечно, преступница! Ударила человека так, что у него теперь синяк на половину лица, скрылась с места преступления, а потом вернулась на него в маскировке! Ты действуешь как последний маргинал! Или для тебя это просто развлечение?! — зашипела Ино, закидывая мою голову назад и осторожно, несмотря на злость, доставая из глаз цветные линзы. — Я думала, ты будешь на моей стороне, мы же лучшие подруги! Влюбленность в Сая настолько запудрила тебе мозги, что ты слепо обвиняешь меня, не видя, какой он на самом деле провоцирующий манипулятивный придурок?! — процедила я сквозь плотно стиснутые зубы, на что Ино ахнула и слегка ударила меня по губам, тут же оглядываясь назад, на дверь. Она явно не хотела, чтобы Сай раньше времени прознал о ее чувствах, хотя что-то мне подсказывало, что он явно догадывался — слишком подлец оказался проницательным. — Я на стороне объективной справедливости. Ты накинулась на него почти ни за что, парочка его намеков явно не стоила того, чтобы кидаться на него с кулаками! Тем более, ты первая все это начала, Мацури мне почти дословно передала все то, что ты ляпнула! Ты будущий хирург, как ты не понимаешь, что свои агрессивные порывы и психозы нужно научиться сдерживать уже сейчас?! — Ино с силой стиснула пальцами мои щеки, но, напоровшись на полный укора взгляд, выдохнула, утихомиривая свою вспышку яростного негодования. Она все также нервно, но уже мягче продолжила смывать мой конспиративный грим. — Я очень надеюсь, что ты успела принести Саю свои извинения. Искренние извинения, Сакура. Я поморщилась и обиженно сложила руки на груди, прекрасно понимая, что веду себя эгоистично и инфантильно. Или я настолько привыкла, что Ино всегда рядом и в любой момент жизни готова принять мою сторону, что иной расклад априори мной отрицается? С момента переезда, хоть и прошло не так много времени, я то и дело гордилась тем, что сумела отсепарироваться от родителей и их опеки, но какой смысл в этой иллюзорной автономности, если я настолько зависима от лучшей подруги? — Мы поговорили, и я извинилась, — перестав вести себя как ребенок и расправив плечи, я решительно посмотрела на Ино в отражении зеркала. — Но я понимаю, что этого недостаточно. Поэтому я пройду ваше испытание, Ино. Я выйду на сцену и станцую этот нелепый танец, даже если не умею, даже если опозорюсь. Я понимаю, что вину нужно искупать поступками, а не словами. Ино подозрительно сощурилась, но после эмоции на ее лице сгладились, а голос приобрел знакомые нотки кокетливого лукавства: — Испытание? Ты что, гладиатор какой-то? Не воспринимай это столь серьезно, ты как обычно принимаешь все слишком близко к сердцу, — подруга хмыкнула, начав наносить на мое лицо базу, уже нежнее, хоть и от подушечек ее пальцев я все еще ощущала покалывающие искры недовольства. — Но ты права, на сцену тебе все равно придется выйти. Хотя бы из чувства солидарности перед Гаарой и Саске, которых ты неосознанно втянула во все это. Шрек в твоем лице втянул в это болото еще и свою любимую красноволосую Фиону и Учиховского осла. Я, почему-то не разозлившись и не смутившись, громко фыркнула от этого сравнения. Когда наши с Ино взоры схлестнулись в зеркале, мы обе не смогли сдержать рвущегося смеха, словно вместе с ним снимая напряжение и давя в зародыше недопонимания, возникшие между нами из-за всей этой ситуации. Отсмеявшись, Ино продолжила как ни в чем не бывало заниматься моим лицом, выравнивая тон тонким слоем тонального крема. — Так к чему все-таки был ваш карнавал с нарядами, м? — все же не преминула поинтересоваться подруга, приподнимая мое лицо за подбородок, чтобы было удобнее орудовать спонжем. — И откуда в вашей компании появился Саске? Нарисовался как восьмое чудо света, не меньше. Я вздохнула, понимая, что лучше во всем сознаться, чем и дальше топить нас обеих в разрастающейся трясине коллизий. — Наши помыслы были более чем невинны. Хотели