За бортом...

- Откуда ты? Дофламинго поверх полупустого бокала посмотрел на девушку, сервирующую ему обед. В Зале Мастей было почти темно – в последнее время яркое солнце, всегда освещающее улицы когда-то давно захваченного им королевства, все чаще резало Донкихоту глаза. Недавно даже Требол в своей обычной раздражающей манере заметил, что молодой господин слишком много времени проводит в одиночестве и полумраке этой безрадостной комнаты. Видимо, шумные гулянки Семьи практически каждый день были для него не в счет. Но, на удивление, Требол был близок к истине – в последнее время Донкихоту и в правду все больше хотелось побыть наедине со своими мыслями. И подумать, действительно, было о чем. Все началось еще два года назад, когда компания шумных детишек загубили планы Крокодайла, лишив его всех тщательно созданных им сетей и условий для успешной жизни и бизнеса вдали от пиратской головной боли. Уже тогда, на собрании Шичибукай, Донкихот понял – с ними в этой новой Эре скучно не будет. Потом настал черед Мории. Но Мория был безнадежным глупцом, мечтателем, окапавшимся среди могил и безвольных мертвецов. Не витай он в облаках, мог бы сколотить неплохой капитал на своих экспериментах. Идиот, что с него взять. Поэтому Дофламинго без второй мысли расправился с ним после войны в Маринфорде. Да, точно. Война в Маринфорде. После безумного заявления полоумного старика Белоуса о существовании наследия Роджера – чудесном Ван Пис – весь мир поднялся на уши. Заинтересованных лиц в бизнесе Семьи Донкихот стало в разы больше, но от этого стало сложнее водить за нос правительственных шавок. Джокер. Они гонялись за призраком, мифом, который на протяжение почти двух десятков лет серьезно отравлял им жизнь. Знали ли они, кем на самом деле был этот мифический персонаж? Дофламинго не сомневался – знали. Но нити его происхождения всегда связывали им руки – идти поперек слова Тенрьюбито они не могли. Глупцы. Его вообще окружали одни сплошные глупцы и кретины. Весь мир был наводнен кретинами, но для себя Дофламинго видел в этом особую прелесть – чтобы управлять ими не нужно было прикладывать лишних усилий. Хотя… Были и такие особые идиоты, контролировать действия которых было довольно затруднительно. Детишки из Худшего поколения. Да, название им вполне подходило. Безбашенные идиоты, возомнившие себя всесильными хозяевами новой Эпохи. И Крокодайл, и Мория, и Маринфорд были сокрушены волной их безрассудства и самоуверенности. К тому же… этот мальчишка… Ло. Дофламинго было смешно наблюдать за его попытками подобраться ближе. Именно, он был уверен, что этот пацан замыслил что-то, чтобы бесцеремонно влезть в его планы. Еще бы, стал бы он лезть в Шичибукаи без задней мысли. Нет, он как был зашуганным пацаненком, погрязшим в собственном страхе и ненависти, так им и остался. Вот, еще один идиот – он никогда не понимал, что ему еще рано тягаться со взрослыми. Но все же в последние несколько месяцев ему удалось скрыться и залечь куда-то на дно. Он замышлял атаку, не иначе. Пусть попробует: Дофламинго будет интересно посмотреть, как этот мальчишка попытается победить его силами, которые Донкихот сам же ему подарил. Боялся ли он этой силы, боялся ли сгущающихся туч новорожденной Эпохи? Отнюдь. Как и два года назад он был уверен – победителем в этой гонке выйдет тот, кто сумеет обуздать и оседлать поднимающуюся волну. И Дофламинго знал – он был именно тем, кто способен покорить ее лучше других. - Я задал тебе вопрос, девочка. Он снова устремил глаза из-под темных стекол очков на женскую фигуру у стола. Она застыла, сжимая серебряную крышку от блюда и опасливо повернула голову в его сторону. Вот оно, да. Дофламинго нравилось видеть это выражение лица у людей, к которым он обращался. Сковывающий страх, побуждаемый