Свет сердолика

При звуке моего имени, слетевшего с губ Сая, в голову тут же ударила паника, разлетаясь осколками шальных мыслей. Как он узнал меня? Мы были настолько очевидны? Вроде, неплохо же законспирировались! И что теперь делать? Попытаться спасти положение или сдаться, смиренно сложив лапки? — «Сакура»? Вы имеете в виду дерево сакуры, верно? Да, сакура в этом году прекрасно зацвела, — невинно поморгала я, состроив непонимающее глупое выражение лица, насколько это возможно для и так абсурдного расклада дел. — Да, точно, дерево. Дерево, которое с утра хорошо так отхлестало меня по лицу, — иронично, но довольно миролюбиво хмыкнул Сай, словно не у него на лице распустился синяк на половину носа, и я сама этим же утром не смачно так ударила его, а лишь слегка тыкнула. Олимпийское спокойствие, тибетское, прямо-таки Пассаддхи или Упеккха! Монахи бы позавидовали. Пусть едет в Тибет. Они с Гаарой и Саске непременно стали бы лучшими учениками тибетских монахов. Ему, как я понимаю, вообще плевать? Или он просто сдерживается, потому что здесь люди, а он директор заведения, обязующийся держать имидж — как свой, так и кафе? Меня всегда пугали люди, сохраняющие могильные невозмутимость и хладнокровие, потому что это все могло оказаться напускной иллюзией в любой момент, а реальность всегда в таких случаях довольно уродлива. Впрочем, даже его неестественно бледный, едва ли не мраморный цвет кожи, напоминал мне мертвеца — и невозмутимость у него, видимо, такая же, как у трупа, не иначе! И я никогда не умела подбирать подхода к таким людям, будь они прокляты! — Какое невежливое дерево... — все еще строила дурочку я, нервно оглядываясь на сцену в поисках помощи, где Гаара заканчивал песню, но уже явно не смотрел на нас, а сконцентрировался на других танцующих, сохраняя буднично стоическую мимику. Кажется, за эти несколько дней я стала слишком на него полагаться. Не в герои ли возвела? Не создай себе героя — почти как «не сотвори кумира». Постулат рационализации собственной жизни. Герои зачастую оказываются латентными злодеями, а те, кто рвется спасти всех и каждого без разбору — не более чем лицемеры, насыщающие свое эго игрой в бессмысленное и, в основном своем, лишь вредящее окружающим «геройство». Но Гаара не такой. Он не типичный добрячок, помогающий всем подряд, но я разглядывала в нем человека куда более надежного, чем каждый из пресловутых, самопровозглашенных «героев». И я снова заблудилась не в тех дебрях. Эти чертовы кавалькады разномастных, противоположных друг другу мыслей никогда не давали мне покоя. Сосредоточься на Сае, Сакура. Сейчас он центре картины. Не забывайся. — Именно, — Сай самоуверенно усмехнулся, и его хватка на моей талии стала предупреждающе жестче. — Слышала о ритуале сожжения сакуры? — Такого ритуала нет, — мой голос также отлил металлом, пусть и дрогнул от затаенной угрозы. — Сейчас появится, — резонно ответил Сай, и я не выдержала, поднимая на него голову и устанавливая прямой зрительный контакт. Отрицание капитуляции теряло смысл, когда противник разгадал все твои карты, вплоть до уже бесполезного туза. Оставалось лишь выложить все на игорный стол казино. — Ладно, да, черт, это я! Ну и что теперь? — я вызывающе сощурилась на Сая, пытаясь не потерять лицо под слоем нанесенной штукатурки. — К чему весь этот маскарад? — Сай выгнул темную тонкую бровь, критически оглядев меня с ног до головы, словно жюри на парижском показе мод. — Мышонок настолько испугался последствий своих действий, что решил нарядиться в крысу покрупнее, чтобы незаметно проскочить и забрать свой сыр? — Знаешь что? — ядовито зашипела я, не выдержав напора. Сложно сохранять хладнокровие в таких ситуациях, особенно когда твой холерический темперамент — коктейль Молотова или пороховая бочка, которые могли сдетонировать в любой момент. — Я хотела извиниться перед тобой за утренний инцидент хотя бы из-за совестливости, хотя бы из-за обещания Гааре. Но твой длинный змеиный язык просто отбивает всякое желание это делать! Ты бы завязал его потуже, пока тебе не прилетело что-то гораздо большее в лицо, чем женский кулак! — Это очередная угроза? — Сай снисходительно ощерил белоснежные зубы. Ноги я об его снисхождение вытирала. Об его дантиста тоже. — Провоцировать людей — отдельный вид психологии. Спровоцировать легко. Повестись — куда сложнее. Особенно таким вспыльчивым людям, как ты. А где вспыльчивость, там и ряд проблем. Поработай над этим. Иначе, боюсь, твой скальпель в будущем тебя подведет. Ты же хочешь быть врачом, как Ино сказала, верно? Да еще и метишь на хирурга, амбициозно! Как жаль, что Гиппократ ради твоих капризов не воскреснет и не перепишет свою клятву. Впрочем, я бы на его месте все же воскрес. Чисто чтобы принципиально не впускать такую, как ты, в столь ювелирное ремесло, как хирургия, где каждая ошибка хирурга может стать