понаблюдать за вами с Наруто, при этом не попадаясь на глаза, тем более после всей этой неприятной истории с Саем. А Саске затесался в наши ряды, как партизан, совершенно случайно. Но как-то так вышло, что у нас с ним произошла ментальная связь, и нам пришла одновременная мысль про маскировку. Это глупо, но никто из нас троих не подумал, насколько. — У гениев, как и у дураков, мысли сходятся, — флегматично резюмировала Ино, и я прикрыл глаза, когда она начала красить мои веки серыми, едва видимыми тенями. — Я видела, как танцуют кабаре, лишь по телевизору, и то, по твоей инициативе, — внезапно уязвимо и робко призналась я. — Я совершенно не знаю, что делать. И в кафе сегодня довольно много людей. Мне страшно, Ино. Яманака совестливо поджала губы, что я заметила, когда слегка приоткрыла глаза. Наконец, осознала, чем может обернуться их с Саем идея, и что они явно перегнули палку? — После драки кулаками не машут, — хлестнула Ино прохладным голосом, несмотря на призрачную вину в мимике. — Ты же помнишь, что в школе, пока ты ходила на секцию единоборств, я занималась танцами? Я умею танцевать кабаре и успею показать тебе несколько движений. Я тут же просияла, несмотря на то, что толком не могла двинуть лицевыми мускулами из-за процесса нанесения макияжа. Неужели Ино, вопреки обиде, все же выручит меня? У меня почти заслезились глаза, но, вовремя вспомнив о тенях и туше, которой подруга сейчас красила мои ресницы, я все же усмирила слезы. — Спасибо, Ино, — сумела выдавить из себя я, слегка улыбнувшись, на что Яманака лишь цыкнула: — Рано пока благодарить. Не дергайся, иначе я все размажу, и мы не успеем тебя подготовить. Сай сказал, что у нас максимум полчаса, пока он сам сейчас проводит лекцию о творчестве Густава Климта на сцене. — Сай на сцене? — не смогла обуздать изумления я. Только сейчас, прислушавшись, я различила, что мужской голос действительно о чем-то рассказывает в микрофон. — Конечно, с презентацией. Или ты думала, что Сай просто просиживает штаны как директор, наживаясь на своих сотрудниках и гребя деньги лопатой? — иронизировала Ино, подкрашивая мои губы блеском для губ. — Он вообще на месте не сидит: подменяет официантов и бариста с барменами, когда не хватает рабочих рук, а также часто выступает на сцене с лекциями или уроками живописи. Я насмешливо скривила рот, когда Ино нанесла блеск. Она тут же воткнула вилку утюжка для волос в розетку, давая ему нагреться, и начала расчесывать мои слегка спутавшиеся волосы. Все-таки не сумев унять бурлящей в горле желчи, я не удержалась от сарказма: — Может, он еще и бухгалтерией с маркетингом занимается? Ты не думаешь, что он слишком? Он словно... красуется перед тобой, набивая себе цену. Не может быть такого, что человек умеет делать едва ли не все. — А он и не умеет делать все, — ровно ответила Ино, совершенно, по-видимому, не воспринимая мои слова. — Разносторонние люди действительно существуют. Просто ты, погрязшая в одном-двух направлениях, не желаешь этого принимать. Ты ограничила себя учебой и рукопашным боем, а сейчас, приехав в Токио, и вовсе не знаешь, чем себя занять, из-за разнообразия всего, что видишь. Так что не завидуй. Я невольно закусила губу, потому что Ино была права. Она сама интересовалась модой, умела отлично наносить макияж, делать маникюр и разные прически, к тому же, занималась танцами и увлекалась флористикой. А что я? Медицина и единоборства — вот и все, на что меня хватало, мой личный удел. А ведь, как недавно сказал Гаара, хобби человеку необходимы, чтобы отвлечься и не сойти с ума в заколдованном круге рутины. Может быть, мне научиться играть на каком-нибудь музыкальном инструменте...? — Ты могла бы взять несколько уроков игры на гитаре у Гаары, он играет потрясающе! — внезапно воодушевленно, словно ластиком стирая графитные штрихи прежней хмурости, подхватила мои мысли Ино, хотя вслух я их не произносила, на что