инстинктом самосохранения. Глупые, ничего неподозревающие жители Дресс Роуз любили и почитали его как Бога. Но Дофламинго был уверен – Богам, в действительности, не нужна любовь. Боги питаются страхом, ведь страх – наилучший инструмент для подавления воли. Девушка все еще смотрела на Шичибукая. Она неслышно вздохнула; в ее взгляде что-то изменилось. Донкихот заметил это, но так было даже забавнее. - Прошу прощения… - она замялась, - молодой господин, вы обращались ко мне? - А ты видишь здесь еще кого-то? И правда, кроме пустующих четырех тронов в комнате никого не было. - Ты не местная, - Дофламинго отпил из бокала – вино уже слишком сильно нагрелось. – Откуда ты? - Я… я родилась на острове Немиджарайя, молодой господин. - И как оказалась здесь? - Я слышала про чудесную страну, где все люди счастливы и живут в мире. - И? - На родине у меня ничего не осталось, мои мать и отец погибли, и я решила, что могла бы попробовать начать новую жизнь в этом прекрасном месте. - Вот как. И что же, ты все еще считаешь мою страну прекрасным местом? - Конечно!... молодой господин. Я очень рада, что оказалась здесь. Как он и думал. Другого ответа быть просто не могло. *** На корабле все ходило ходуном. Дофламинго уважал вице-адмирала Тсуру. А практически всех людей, которых он уважал, он ненавидел. За ум, за силу и за те проблемы, которые рождались от слияния этих двух качеств. Тсуру была именно такой. Еще и женщиной. Сейчас его команда впопыхах покидала остров Ласточка, пытаясь оторваться от погони этой настырной старухи. Вступать в бой не было ни желания, ни смысла, ни настроения. Одни проблемы, и только. С палубы в капитанскую рубку долетали звуки возни. Лао Джи со своими воплями силы разбивал летящие в корабль ядра, на него орал Диаманте непонятно по какому поводу. Иногда доносился гундешь Требола. Ничего, справятся, не первый день в море. Дофламинго сидел за своим столом, буравя взглядом лежащий перед ним пистолет. Его пальцы ритмично ударили по столу в такт разрывающимся снаружи снарядам. Выстрел. Пальцы замерли. Донкихот почувствовал, как вена на виске наливается кровью, набухает. Вздувается. Что еще он почувствовал в момент того выстрела? Гнев? Ярость? Разочарование? Обиду…? Его снова предали, а предательства Дофламинго никогда не прощал. Он дорожил каждым членом своей семьи, как дорожат любимой вещью хозяева. Но вещи не предают. Если они ломаются – от них нужно избавляться, хозяину они больше без надобности. Так и он: он всегда избавлялся от поломанных, ненужных ему членов своей семьи. Коразон. Подумать только, наивный придурок, он до конца называл его «Доффи». То есть, он до конца считал его братом, или как-то так. Но если так, какого черта он решил его предать? Лицемер. Для чего нужен был весь этот спектакль – всадил бы ему нож в спину, и покончил со всем. Но нет, ему нужно было втереться в доверие к Дофламинго, а потом похерить всю свою работу из-за полуживого пацана. Росинант. Когда в последний раз Дофламинго обращался к родному брату по имени? Нет, в его команде не было родных – были узы крови. И правила крови. Коразон был глупцом, если думал, что Дофламинго пощадит его за предательство. Пусть в их жилах и течет одна кровь, кровь их бесхребетного отца, для Джокера это не имеет никакого значения. От сломанных вещей нужно избавляться. - Мне жаль тебя, Доффи, - послышался голос среди прочего шума. Опять это «Доффи». - Конечно, тебе жаль. Я убил тебя, - усмехнулся Донкихот, смотря на дуло пистолета. В нос ударился резкий запах пороха. Или табачного дыма? - Нет. Мне жаль, что за всю жизнь ты так и не понял, что такое любовь. - Любовь? – Дофламинго вскинул бровь и откинулся на стул. – Слишком много людей сегодня говорили со мной о любви. Занятно то, что все они уже