фатальной для пациента. Не волнуйся, парень, попади ты в будущем на мой операционный стол, — в твоем анамнезе я с удовольствием написала бы о том, что смерть была вызвана застоем желчи. Раньше я думала, что Сай все это время бесил меня из-за Ино, из-за ревности к лучшей подруге. Но теперь я понимала, что этот гаденыш совершенно автономная личность в контексте моего необъятного раздражения по отношению к нему. Как он смел продолжать иронизировать, будто он беспрецедентный победитель в нашей конфронтации?! Так, мне нужно успокоиться прямо сейчас, иначе я снова натворю дел. Это чистая правда, я слишком ведома на провокации, даже на настолько нагие, которыми оперировал Сай. Но как же меня всякий раз трясло, когда хоть кто-то пытается критически оценить мою личность, прогнозируя неудачи и ошибки в будущей профессии! Это слабое незащищенное место, потому что я сама была слишком не уверена в своем будущем, даже обозримом. Мечта и реальность — разные вещи, зачастую не имеющие ни одной абсциссы точки пересечения, как бы ты ни старался, сколько бы времени и сил ни тратил на самореализацию. Особенно когда на твоем пути не только драконовская конкуренция самого большого города мира по плотности населения, но еще и дополнительные препоны в виде чрезмерной импульсивности и панического расстройства. И, как бы успешные люди ни пытались пустозвонно мотивировать нас на то, что «терпение и труд все перетрут», а «из пруда не выловишь и рыбку из пруда», все это — не более чем лицемерие, ложь для того, чтобы пролетариат ускорился в беличьем колесе капитализма, за гроши продавая свою жизнь. — Заткнись. Я знаю это, — побеждено вздохнула я, неохотно отводя взгляд. Хотелось сказать многое: о том, сколько дней и ночей я трачу за учебниками, как много нервных срывов у меня было, чему свидетель разве что Ино. Но смысл? Я едва его знала. Я ничего никому не могла доказать, лишь в очередной раз продемонстрировала бы свои слабость и неумение держать себя в узде. — Извини, ладно? Это был аффект. Я не хотела. Мне жаль. — Вербальные извинения никогда не преподносят жизненного урока. А вот линчевание — очень даже, — я резко вскинула голову, настороженно уставившись на Сая при слове «линчевание», но тот лишь одарил меня очередной благосклонной ухмылкой. — Да и почему за тебя отдуваются друзья? Нет-нет, так не пойдет. Мы с Иной обговорили это и поняли, что тебе нужно преподать урок. Не вини подругу — она справедлива. Ты — нет. Что за черт, Ино?! Почему моя лучшая подруга обсуждала меня за спиной с парнем, которого едва знала, выставляя меня в еще худшем свете, чем уже есть? Чем он заслужил такую честь, такое безоговорочное доверие?! Или Ино таким образом решила наказать меня за утренний инцидент? — Хорошо, — оставалось лишь смиренно поджать губы, потому что карты вновь были негласно биты. — Что за наказание? Сай помедлил с ответом, словно в очередной раз проверяя на прочность мое шаткое, кренящееся от любого дуновения терпение, будто выуживая из меня самые агрессивные ноты. Официальное заявление: он один из наиболее вымороживающих людей в моей жизни! В следующий раз возьмет за это премию Дарвина посмертно — буквально лучший лауреат последнего столетия! — Ты выйдешь на сцену и станцуешь. В дизайнерском платье кафе. Я дам тебе его, — явно всецело довольный собой, Сай изогнул губы в очередной сардонической усмешке. — Я не умею... — обескураженно прошептала я, пока на изнанке век уже начали всплывать и пениться пестрые кадры моего полнейшего краха. Как привычно реалистично. Не словить бы паническую атаку от такого. Я не провидец, но очередной позор уже предвижу яснее, чем Ванга — будущий апокалипсис. Нострадамус бы мной и вовсе восхитился. — Мои проблемы? — бесстрастно поинтересовался Сай, и его взгляд приобрел ясный оттенок скуки в лучах светодиоидов и прожекторов, аппаратуры для которых он явно не жалел ради своих приглашенных артистов. Вопрос оставался открытым: его старания — это действительно благотворительность и подлинная любовь к искусству или всего лишь внешний лоск, скрывающий желание нажиться? — Ладно, — я резко дернула челюстью, принимая правила чужой игры, хотя и голова невесомо кружилась от привычной тревоги и сенсорной перегрузки. — Какой танец нужно станцевать? — Кабаре, — судя по незамедлительности ответа, и это с Ино они спланировали заранее. Я что, куртизанка, работающая в кабаке, чтобы такие дешевые танцы исполнять?! Совсем свихнулись, экзекуторы недоделанные! — Что? — я демонстративно поморщилась. — Они же пошлые, фу... да и какие там элементы? Хай-кик под задницу? — Ты будешь в бриджах под платьем. У нас здесь дети, а где дети, там и цензура, да и мы не хотим никого растлевать, — флегматично парировал Сай, но, когда обдумал последний мой вопрос, заинтересованно сверкнул взглядом черных глаз. — Знаешь терминологию единоборств? — В родном