я досадливо закатила глаза: — Вижу, твоя роль свахи все никак с тебя не слезает. — О чем ты? — серафически невинно вопросила Яманака, хотя явно понимала, о чем я. Не зря же уже третий день третирует меня по поводу Гаары. — Тебе нужно новое хобби. А гитара — самый распространенный музыкальный инструмент, к тому же, не самый сложный в обучении. И у тебя под боком сосед, который отлично умеет на ней играть. Как по мне, это судьба, не меньше! — А как по мне, ты просто намекаешь мне на то, что Гаару нужно брать на абордаж, — скептически подметила я, строптиво передергивая плечами. — Ты видишь и слышишь то, что хочешь видеть и слышать, Сакура. Если ты повсюду видишь намеки на сближение с Гаарой, то, возможно, это ты рьяно желаешь с ним сблизиться, и окружающие здесь не при чем? Я чуть не задохнулась от возмущения. Это теперь у меня паранойя, да?! А то, как вчера за ужином Ино едва ли не слезно подначивала меня приглядеться к Гааре — это мы теперь благополучно забудем, словно ни на чем никто не настаивал, да? Подло, Ино, очень подло говорить мне это. Я шумно выпустила воздух изо рта, призывая себя успокоиться и не отвечать, чтобы снова не сорвать чеку со своего хлипкого душевного равновесия. Словно что-то для себя уразумев, мы с Ино обе замолчали, и она плавно начала делать мне укладку, слегка завивая волосы на концах. Я чисто из любопытства попыталась прислушаться к тому, о чем ведет лекцию Сай, но различала лишь отголоски, доносящиеся со сцены. Однако... мне показалось, или я услышала хлопки и смешки? Это явно не было похоже на скучную университетскую лекцию. Выходит, Сай взаимодействует с залом, умудряясь еще и шутками сыпать? Тогда зачем ему Саске? Пусть сам выходит и стэндапит — он же и швец, и жнец, и на дуде игрец! Из размышлений вывела Ино, когда, подправив мою прическу, развернула меня на кресле в сторону гардероба, подошла к нему и достала черное платье, висящее на вешалке. — Та-дам! — подруга торжественно тряхнула платьем, ласково проведя рукой по ткани. — Потрясающее, правда? Я с критическим скептицизмом осмотрела черное, переливающееся пайетками в свете люминесцентных ламп и люстр, платье, отделанное перьями по краям. Оно было достаточно простым, но одновременно элегантным: без рукав, с узким горлом, неглубоким декольте, поясом, украшенном ажурной розочкой, и, подобно вороньим крыльям, расклешенным подолом, полностью открывающем ноги. Заметив такие же черные бриджи, я облегченно выдохнула, ведь Сай не соврал, никакой пошлости. Также к платью прилагались фасинатор с крупным искусственным букетом из обсидиановых цветов, боа из перьев и туфли анкл-стрэп с миндалевидным носком на небольшом каблуке. — Довольно вульгарное, но спасибо хотя бы за бриджи, — все еще настороженно, будто ожидая подвоха, подметила я, вставая с кресла и подходя к Ино, чтобы разглядеть свой костюм для выступления вблизи. — Ты слишком зажата, — прицокнула Яманака, вручая мне платье, словно под подпись с печатью. — Надевай пока. Через пять минут я вернусь, чтобы показать тебе движения. Мне оставалось лишь обреченно принять реальность, растерянно оглядывая гримерную, пока внутри органы свивали гнездо пульсирующей тревоги. Когда Ино вышла за дверь, я, не привыкшая носить подобные вещи, еще раз недовольно оглядела ткань в руках, после чего, все же смирившись, решила переодеться. Сняв косуху, я обнаружила в ее кармане сердолик, подаренный Гаарой, и мягко сжала его в руке, ощущая теплое покалывание на ладони, словно биение сердца. Улыбнувшись этой символической поддержке, я вспомнила, что Гаара также сейчас в зале и будет смотреть на меня, из-за чего горло невольно перехватил страх. Тяжело сглотнув, я прикрыла глаза, делая дыхательное упражнение. Нет, все в порядке, главное сейчас не трусить. Я справлюсь. В очередной раз ударить в грязь лицом я права не имею. Когда платье и аксессуары к нему были надеты, я подошла к большому