мертвы. Он снова усмехнулся, вспоминая раненную девушку с белыми волосами в хижине Баррелса. Она тоже что-то лепетала про любовь, что любовь спасала ее до сих пор. Он бы посмеялся сейчас над этими словами, стоя рядом с ее окоченевшим телом. - Я знаю, что такое любовь, - произнес Донкихот, помрачнев. – Любовь – это чья-то слабость и чья-то власть. И кто осознает это раньше, тот будет наделен второй. У него за спиной послышался скрип досок. Табаком запахло сильнее, будто под потолок выпустили струю сигаретного дыма. Перед глазами встала странная пелена. - Поэтому мне жаль тебя, - снова послышался голос. – Я долго думал, что, назвав свою команду Семьей, ты хотел окружить себя дорогими тебе людьми и защитить их. Но для тебя они – просто собственность, а ты упиваешься своей над ними властью. Ты играешь в заботу, как привык играть во все остальное и с чужими судьбами тоже. - Так что же ты не покончил со мной, когда была такая возможность? - Если говорить твоими словами, наверное, потому что я не успел осознать первым, - снова заскрипели доски, на этот раз прямо рядом с Дофламинго; он почувствовал, как кто-то встал сбоку. – Я любил тебя, и в этом была моя слабость. Резким движением Донкихот схватил со стола пистолет и повернулся. - Лжец! – закричал он, отрываясь от спинки стула. Но сбоку никого не было. Не было и капитанской рубки, и шума моря и взрыва ядер тоже не было. Лишь полутемное пространство Зала мастей. Сон. Дофламинго всматривался в пустоту перед собой, выпуская из легких застоявшийся воздух. Очередное старое сновидение, прерывающее его дневной сон. Не более. Что ж, после всего, что учудил Ло на Панк Хазард, не удивительно, что в голову ему лез всякий засторелый бред. Верго погиб и Моне тоже, да еще и засранец Аокидзи откуда-то вылез, не дав ему расправиться со Смокером. Да, пожалуй, в последний раз столько же проблем на него навалилось в тот самый день. И снова в них фигурировал проклятый мальчишка. Интересное совпадение. Но Дофламинго в них не верил. Он умыл ладонью лицо, чувствуя влагу выступившего пота. Краем глаза он вдруг заметил движение сбоку. На секунду что-то кольнуло у него под шеей; он медленно скосил голову. В дверях стояла девушка. В руках у нее была бутылка. Служанка не шевелилась, лишь только смотрела на него в ответ. В ее глазах не было ни растерянности, ни страха. Что-то непонятное, не разобрать. - Что ты здесь делаешь? – мрачно спросил Донкихот, разглядывая ее с ног до головы. - Я принесла вина, молодой господин. Дофламинго посмотрел на бокал рядом, на дне которого еще поблескивала багряная жидкость. Он подцепил его за ножку и одним глотком осушил остатки. Саднящее ощущение в горле не пропало. - Что ты думаешь о любви, девочка? – неожиданно спросил он; ответа не последовало. Донкихот снова посмотрел на служанку, так и не сдвинувшуюся с места. Снова в ее взгляде читалось нечто странное, явно не то, что он ожидал увидеть. - Я задал вопрос. Или для тебя нормально не отвечать на вопросы своего господина? Это уже второй раз. - Я... – она выдохнула. – Я не знаю, молодой господин. - То есть, ты никого не любишь? Дресс Роуз – страна любви, разве не так? - Так, молодой господин. - Тогда отвечай на вопрос. - Люблю, - после недолгой паузы ответила девушка, посмотрев прямо в глаза Донкихоту. Дофламинго ухмыльнулся. Это было занятно. - Подойди. Девушка нерешительно прошла сквозь зал и встала рядом с Шичибукаем. Тот вытянул бокал, жестом указывая ей наполнить его. - Сядь, - он кивнул в сторону одного из тронов. Служанка с опаской оглядела предложенное ей место и медленно опустилась на край сидения. Над ней нависло красное сердце. - Молодой господин, - не поднимая глаз, начала девушка. – Вы правда отказались от поста Шичибукай и от этой страны тоже? - Не переводи