городе я ходила на рукопашный бой пять лет, — пожала плечами я, с выразительной токсичностью улыбнувшись. — Думала, тебе уже сообщил об этом твой нос... Сай небрежно цокнул, явно не оценив шутку: — Неужели? Какой ты разносторонний кадр. Раз не умеешь танцевать, представь, что перед тобой невидимый враг, которого нужно отпинать. — Сказал мне заведующий кафе, искусствовед, психолог, филантроп? Случайно бездомных животных еще не подкармливаешь? — я ехидно фыркнула, осматривая зал кафе, скорее для того, чтобы переключиться, чем из интереса. — Великолепно. Тебя представлю. Сай решил не отвечать на шпильку, явно посчитав, что концентрат яда в нашем разговоре и так превышен, и нечего распыляться еще больше. Однако я была слишком взвинчена и неугомонна, чтобы так просто все пресечь: — Вы, я смотрю, все предусмотрели? Проучить нас, в частности меня, не портя имидж кафе? — я снова впилась в Сая остро сощуренными глазами. — Не отчаянный ли ход? В конце концов, у вас нигде не было гарантии, что мы с треском не провалимся и не опозорим не только себя, но и вас. Вообще никакой. Вам повезло, что Гаара оказался талантливым и добропорядочным, не подведя вас. А что насчет Саске? Меня? Подложенную свинью на ужин не желаете? Какой степени прожарки? Могу предложить «Медиум» — мне не жалко. Снижения рейтингов и доходов? Я обеспечу, уж поверьте. Я едко ухмыльнулась, ожидая реакции Сая на свой выпад. Но тот встретил его покровительственным ответом, подчеркивая свою правоту мягким учтивым голосом, слишком явно очерчивающим превосходство и контроль над ситуацией: — Имидж кафе в данном случае второстепенное. Почти все клиенты, что находятся здесь, постоянные, а они знают всех наших артистов в лицо и понимают, что вы приглашенные. Просто, скажем, бесконтрактный ангажемент, — Сай приглушил тон, так как настал конец песни, погрузив зал в момент тишины перед бурными овациями. — Ну а остальные? В лучшем случае развеют скуку и посмеются. Ты наверняка искала веселья, когда сюда шла, иначе не вырядилась бы так. Что же, ты его нашла. И в данном цирке ты будешь главным клоуном. Скажем так, гвоздем программы. И попрошу не забывать, что теперь это место работы твоей лучшей подруги. Снижение доходов и репутации кафе прямо пропорционально снижению ее зарплаты. Снижение ее зарплаты прямо пропорционально вашему с ней общему бюджету, ведь живете вы вместе. Я стиснула зубы, сжав плечо Сая и выдохнув амальгаму из злости, досады и раздражения, бушевавших во мне в этот момент. Черт, а он хорош. И у него явное преимущество передо мной из-за всей той личной информации, которой Ино успела с ним поделиться. Никогда не понимала совершенного неумения Яманаки держать язык за зубами, она бы секреты Пентагона выдала, если бы знала, любую коммерческую тайну, что уж говорить об остальном! Как же это всегда меня в ней бесило, до трясучки. Мы остановили танец и повернулись к сцене, чтобы поаплодировать вместе с остальными. Я с искренней гордостью за Гаару широко улыбнулась ему, и он перехватил мой сияющий взгляд суховатым кивком, снимая ремень гитары и ставя ее на край сцены к остальным инструментам. Поклонившись, Гаара ловко соскочил в зал и стремительно направился к нашему с Саске столику, заняв его. После этого иллюминации потухли, окунув пространство в полную тьму и заставив меня испуганно напряженно замереть, стоя плечом к плечу с Саем. Однако уже через секунду одна за другой начали зажигаться искусственные свечи в канделябрах, погружая окружающую обстановку в ставший привычным теплый медово-шафрановый свет. Несмотря на заминку из-за отсутствия освещения, я пока не спешила прекращать разговор с Саем, желая просто из природной вредности оставить за собой последнее слово, желательно крепкое, как абсент, который стал бы отличным дополнением к будущем свинье прожарки «Медиум», фаршированной моими мстительностью и злопамятностью: — Я сделаю это, чисто чтобы посмотреть на твою отвисшую челюсть, когда исполню достойный танец, — я гордо вздернула подбородок, даже не смотря на Сая. Каким образом претворять в жизнь сказанное я, конечно же, не знала, но импровизация — мой конек по жизни, еще бы не слететь с него кульбитом в зрительские объятья. — С твоей удачливостью и неумением танцевать? — Сай издал очередной милостивый смешок, словно он воспитатель детского сада, учащий ребенка азам жизни. — Не поскользнись на сцене и не катапультируй туфлю кому-нибудь меж глаз. С твоей-то страстью дарить синяки... Этот поганец тоже не любит оставаться в долгу, я погляжу. Однако последняя часть про туфли заставила меня невольно напрячься струной, взявшей первую ноту в самом начале выступления (который, к слову, меня еще ожидает, как бы горько не было об этом вспоминать). Какие. Еще К черту. Туфли?! — Туфли? Вы еще и на каблуках меня заставите извиваться?! — Извиваются в постели, ну или в предсмертных