зеркалу во весь рост и насуплено оглядела себя в отражении. Креп аккуратно и совершенно не пошло облегал мою фигуру, подчеркивая ее, но не делая лишних акцентов. Декольте хотелось бездумно закрепить булавкой, но я понимала, что на сцене смотреться это будет несуразно — как прореха в литой броне, вскрывающая комплексы. Хотелось быть раскованной и уверенной, но я не такая личность. Как бы я ни пыталась казаться сильной и пробивной, моя слабость всегда просвечивала в подобные моменты. Но ведь любой человек ощущает себя неуверенно на неизведанной территории, в неисследованном поприще, верно? Учитывая то, что я никогда не танцевала ни людях, это совершенно нормально. Но как объяснить это собственному перфекционизму? — Смотрится великолепно! — за спиной внезапно нарисовалась Ино, кладя подбородок мне на плечо. В ее глазах плескался сытый восторг, точно вместо меня она лицезрела куклу, которую нарядила настолько удачно, что теперь не в состоянии оторваться от результата своего труда. Я слегка сжалась, нервно стиснув пальцами боа. — Ты уверена? У меня не такая объемная грудь, как у тебя, с этим точно все в порядке..? Ино протянула руку и слегка щелкнула меня по лбу, и я с неудовольствием пошевелила губами. — Хватит уже самокритики, нормальная у тебя грудь. Гаара точно заценит. Я скрипнула зубами и дернула подругу за прядь длинных блондинистых волос, но что она лишь ойкнула, но не парировала, понимая, что это было справедливо. В последний раз стрельнув прищуром в зеркало, я развернулась к ней лицом. — Ладно, у нас мало времени. Показывай движения. Я быстро учусь и запоминаю, сложностей возникнуть не должно. Ино кивнула и отдала мне одну из танцевальных тростей, которые держала в руках. Я мысленно взвесила трость, чтобы стало понятно, насколько удобно мне будет оперировать ею во время танца. Она была металлической, но не тяжелой и не скользкой, с удобным набалдашником, инкрустированным крупными стразами. — Помнишь, я показывала тебе записи выступлений «Мулен Руж» на Ютубе? Сейчас я продемонстрирую тебе некоторые движения из них, — Ино встала в стойку, выставив трость вперед в вытянутых руках. Ее губы залоснились насмешкой. — Ничего сложного и извращенного, просто танец. А то я знаю, как ты любишь накручивать себя по поводу своего целомудрия, монашка. — Не называй меня так! Я могу быть развязнее, чем ты думаешь! — мгновенно заартачилась я, гордо вздернув подбородок и отзеркалив позу подруги, пусть и вышло это несколько неловко. — Неужели? Тогда продемонстрируй это на сцене, — Яманака хитро провела языком по губе, прижимая трость к груди и ставя ее наконечник на пол, чтобы в следующее мгновение опереться на нее и соблазнительно повести бедрами. — Тебя никто не заставляет быть сексуальной, лобастая. Щепотка жеманности и щепотка изысканности — и нужный эффект уже будет произведен! — Да поняла я. Хватит паясничать, — рявкнула я и попыталась повторить движения, чувствуя, как кровь приливает к щекам уже сейчас, хотя я еще даже не вышла на сцену. Какие же откровенные движения! В них не было ничего сексуализированного лишь на поверхности, но, если задержать внимание, подтекст мгновенно вскрывался. Или Ино делала их такими? Если у нее они смотрелись искушающе, то у меня будут восприниматься нелепо! — Я не вынесу этого позора! — я резко остановилась и пустым остекленевшим взглядом уставилась в пол, чувствуя подступающие к горлу слезы. Сердце невыносимо барабанило, словно отбивая такты по партитуре реквиема моего падения. Руки дрожали, и я сильнее сдавила пальцами трость. Ино, заметив мое состояние, тоже остановилась и подошла ко мне. Она порывисто прижала меня к себе, заключив в надежное и крепкое кольцо заботы. Я тут же прильнула к подруге, тихо всхлипывая, пока она успокаивающе гладила меня по спине. — Сакура, — на удивление совершенно рассудительно, с оттенками некой седативности обратилась ко мне Яманака. — Я