Хроники Армитерры.

Холодное весеннее солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая едва начавшие покрываться молодой зеленью деревья червленым золотом. Легкий ветер играл причудливыми тенями на неширокой тропе, изображая то милых зверушек, то причудливых монстров. Середина весны в горах обычно еще дышит ночными заморозками и сыростью проливных дождей, но в этом году Боги милостивы. Подорожье установилось довольно рано, что позволило небольшой процессии раньше на две недели покинуть гостеприимные стены укрытого в горах поместья и отправиться в долгое месячное путешествие в столицу. — Слава Богам, погода благоволит нам, генерал Бан, — высокий светловолосый юноша на гнедом жеребце поравнялся с возглавлявшим процессию всадником, крупным мужчиной, облаченным в легкие походные доспехи. Юноша склонился в глубоком уважительном поклоне, на что мужчина досадливо поморщился… — Что за церемонии, Ким Намджун?! Право, устал говорить, что ты мне стал сыном за эти десять лет и все эти поклоны… — Что плохого в том, что сын почитает и уважает своего отца и командира?! — юноша снова склонился в поклоне, но генерал успел заметить лукавые искры в прикрытых длинной светлой челкой глазах. Мужчина усмехнулся и, на мгновение, напряженная сосредоточенность покинула направленный на дорогу взгляд. — Вас что-то беспокоит, господин? — То же что и тебя…. Предчувствие… Что-то там, впереди, что-то темное и тревожное. — Я понимаю. Все внутри меня кричит об опасности, но я не могу предсказать, откуда ее ждать. — Из столицы, конечно. Принц возвращается, чтобы занять законное место, не думаю, что поделившие уже Армитерру министры согласятся отдать «свое», — рука генерала непроизвольно сжалась в кулак. — После смерти императора, эти … благородные господа разорвали и растащили его страну, как падальщики рвут тушу мертвого льва. Принц был совсем мал, и я по сей день благодарю Богов, что позволили мне вывести его из дворца и укрыть в горном поместье. Теперь он возвращается, возвращается, чтобы занять свое место. Я устроил его брак с дочерью верного императорской семье благородного и влиятельного рода. Этот союз укрепит его положение, но только если брак состоится, а принц доберется до столицы … Генерал многозначительно посмотрел на молодого воина, тот коротко кивнул, подтверждая, что понял опасения командира. — Нас будут ждать. Но покушение на жизнь наследника императорской крови… — Даже не сомневайся. Нападение будет. Я предполагаю, что это случится у Черного ущелья или в Вороньем лесу, это самые удобные места для засады. Запомни Намджун-и, сынок, ты должен сохранить жизнь принца и доставить его в столицу. Он — последняя надежда Армитерры. — Генерал… Мужчина накрыл лежащую на колене руку юноши и коротко сжал ее. Он бросил быстрый взгляд назад, туда, где в простой карете ехал последний из императорского рода — принц Чон Чонгук. — Держитесь с мальчиками все время рядом с принцем, и если … когда все начнется — просто уходите. — Отец… — Это приказ, Ким Намджун. И мужчина отвернулся и даже немного пришпорил коня, показывая, что разговор окончен. Юноша не стал настаивать и, повернув коня, встроился в группу конных воинов, окружавших свободным кольцом карету принца. Через несколько минут генерал Бан снова выровнял ход своего коня, позволив основной группе догнать себя. Большая часть его отряда — зрелые, закаленные в боях и походах опытные воины, но так вышло, что как юный принц был последней надеждой империи, так и шестеро детей, охранявших его карету, были его, генерала императорской армии Бана, последней надеждой. Он до сих пор не знал, откуда в его голове появилась тогда та мысль, верно и за это ему тоже должно благодарить Богов. Видя, как тоскует и изнемогает от постоянных учений и одиночества малолетний принц в окружении лишь охраны и учителей, он поддался внезапному порыву и привез в поместье мальчика-сироту. Ким Сокджин был сыном полкового лекаря, старинного товарища, чья смерть стала для бывалого воина тяжелой утратой. Но, увидев растерянного одинокого ребенка в пустом траурном доме, мужчина понял, что просто не сможет уйти один. Честно признаться, он не знал, как эти дети встретят друг друга. Многое представлял, просчитывал, выбирал момент, когда лучше представить их друг другу, но все вышло… как вышло. По возвращении, не успели они войти во внутренний сад, как на дорожке показался принц в сопровождении учителей и охраны. Лицо малыша выражало просто вселенскую тоску, но, увидев генерала, он мгновенно сорвался с места, радостно улыбаясь и раскинув руки. Может, искренне обрадовался, а может, воспользовался предлогом сбежать от нравоучений. Он бежал со всех ног, но увидел незнакомого мальчика рядом с генералом, запнулся и упал прямо на мощеную камнями дорожку. Однако, раньше, чем сам генерал, охрана, или учителя успели среагировать, Ким Сокджин уже оказался на коленях рядом с принцем. Он бережно поднял мужественно глотающего непролитые слезы ребенка и усадил к себе на колени. — Все хорошо, все хорошо, — приговаривал он, поправляя сбившуюся одежду, — ты молодец, такой мужественный малыш, совсем не плачешь. Позволь хену посмотреть… Ким Сокджин осторожно загнул штанины, а взрослые заворожено наблюдали за маленьким доктором, который, кажется, совсем не понимал, кого держит на коленях и на чьи царапины дует. — Что там, хен? Кровь?! — было немыслимо видеть, как маленький принц, с опаской относящийся даже к своим воспитателям, цепляется за одежду, заглядывает в глаза и называет «хеном» совершенно незнакомого мальчика. — Ничего страшного, нужно только промыть и смазать кое-чем, чтобы лучше заживало, — Сокджин улыбнулся и потрепал милого малыша по голове. — Хочешь, хен отнесет тебя на ручках?! Мужчина прямо видел, как в голове принца борются «хочу» и «не положено». — Я уже не маленький, чтобы меня носили на ручках, — довольно резко из-за досады буркнул принц. — Конечно, я и не имел ввиду ничего такого, — совершенно серьезно сказал «доктор», — но ты же ранен. Уверен, даже генерал Бан позволил своим солдатам вынести себя на руках с поля боя, когда был ранен в сражении под Миритором. Мужчина с трудом сохранил серьезное лицо, важно кивая в ответ на вопросительный взгляд принца Чонгука. Удостоверившись, что согласие на такой вид передвижения не будет принято за детскую слабость, малыш милостиво позволил «хену» поднять себя на руки и донести до личных комнат. Юному принцу тогда едва исполнилось семь, а Ким Сокджину — двенадцать. Мужчина снова оглянулся на шумную компанию, окружившую карету и дружно хохотавшую над какой-то нелепой историей. Юный принц и шестеро сирот. Кто бы мог подумать тогда, десять лет назад, что близким кругом будущего императора станут не вельможи и не потомки знатных родов, даже не преданные воины, а шестеро безродных детей. Генерал Бан не знал, что принесет возвращение в столицу, какова будет цена возрождения империи, но он не сомневался, что эти шестеро не предадут и не продадут своего маленького принца. Дружба родившаяся в сердцах семерых детей, крепко соединила семерых юношей, подарив им то, что казалось бы вернуть не смогли бы даже Боги — семью.