конвульсиях, а на сцене танцуют, — цинично заметил Сай, подавляя смешливый зевок в изгибе ладони. — Я заметил, что ты еле двигаешься на каблуках, а, значит, танцевать тебе на них будет еще более тяжело, почти невозможно. Считай это бонусом к наказанию. — Моя сломанная нога не эквивалентна твоему посиневшему носу, — не без злости, сквозь зубы процедила я, ловя в помутневший фокус зрения нарочитую озадаченность в физиономии Сая: — Ах? Понимаешь ли, в праве есть прямой умысел и косвенный, — Сай ударился в разъяснения с риторикой римского оратора, что взбесило меня еще больше. — В твоем случае ты осознано и умышленно ударила меня, а в моем я просто даю тебе туфли на каблуке для танца, но вот сломаешь ты себе ногу или нет — уже следствие твоего неумения балансировать на них. Не думаю, что это эквивалентно. — Заткнись уже, Цицерон, — я явно больше не знала, чем крыть, поэтому с надутостью ребенка, которого унизили в споре, прибегнула к последнему возможному методу — саркастическому обвинению в чопорности. И Сай, конечно же, сейчас предъявит мне в некомпетентности и легкомыслии. Неприятнее всего предугадывать что-либо, совершенно осознавая, что вина и ответственность всецело твоя. — По крайней мере, я не подставляю всех, как некоторые. А учить уму-разуму инфантильных девиц никогда не вредно. Так что прими это, Брут, — поняв, что именно на этом аккорде стоит стратегически отступить, я сделала для Сая глумливый легкий реверанс и удалилась к нашему с Гаарой и Саске столику. С гордо поднятой головой и псевдо-модельной походкой победителя, конечно же, иначе как еще мне закрепить свой успех в выигранной полемике? О том, что Сай меня явно поставил на место почти по каждому аргументу собственными контраргументами, я старалась не думать. Часто иллюзия победы лучше реального поражения. Для самого скудного насыщения собственного достоинства — уж точно. Плюхнувшись на стул и обиженно обняв себя за плечи, я сумрачно недовольно буркнула: — Нас раскрыли. Сай и Ино в курсе. — Ожидаемо, — апатично отозвался Гаара, потерев переносицу и негодующе посмотрев на меня в упор. — И что теперь? Вы разговаривали довольно долго. А танцевать во время разговора было обязательно? И как же, интересно узнать, танцует наш блестящий меценат? Мне показалось, или в этом вопросе слишком очевидно прослеживались не только сарказм, но и ревность? Нашел к кому ревновать, Гаара, — к парню, который вызывает во мне лишь антипатию и которому я врезала с утра на его же глазах! Нонсенс! Но как объяснишь это мужскому задетому эго? Либо Гаара уже обозначил свою территорию, либо я слишком уверена в себе. Так как у меня есть определенные проблемы с самооценкой, и я никогда не строю иллюзий насчет отношения других ко мне, то могу отмести второй вариант сразу же. Ладно, неважно. У меня нет сейчас времени циклиться на отношениях с Гаарой. Проблем на сегодняшний день и так хватило по горло. — Да, мы о многом поговорили, и разговор был не из приятных, — я сделала слегка судорожный глоток заказанного ранее черничного милкшейка, чтобы хоть немного остудить горло. Вот только, тьфу, он остыл! Или изначально был теплым?! Более чем уверена, что готовила его мне не кто иная, как эта Мацури, а как же! Даже если она меня не узнала — интуитивно поняла, что это я и не положила и кубика льда в коктейль. Я знаю такой тип людей — им лишь бы насолить при любой возможности, они ужасно мелочные. Нет ничего хуже теплых молочных коктейлей. Хотя есть — и это теплые алкогольные коктейли и выпивка в целом. — Знаешь ли, танец становится весьма фоновым и автоматизированным, когда танцуешь с неприятным тебе человеком и обсуждаешь не менее неприятные вещи, — с брезгливо поджатыми губами добавила я, бессмысленно мешая трубочкой непонятную массу в бокале, именуемую молочным коктейлем. — Уж поверь, удовольствия я не получила. Тем более, мы должны выполнить его условия, чтобы выпросить амнистию. — «Амнистию»? — Гаара насмешливо скривил рот, и в этом я заметила кристальное, не скрывающее себя раздражение. — Мы здесь в тюремных робах ходим? Из тюрьмы сбежали? Они не преувеличивают? — Она просто хочет пожрать за счет кафе, ведь Сай ей пообещал месяц бесплатного хавчика, — нахально махнул рукой Саске, на что ни я, ни Гаара, не посчитали нужным обращать внимания. Хотя сленг для Саске весьма странный — он так не выражался никогда. Напился, что ли? Я отчетливо слышала досаду в их голосах. Чем они вообще недовольны? Да, я облажалась, но уже можно было привыкнуть, разве нет? Да и вообще-то я, вернее, мы с Саем и Ино, дарим им новый опыт! Не каждый день на сцене играешь, пусть и локального кафе! Я виновата, ну и что теперь? Отправим меня на публичную казнь по законам какого-нибудь там шариата? Так мы не мусульмане! Все, что я могла предложить сейчас — принять наказание Сая и Ино, потому что мне стыдно не только перед