знаю, что ты очень смелая и сильная. Ты просто должна расслабиться и воспринимать это выступление как развлечение. Новый опыт, который можешь раскрасить в индивидуальные пестрые краски, колорит которого выбираешь ты одна. Вспомни то, как выступил Гаара. Он выглядел так, словно все под его контролем. Я понимаю, что сравнивать ваши ситуации несколько несправедливо, ведь он имел опыт в игре на гитаре и пении, но разве необстрелянность не делает твой опыт еще насыщеннее? И чем ты хуже Гаары или Саске? — Я не Гаара и не Саске, — слегка горько возразила я, и Ино немного отстранилась, дразняще нажав на кончик моего носа. — Верно! Потому что ты круче их обоих, верно, Харуно Сакура? Я обескураженно, слегка заторможено поморгала, но, все же решив собраться с духом и не распускать сопли, с усилием кивнула. Ино тем временем уже подцепила со столика свой айфон и включила нужную композицию — из динамика зазвучала «Mambo No.5» в исполнении Лу Беги. Меня мгновенно пробрала дрожь от энергичности этой песни, которую я не раз слышала по радио и телевизору, ведь она относилась к одной из самых популярных мировых песен девяностых. — Еще раз, но теперь под музыку, под которую будешь выступать, — строго отчеканила Яманака, снова вставая в позу и делая вступительное танцевальное движение. — Она не слишком динамично сложная для первого раза?! — возмущенно вскричала я, пусть и уже пустилась в пляс, пытаясь не отставать от активных движений Ино. — Нам нужен эффект, Сакура. Ты справишься, я верю в тебя, — оптимистично заверила подруга, а мне оставалось лишь досадливо стиснуть зубы. Я возблагодарила природу за свою феноменальную память, позволяющую легко запоминать и закреплять в голове движения, их комбинации и последовательность, иначе не знаю, что делала бы сейчас, потому что всяких пируэтов и батманов было много, и все разные, хоть и не сложные — такие, с которыми мог бы справиться даже новичок. Я едва вспоминала названия тех или иных движений джаза и кабаре, о которых когда-то мне рассказывала Ино, чересчур увлеченная хореографией, потому что сейчас они неимоверным калейдоскопом сменяли друг друга. Меня явно не собирались щадить, особенно с учетом того, что исполнять столь энергичный хаотичный танец мне нужно было на каблуках, хоть и не высоких. Под конец моя нога, не выдержав нагрузки, слегка подогнулась, но Ино, словно на страже моей безопасности, тут же подхватила меня, задержав за плечи. На лице подруги отражалось искреннее беспокойство и я, упреждая безмолвный вопрос в красивых переливающихся в свете люстр глазах напротив, лишь покачала головой, пытаясь отдышаться: — Все в порядке. Не сломана и не вывихнута. Но этот танец, конечно, слишком интенсивен для первого раза, я уже вся вспотела. — Прости, Сакура, — Ино интонировала искренним сожалением, заботливо проводя рукой по моей щеке, к которой прилипла прядь волос. — Я многого не учла, и мне очень жаль. Будь осторожнее, хорошо? Это будет только моя вина, если ты пострадаешь или опозоришься. Я искренне этого не хочу. Я тоже прошу прощения и за Сая, он отомстил тебе, но отомстил неблагородно, не по-мужски. Но я хочу, чтобы ты знала, он не хотел издеваться над тобой, а лишь проучить. — А именно такой стиль танца он выбрал тоже, чтобы просто проучить, да? — слегка ядовито кольнула я, делая осторожные круговые движения носком, чтобы окончательно убедиться в том, что нога полностью цела. Ино вздохнула, отступая назад. Ее тембр окончательно смягчился и зазвучал как привычная нежная трель или весенняя капель, и это означало, что она, так или иначе, полностью меня простила: — Сакура, кабаре давно уже не ассоциируется у людей с домами терпимости и куртизанками, это просто один из элементов искусства. Мне жаль, что наша с Саем идея была интерпретирована тобой именно так. — Спасибо хотя бы за честное признание того, что ты в этом тоже замешана, — я все еще не сбивала