ними, но и перед Гаарой с Саске, которые почему-то отдувались за меня, хотя не должны. Раз тонуть, то всем вместе, не комильфо мне как-то будет из воды сухой теперь выходить. — Я ударила Сая, Гаара, — я спрятала лицо в ладонях, сделав яркий акцент на нужном слове. — Чуть не сломала ему нос. Это умышленное правонарушение, нанесение вреда здоровью. Он имеет полное право даже подать на меня в суд, но он не настолько чванлив, за что я ему безмерно благодарна. Однако, кажется, тем ударом я позабавила его, а не разозлила. Вижу, у него есть чувство самоиронии, и он решил устроить для меня относительно невинный самосуд без вмешательств правоохранительных органов. — Какая честная! — Саске ударил кулаком по столу, явно войдя во вкус роли пьяного бати. — Притворятся невинной овечкой, чтобы бесплатно пожрать! — И в чем же заключается этот «самосуд»? — пытливо смотря на меня, что я ощущала едва ли не кожей, с нажимом поинтересовался Гаара. Рада, что хотя бы он сохраняет рассудок, вот только в данный момент мне не помешала бы поддержка, а не сухие логичные вопросы. — В бесплатной жратве, очевидно! Забыв, что бесплатный сыр только в мышеловке! — от Саске послышалась очередная ремарка, заставившая меня устало потереть виски. Какой же длинный нелепый день, и никто из присутствующих его не упрощал. Все только болтали, болтали и болтали, словно каждый соревновался в остроумии, хотя шутки выходили ниже плинтуса. — Эта коварная женщина использует нас из-за чертовой еды, Гаара, не ведись. Она продаст нас за еду! — Не хочу пока говорить. Сам потом узнаешь. Кстати, ты отлично выступил. Не знала, что ты поешь и играешь, — специально игнорируя комментарии Саске, я убрала руки с лица, сложив их на столе, и всем своим видом обратилась к Гааре. Не льстя и не заискивая, пытаясь проявить подлинное участие. Я перестала быть навязчивой еще в подростковом возрасте, когда рвалась взять Саске штурмом своего вездесущего внимания. В итоге я поняла, что назойливость лишь раздражает большинство людей, и никто не обязан отвечать на твои чувства, как бы ты ни пытался им угодить и подластиться. Та проба пера с Саске многому меня научила, и теперь я стала куда осторожнее в подходе к людям (особенно небезразличным), настаивая там, где считала нужным, но и отступая там, где видела, что хода мне нет. В итоге приходилось мимикрировать и укрощать свой склочный и несдержанный характер. Хоть и с людьми, которые вызывали во мне лишь бурлящий негатив, я все еще делала это с трудом, и стычка с Саем — тому прямое подтверждение. С симпатизирующими людьми все было куда сложнее. В стремлении угодить и понравиться слишком часто теряешь себя, надеваешь на себя криво сшитую личину, не являющейся твоей истинной личностью. Сколы и трещины при всем этом просвечивались так или иначе — никто не идеален — однако кто не пытался их закамуфлировать в первозданном желании быть принятым? Это кинцуги — нивелирование собственных недостатков и огрехов позолотой в иррациональной мечте избавиться от них или хотя бы скрыть. Я пыталась быть искренна с Гаарой, даже если осознавала свою странность в полной мере. Сейчас это модно называть нейроотличностью, верно? Никогда не понимала и вряд ли когда-либо приму ханжеские веяния современности дать всему психологическое объяснение, как и повесить на любой человеческий проступок ярлык психического расстройства с тонной красных флагов наперевес. Психические расстройства и «нитакушность» романтизируются как черты личности, но действия людей, являющиеся следствием этих самых отклонений? Клеймятся и демонизируются. Конечно. Все смотрится и звучит так мило и интересно в мыслях и фантазии, в словах и на бумаге или экране — до тех пор, пока самолично не столкнешься с этим в реальности. Каждый готов сказать «Я спасу и исправлю этого человека, я самоотверженно помогу ему!» — не каждый готов воплотить это в жизнь. Потому что помощь в данном случае — не однократная подачка, как думают многие, начитавшись манги и насмотревшись аниме о том, как главные герои силой дружбы исправляют других людей одним щелчком, палец о палец не ударя. Это систематическая многолетняя работа. Постоянная поддержка, титанический труд. И идеализированное спасение психически нестабильных людей с тяжелой судьбой, столь популярное в медиа сейчас — не более чем сбоящая голограмма, плохо выстроенная иллюзия, в которую отчего-то все поголовно верят. Симулякр, в который все готовы окунуться с головой в желании быть любимыми и принятыми. Пустая, лицемерная ложь. Давайте возьмемся за ручки и взлетим на радуге, как же! Ведь сила дружбы и любви с первого взгляда сделает все за нас и вылечит любой ментальный и физический недуг! — Говоришь так, словно мы знакомы несколько лет, а не несколько дней, — немного отчужденно и прохладно отозвался Гаара, быстро и дергано для его спокойной натуры стуча пальцами