спеси, потому что знала: если сейчас расклеюсь, позже уже не соберу себя из черепков и осколков. — Я сделаю это. Ради себя в первую очередь. Пусть это будет первый серьезный шаг в борьбе с собственной неуверенностью в новом большом городе. Однако, несмотря на эти адресованные себе заверения, мое сердце все равно пропустило удар, а кровь наверняка отхлынула от лица, когда после аплодисментов, знаменующих конец лекции Сая, он громко объявил в микрофон мои настоящие, дьявол побери этого засранца, имя с фамилией, название исполняемого танца и песни. Ноги мгновенно стали ватными, едва не подогнувшись, лишь трость и помогала удержаться, а в горле встал спастический клубок нервов. — Гамбарэ, Сакура! Утри им всем нос, девочка! — ободряюще проскандировала Ино, когда мы вышли из гримерной и оказались за кулисами, чего я почти не помнила, так как из-за волнения пространство было окутано туманной дымкой. Я криво улыбнулась, ничего в жизни так не желая, как сбежать в этот момент, но было уже поздно: Ино юркнула вниз по лестнице в зал, видимо, чтобы лицезреть мой позор в первых рядах, в то время как занавес передо мной измывательски медленно раздвигался, а глаза на мгновение ослепил резкий янтарный свет софитов. Я выпустила свернувшийся в легких воздух, что в почти полной тишине зала, когда клиенты кафе резко прекратили свои разговоры и перешептывания, воспринялось слухом не меньше чем залп сотен пушек. Чтобы не смотреть на лица людей и не паниковать еще больше, я выбрала точкой фокуса большую картину, висящую на противоположной от сцены стене, и встала в стойку, повернув корпус вбок, скрестив ноги и отставив в сторону руки с тростью. Боковым зрением я заметила зажегшуюся за спиной крупную надпись «Cabaret», выложенную золотистыми буквами, и скривила рот в усмешке от этого театрального пафоса, из которого Сай пытался сделать свое детище. На самом деле, я даже посоветовала бы Саю попробовать себя не столько в театре, сколько в цирке — тем более, грим клоуна пошел бы ему куда больше, чем это постное унылое выражение лица, разбавляемое искусственной улыбочкой. Жутко хотелось найти среди «зрителей» Гаару и Саске или Ино с Наруто, но я не стала сдаваться любопытству, зная, что из-за этого могу потерять концентрацию. Посмотрю на них уже в конце танца. Как только мужской голос произнес, «Ladies and gentlemen, this is Mambo Number Five», и песня началась с повторяющегося перкуссионного такта, я начала покачивать бедрами, как показала Ино, ощущая, как стыд вновь раскрашивает щеки в алый горячий цвет — на этот раз еще более насыщенный. На «One, two, three, four, five» я притянула трость к груди, затем отвела ее вперед на вытянутых руках и снова повторила движение в соответствии со счетом и ритмом, после чего постукала ею по полу и провела по воздуху рваными порывистыми жестами, не забывая двигать остальным телом. Подкинув трость вверх, поймав ее и умудрившись прокрутить несколько раз в двух руках, не уронив при этом, я продемонстрировала публике неловкую и технически совершенно неправильную лунную походку, от которой Майкл Джексон наверняка освистал меня, если бы решил внезапно воскреснуть и поприсутствовать здесь. После я слегка подпрыгнула, вновь побрасывая трость, и поставив ее наконечник на подмостки сцены, оперлась на нее всем весом, поддавшись корпусом вниз и вперед, балансируя лишь благодаря удержанию равновесия и сильным натренированным мышцам рук и ног. Трюк был опасен, так как я могла позорно соскользнуть и упасть вперед, носом в пол, но я смогла удержаться, после чего плавно и медленно разогнулась обратно в вертикальное положение, улыбнувшись зрителям. Те похлопали, из-за чего я воодушевилась еще больше, ведь это было лишь начало песни, а меня уже поддерживали. В груди разлилось приятное лихорадочное тепло, и мое тело, ведомое неожиданное инъекцией адреналина и дофамина в кровь, продолжало двигаться само по наитию. Все же не поборов любопытства, я опустила взгляд, находя им нужных мне людей среди безликих незнакомцев, и тут же поморщилась от фантомного удара, шлепок от которого услышала словно наяву. Потому что Гаара — тот самый непробиваемый ничем и вечно уравновешенный Гаара — в этот момент сочно столкнул с физиономией Саске ежедневник, на что этот пьяница не повел и бровью. Видимо, пьяный Учиха, пытающийся в стэндап, был настолько плох, что мог бы заставить восстать и мертвеца, потому что иначе я не знаю, как можно было настолько разозлить всегда невозмутимого Гаару. Однако мне нельзя было отвлекаться, поэтому, подавив обиду на то, что Гаара, судя по всему, смотрел на меня лишь мельком, пытаясь подготовить с Саске шутки к выступлению, я продолжила танец, ретиво двигаясь по сцене. Поначалу все получалось вполне неплохо: я поймала ритм и увлеклась, отдавшись танцу, стараясь ни о чем не думать при этом. Но вот на припеве мне нужно было сделать первый батман, и это стало началом конца. Не знаю, как так вышло, но я чересчур резко выбросила ногу в согнутом колене в сторону и вверх, отчего моя туфля, ремешок который был затянут слишком слабо, соскользнула с ноги и отправилась в свободный полет вверх к потолку. Но не тут-то было: та каким-то образом зацепилась за лопасть люстры-вентилятора и, покружившись на ней, поменяла траекторию к столику с пожилой парой, заказавшей себе, как назло, суп, в тарелку с которым туфля, конечно же, смачно и брякнулась, обрызгав возмущенных мужчину и женщину. В зале раздались громкие смешки от других клиентов, которые смогли даже в полутьме зала разглядеть эту курьезную ситуацию, пока Наруто, подоспевший к пострадавшим посетителям, пытался помочь им оттереться салфетками, ругающимся на него благим матом. Я же, тем временем, прыгала по сцене на одной ноге, пытаясь стянуть вторую туфлю. Мозг не успевал обработать данный эпизод как следует, поэтому я старалась абстрагироваться как могла, продолжая танец, словно ничего не произошло. Сняв опостылевшую обувь, я прищурилась и еле как выцелила в зале спину Сая, после чего метнула туфлю снарядом прямо в него, попадая аккурат в затылок. Реакцию Сая я выхватить хоть и не успела, но по залу проходило все больше смешков, отчего я раззадорилась еще больше, злорадно глумясь внутри. Ино в зале я уже не видела — она явно успела куда-то ускользнуть, похоже, ощутив очередной испанский стыд за меня или вроде того. Однако, поддавшись общему куражу, я потеряла контроль и, парадоксально, — уверенность. Движения стали забываться, а обзор заблюрился, смазывая лица и интерьер в какие-то неясные пятна. Я сморгнула пот, стекающий со лба, и прикусила десну, пытаясь прийти в себя, но движения ни в какую не вспоминались, и вот я замерла уже на середине второго куплета, хотя до конца оставалась еще почти половина песни. Ноги задрожали, как желе, и саму меня парализовало сонным параличом, вот только это была реальность, в которой я вновь не смогла себя проконтролировать. Внезапно я, как шарнирная заведенная кукла, вновь пришла в движение, когда чья-то рука дернула меня на себя, после чего ловко прокрутила вокруг своей оси, четко попав в музыкальный мотив. Ахнув, я совершенно шокировано воззрилась широко раскрытыми глазами на Ино, одетую в такой же наряд, что и я, но спелого гранатового цвета, которая невозмутимо танцевала в такт музыке. Долго залипать мне подруга, однако, не дала и снова привела сбоящий механизм моего тела в работу. Я благодарно улыбнулась ей, чувствуя, как глаза растроганно слезятся, и начала повторять за ней необходимые шаги, повороты и так далее, держа ее руку в своей. Периферией зрения в заметила, как наши зрители вновь обратились к сцене, забыв о недавнем конфузе и заметно оживившись при появлении на сцене еще одной танцовщицы. Сквозь биты песни я различила их хлопки и поддерживающие свисты, пусть и все еще старалась не