по столу. Видимо, все еще злился из-за моего поведения в течение всего дня. Его можно понять. Он с самого утра терпел мои самовольные выходки, должно же было прорвать плотину его стальной выдержки? — Человеку нужно иметь хобби, чтобы не потерять себя в дне сурка непрекращающейся рутины. На самом деле, желательно даже несколько, чтобы их варьировать и чередовать, пусть это и будет что-то банальное и простое. Моей отдушиной стали игра на гитаре и написание песен. Хотя каверы тоже люблю исполнять. — Значит, последняя песня написана лично тобой? — я мягко приподняла уголки губ в виноватом выражении, на что Гаара лишь фыркнул, явно не поведясь на это. Зря! Я тут пыталась искренней и участливой быть! Хоть и понимала, что время не лучшее. Но когда, черт возьми, оно бывало подходящим? Всегда происходила какая-то неразбериха! — Да... я знаю, что она банальна, словно подросток ударился в сочинение баллад во имя своей первой влюбленности, — Гаара все же соизволил поделиться процессом своего творчества, хоть и было видно невооруженным глазом, что делал это очень неохотно, наступая себе на горло. Когда-нибудь я добьюсь доверия этого парня, даже если это будет лишь через несколько лет. — Но зачастую привязанность к тем или иным вещам и людям нельзя рационально или логично объяснить. Ты просто любишь их, даже зная все их недостатки. Эта песня слащава, но я тепло отношусь к ней, поэтому решил исполнить. До этого я боялся продемонстрировать ее хоть кому-то, считая это... слишком личным, но сейчас я рад, что мне представилась возможность позволить ей быть услышанной. Спасибо тебе за эту возможность. Я умиленно наклонила голову набок и смущенно прижала кулачки ко рту. Это не жеманность и не кокетство, мне действительно приятно. Тот самый случай, когда за твои косяки тебя не осуждали, а благодарили — странно, конечно, но льстило. Всем бы так! Потому что Харуно Сакура не косячит, а дает окружающим проявить свои таланты, разгребая последствия ее импульсивных поступков для их же блага! Лучше же звучит, верно? Наш с Гаарой романтический момент взаимопонимания и взаимоподдержки вдребезги решил разбить Саске своим пьяным увеселенным голосом, вылив на меня ушат отрезвляющей реальности, разбавленной зацикленным, уже успевшим опротиветь юмором: — Если захочешь однажды ее покорить песней — пиши про еду. Она, видимо, ради нее на все готова. Пусть сменит пластинку, уже надоело! Если он и на сцене решит крутить одну и ту же шутку разными способами, как диджей винил на DJ-микшере, он себя же и потопит в зрительских зевках. Придя к закономерному выводу, что на данный момент Гаара моего внимания заслуживал больше, чем Саске подшофе, я снова всем видом обратилась к нему: — Эта песня очень красивая, Гаара. Однако... — я тяжело вздохнула, пристыженно опустив голову и привычно спрятав лицо за розовыми волосами, — Меня нужно не благодарить, а костерить и только костерить. Сай наговорил мне... много разных вещей, которые я не хотела слышать. Но в них чистая проспиртованная правда. Я подставила вас, Сай и Саске правы. Я — настоящее стихийное бедствие. И в этом нет ничего романтичного, потому что мы — не персонажи книги, аниме или фильма, где им все сходит с рук, ведь сюжетные рояли все сделают за них. — Твой сюжетный рояль — этот чертов бургер из кустов, — снова высказал свое несомненно важное мнение Саске, явно пытаясь привлечь наше с Гаарой внимание, но снова терпя крах. Я закатила глаза, вымученно простонав в ладони. С такими шутками Саске этой едой закидают на сцене. Хотя, о чем это я? Многие современные стендаперы, особенно американские и русские — воплощение кринжа, даже не испанского стыда, а именно кринжа. Хотя японские и европейские тоже. Уж я знаю, Ино любитель просмотра подобных передач, и часто втягивала и меня в этот досуг, от которого хотелось лишь биться головой об стену с мыслями «Что они несут?». Я не диванный критик, вовсе нет. Ладно, возможно, я и диванный критик, но, по крайней мере, в моем мозгу хватило серого вещества для того, чтобы критически оценить то, что по телевиденью многие преподносят в красивом фантике юмора под заранее купленные, фальсифицированные смешки и аплодисменты зрителей. На их фоне пьяные саркастические замечания Саске будут смотреться еще прилично. Или он опозорится настолько, что сдвинет всех недостендаперов в этом чарте посмешища. — Ничего страшного не случилось, и никто не умер, Сакура, — я мелко вздрогнула, ощутив на спине теплую ладонь Гаары, который погладил меня в неловком жесте поддержки. Это мило. Он милый. Когда не включает неприступную крепость, конечно же, но, полагаю, данные режимы у него переключались как у стробоскопа, не иначе, — А жизнь без ошибок, глупых нелепых поступков и проб невозможна. Изъезженная, до жалобного скулежа избитая фраза поддержки, но... помогло? Так или иначе, я плавно подняла