смотреть на них самих. Я полностью сконцентрировалась на Ино и на нашем танце: вот мы делаем одновременные повороты, отставляя руки с тростями в сторону, после чего скрещиваем их, а в следующее мгновение уже подбрасываем друг другу и ловко ловим, шагая навстречу и назад. После мы прокручиваем одна другую на месте по очереди, а затем одновременно в разные стороны и снова навстречу. А вот мы делаем удачные симультанные батманы, придерживая друг друга за талию, причем неоднократно, отчего гости кафе во всю рукоплещут еще пуще прежнего. Я звонко смеялась, наконец, получив искреннее удовольствие от исполняемого танца. Непогрешимое незыблемое самообладание Ино в какой-то мере передалось и мне, словно мы синхронизировались, и не осталось места никаким сомнениям и вопросам, что и зачем я делаю. Ощущение было подобно заполнению грудной клетки долгожданным кислородом после длительного захлебывания водой на морской глубине или же окончанию сильной турбулентности в самолете, когда страх полностью отступает под мыслями о безопасности. Когда песня закончилась, мы с Ино поклонились зрителям под их бурные овации, держась за руки. Я все же смогла выцепить одобрительный и явно гордый за меня взгляд аплодирующего Гаары, в котором мне померещилось и... некое восхищение? Даже если это было миражом, от него в груди завихрилось нечто трепетное и щекотное, словно сердца коснулись крылья множества эфемерид, которые не переставая кружились меж ребер. Счастье и воодушевление, вытатуированное на моей душе самыми яркими несмывающимися пигментами, должно быть, не отпустили бы до конца дня — настолько велико было чувство гордости, что я справилась. Наконец, действительно справилась, пусть и не без помощи лучшей подруги. Справилась не просто в глазах случайных незнакомцев, которых я, возможно, вижу в первый и последний раз. Нет, в глазах друзей и небезразличных людей, что для самооценки куда важнее и весомее. — Спасибо, Ино, — более или менее восстановив дыхание настолько, чтобы заговорить, обратилась к лучшей подруге я, смущенно улыбаясь нашей восторженной публике, но в частности именно Гааре. — Не поняла, как ты здесь оказалась, но нечеловеческое тебе спасибо. — Всегда пожалуйста, лобастая, — отозвалась Ино, и, даже не видя ее лица, по голосу я почти воочию узрела на нем ехидство. — Как знала, что ты где-то да облажаешься, поэтому заранее попросила Сая подготовить платье и для меня, чтобы выскочить на сцену и помочь тебе, в случае чего. У меня невольно дернулись глаз и уголок губ: то ли от нервного перенапряжения, то ли со слов Ино. Значит, и это они с Саем предусмотрели? Вот уж действительно одного поля ягоды с одной мозговой клеткой на двоих. Может, я и зря злюсь на сам факт того, что у них могут завязаться отношения? Они, лис и лисица, явно друг друга стоят! — То есть твои слова мотивации были для отвода глаз, пока ты так или иначе контролировала ситуацию, ведь все равно перестраховалась? Какая же ты коварная свинина! — негодующе прошипела я, на что Ино лишь усмехнулась, махая рукой залу в жесте очевидного самолюбования. — Не нужно быть математиком, чтобы просчитать, что Харуно Сакура скомпрометирует саму себя перед скопищем людей, ведь это очевидно, — ласково, но при этом сатирично пропела Яманака, посылая публике воздушные поцелуи. Я закатила глаза и дернула Ино со сцены за руку, когда Сай сам вскочил на нее, обжигая меня режущим взглядом «Я тебя недооценил» искоса. Так и хотелось показать ему язык, но я сдержалась, вспоминая собственные заветы свести свою ювенальность к минимуму. Пришлось смиренно покинуть сцену, в последний раз тревожно взглянув на Саске и Гаару, которые уже поднимались на ноги, готовясь выйти выступать. Если со мной все более или менее прошло гладко, то сможет ли миновать участь позора пьяного Саске и хоть и трезвого, но все еще серьезного, едва ли умеющего шутить Гаару? Оставалось только молиться.