голову, подарив Гааре благодарную улыбку. Может быть, даже полые на первый взгляд слова становятся осмысленными и насыщенными, если исходят из уст небезразличного человека? — О черт, ваши нежные сладкие разговоры так изводят, от них умру сейчас я, — весьма патетично для самого себя взвыл Саске и даже как-то надулся, что я заметила за ним впервые. Что еще за пьяные обиды? Неужели чувствует себя третьим лишним, как когда-то себя ощущала я в их вечной с Наруто динамике друзей-соперников-черт знает кого еще? Ну так это просто отлично! Отныне он будет пренебрегаем мной, а не наоборот. Знаешь что, Учиха?! Я отвечу тебе снисхождением. Ведь нет ничего хуже снисхождения и безразличия, когда уже не веришь в человека и человеку, отказываясь тратить на него свои эмоциональные, энергетические и временные ресурсы. Хватит с меня. — Ты напился! — я терпеливо выдохнула, стараясь не срываться на Саске, хоть и сейчас он подводил всех нас. — Тебе же выступать! Ты что, заказал еще этот ядреный виски, пока нас не было?! Саске, нас не было всего минут пятнадцать! — Спасибо, что заметила, Шерлок в юбке, твоя дедукция великолепна. Как ты это поняла, по отлетевшей пуговице на моем плаще или по тому, что здесь уже три чертовых пустых тумблера? — сардонически рявкнул Учиха, кинув мне прямо в лоб упомянутую пуговицу, из-за чего я впилась в него взбешенными расширенными глазами. Спокойно, Сакура, держи себя в руках, даже если все присутствующие так и норовили вывести тебя на неприличные слова и насильственные действия. Все, кроме Гаары. Он хороший мальчик. Не в собачьем значении, конечно, хотя мое женское эго было бы не против. Шучу! Шучу ведь? — И кого ты здесь упрекать вздумала? — продолжил Саске, одаривая меня презрительным прохладным взглядом. — Сама заварила кашу, а мы теперь виноваты? Никто не тянул тебя за язык, когда ты называла нас чужими именами и говорила о талантах. И уж точно никто не просил тебя срываться утром на Сае и благодарить его за то, что дал работу Ино и Наруто, ударом в нос! Я виновато сжалась, в полной мере осознавая правоту Саске. А что, он ведет себя как ангелочек в данном случае, гребаное невинное создание? Напился, хотя прекрасно знал, что нужно выходить на сцену, как так можно? Я не отрицаю того, что облажалась, но перекладывать всю вину на кого-то одного — это разве мужской поступок? Еще и нотации читает, моралист мне здесь нашелся! — Успокойся, Саске, твой пьяный дебош уж точно нас не спасет в данном случае. Не стоит рыть могилу еще глубже, — решил внести свою лепту в разговор Гаара, вновь защитив меня. Он медленно убрал руку с моей спины, из-за чего меня пронзило легкое сожаление потери чужого тепла. — Плохо знаком с Саске, но он не выглядит как человек, обладающий хоть каким-то самым мизерным чувством юмора. Однако сейчас он иронизирует, не смешно, но иронизирует — это уже успех. Опьянение — единственный способ для него стать тем стендапером, в которые ты его, Сакура, записала. У многих людей просыпаются неожиданные таланты, как только они выпьют. Надеюсь, с ним это тоже сработает. — Я здесь, не нужно говорить обо мне как о покойнике в третьем лице, спасибо! — огрызнулся Саске, а потом добавил уже смущеннее, подавив свой апломб. — А еще тебе, Гаара, придется идти со мной. — Зачем? Я свое уже отпел, — хмуро и понуро откликнулся Гаара, которому перспектива выходить на сцену во второй раз явно не казалась привлекательной хотя бы потому, что второй блин мог действительно выйти комом поперек наших глоток. — Тебя сейчас отпоют, — высокомерно цыкнул Саске, бесцеремонно хватая Гаару под локоть. — Поможешь мне. У меня есть идея выступления, и мне нужна твоя игра на гитаре. Я буду импровизировать, а ты будешь импровизировать за моей импровизацией. — Ужас какой. Этот день настолько феерически несуразен, что даже толком не понимаешь, что и в следствии чего происходит, — Гаара резко грубо выдернул свой локоть из клешней Саске, но все же смиренно пошел ему навстречу. — Ладно. Сделаем это. Главное чтобы этот пьяница ничего не ляпал про религию и политику, расы и национальности, цвет кожи и телосложения (да в целом про внешность людей лучше не шутить), гендеры, лгбт и трансгендеров — все эти темы табу даже для юмора! Черт, если так подумать, то в современном абсурдно толерантном мире ни о чем шутить нельзя, все воспринимается в штыки, ибо представителей различных группировок стало пруд пруди! А если Саске вызовет общественный резонанс в кафе, то потянет за собой не только себя, но и Гаару, меня и Сая. На последнего, конечно же, совершенно плевать, ибо дятел он тот еще, но вот пострадать могут еще и Ино с Наруто — а это уже недопустимо. — Нет! — тут же отчаянно выкрикнула я, хватая за руки уже и Гаару, и Саске, но обращаясь снова именно к первому как к самому адекватному в компании. — Ему нельзя выходить, ты не видишь?! Если он пошутит не о том? С его-то страстью к черному юмору! Ляпнет что-то о социальных меньшинствах или заденет чьи-то вкусы? Начнет шутить с оттенком шовинизма, который люди сразу раскусят? Ведь, вау-новость, у многих людей интеллект значительно выше, чем у того же Наруто! Он тут такую бучу поднимет, нас всех вздернут! Я люблю приключения, но сейчас здесь многие пьют, чтобы расслабиться в выходной, мне не нужны пьяные разборки. Никому они не нужны! — Я не настолько пьян, — категорически мотнул головой Саске и задумчиво потер подбородок. — Хотя, что ты там сказала? Циничный черный юмор с оттенком шовинизма? Это могло бы быть чем-то действительно дельным... — Чокнулся?! Нет, думать забудь! — мне уже хотелось дать Саске отрезвляющего леща, но тут к нам подошел Сай, словно учуяв, что я снова планирую заняться рукоприкладством. Мимика Сая соткалась из чего-то уже привычно хитрого и лисьего, отчего он напомнил мне тех самых персонажей манги и аниме, которые улыбаются с закрытыми глазами и от которых по закону жанра ничего хорошего ждать не приходится: — Сатору-сан, вы готовы выступить? — вежливо осведомился этот бледнокожий засранец, словно и не знал, что это Саске, с которым даже не знаком, но о котором ему наверняка уже натрепала все, что нужно, Ино. Лицедей, как же бесит. — Я пойду вместо него, — я резко встала, пытаясь не показать того, что ноги у меня заметно дрожали и подкашивались от одной лишь мысли прямо сейчас опозориться на сцене без элементарной моральной подготовки к этому. — Или хотя бы поменяемся местами, ничего не случится. Мой отец... слегка перебрал... пусть хоть немного протрезвеет. Я беспокоюсь за его состояние, у него слабое сердце... — я кинула мстительный взгляд на Саске. — И голова уже не такая крепкая, как раньше. Я же говорила вам о его деменции? — Я стекол как трезвышко! Быстр как гепард, силен как африканский слон, зол как одна моя давняя подруга, которой однажды не поставили прививку от бешенства, и теперь набрасывается на каждого встречного, — отрикошетив в меня не менее красноречивыми молниями из глаз, Саске угрюмо сложил руки на груди. Сай просканировал нас всех осоловело-усталым, явно под конец дня рассредоточенным вниманием и не преминул возможностью даже сейчас пустить в ход свое остроумие, которое, отрываю от сердца комплимент, у него действительно присутствовало: — Знаете, стендапер, философ и университетский лектор с деменцией уже звучит как шутка, можете начать с нее на сцене, отличный будет разогрев. Саске приоткрыл рот и снова по-эвристически потер подбородок, явно рассматривая такую возможность, на что я тихо безнадежно взвыла. Он теперь каждую поданную идею будет ловить и воспринимать как ньютоново яблоко?! Сай на это лишь тихо бесшумно выпустил воздух изо рта и указал головой куда-то в сторону, явно приглашая меня следовать за ним: — Хорошо, я не против. Идите за мной в гримерную, Сумико-сан, Ино, моя сотрудница, поможет вам привести себя в порядок. А он все играет, да? Запомнил наши фальшивые имена безукоризненно, несмотря на то, что с самого начала знал обо всей этой буффонаде, хотя даже я уже забыла, как представляла себя и парней. — Одну минуточку, мне нужен мой Горо на пару минут, — сложив руки лодочкой в извиняющемся жесте у груди, я слегка потрепала Гаару по плечу, на что тот недовольно пробухтел что-то под нос, но все же поднялся с места и отошел со мной в сторону. — Помоги Саске составить сценарий выступления, пока я тяну для вас время, — тихо зашептала я, ласково поправляя лацканы на косухе Гаары, чтобы ни у кого из присутствующих не возникло сомнений в том, что мы пара. Впрочем, играть уже было не для кого, но я, должно быть, снова слишком вошла во вкус или просто сама хотела повести себя как типичная девушка или женушка. Однако в следующее мгновение я уже напутствующе крепко сжимала явно натуральную кожу куртки в руках. — Только адекватные шутки, не затрагивающие острые социальные темы. И никакой пьяной импровизации. Слышишь? Никакой! — Я далеко не юморист, ты издеваешься? — искренне возмутился Гаара, что на его обычно хмуром холодном лице проступало крайне редко, ведь он явно человек, привыкший держать яркие эмоции в себе. Однако, увидев мое умоляюще-насупленное лицо, тот почти сразу же одернул себя. — Понял. Я что-нибудь придумаю. Ты тоже будь осторожнее на сцене. Не сломай ногу и главное не слови паническую атаку перед людьми. — Ты так переживаешь о моем паническом расстройстве после того случая на улице, да? — лукаво проворковала я и, недолго думала, запечатлела на щеке Гаары нежный, но быстрый поцелуй уже во второй раз за этот день, поймав на себе его задумчивый нечитаемый прищур. Думаю, с ним я действительно становилась все смелее. Не выйти бы за границы дозволенного. Не хочу повторения печально известного опыта в прошлом. — Спасибо. Я очень постараюсь. Ни пуха ни пера. К черту.