тему. Мы говорили о любви. Твоя любовь взаимна? - Нет, - ее голос дрогнул. - Он с другой? - Нет… молодой господин. Он умер. - Даже так, - Донкихот улыбнулся. – И ты продолжаешь любить его. Каково это? - Это… очень больно. Дофламинго смотрел на сжимающую бутылку девушку, сидящую под огромным сердцем; все ее запястья были усыпаны мелкими шрамами. Он покрутил между пальцев ножку бокала, наблюдая за движением жидкости внутри. Улыбка Джокера стала шире. - Любовь причиняет боль, это так. Служанка нервно усмехнулась, сжав бутылку еще сильнее. - В моих словах есть что-то смешное? - Нет, молодой господин. Вы абсолютно правы. - Но? Говори, я слушаю. - Когда её преодолеваешь, боль делает тебя сильнее. - Какие интересные мысли. Но силу можно почерпать откуда-то еще, не проходя через боль. - Да, если сила – это самоцель, - твёрдо ответила девушка; она все еще смотрела на свои руки. – Но искренняя любовь никогда не является целью. Она возникает сама собой, когда ты осознаешь, что ставишь жизнь и благополучие других людей превыше своих собственных. Слабость. - Для человека не может быть ничего ценнее его собственной жизни и желаний, - голос Донкихота прозвучал на удивление мрачно. – Все остальное – просто зависимость. И чем слабее человек, тем больше он становится одержим болью других людей. Пока сам себя не уничтожит. В Зале мастей снова воцарилась тишина. Дофламинго все еще следил за гипнотически вращающейся жидкостью в бокале. Откуда-то из-за окна доносился шум толпы. Как трогательно. Жители этой обманутой страны так сильно пекутся о судьбе своего узурпатора. И ни один человек даже не подозревает о реальном положении дел. Обидно даже – никто, кроме избранных членов семьи Донкихот, не может оценить величайшей иронии и трагедии в истории Дресс Роуз. Взгляд Дофламинго медленно переместился на сидящую перед ним девушку. Да, он уже понял, к чему все шло. Приходить сюда – было исключительной глупостью, но такое поразительное упрямство и настойчивость в какой-то степени были даже достойны уважения. Он бы поболтал с ней еще немного, послушал, как ей удалось выжить в тот день да и после – на протяжении последних тринадцати лет, – но у него совсем не было на это времени. - Пей. - М… молодой господин? – служанка подняла голову. - Давай, выпей с мной, - он кивнул на бутылку. - Я не пью алкоголь, молодой господин. - Ты отказываешься выпить со своим королем? – теперь он звучал угрожающе. Девушка испуганно подняла на него лицо. Тишина в комнате будто загустела, воздух стал тяжелее. Тонкие лучи света, проскальзывающие в темноту сквозь колышущиеся занавески, плавно перемещались по отполированной поверхности пола, бликами отражаясь во влажных глазах служанки. - Пей, - снова произнес Донкихот. Девушка выдохнула и, будто отвечая на вызов, сделала несколько глотков из бутылки. Губы Дофламинго снова растянулись в улыбке – все это было очень занятно. - Я расскажу тебе одну интересную историю, - снова заговорил он. – Когда я был еще ребенком, я встретил женщину, с таким же цветом волос, как у тебя. Один из моих подчиненных тогда сказал мне, что люди, с таким цветом волос, происходят из рода демонов, и их нужно опасаться. Конечно, чуть повзрослев, я понял, что это были всего лишь глупые бредни, но почему-то на протяжении всей своей жизни я всегда отмечал для себя встречи с такими людьми. Он видел, как с каждым его следующим словом менялось лицо девушки. Не успела она пошевелиться в его сторону, как Донкихот оказался рядом с ней и, схватив за горло, вжал в спинку трона; в другой руке он все еще сжимал наполненный бокал. - Такой прекрасный белый цвет, - облизнувшись, прошептал Дофламинго на ухо девушке. Сквозь его хватку она замахнулась, метя в шею Джокера. Рука с зажатым в ней лезвием, застыла в сантиметре от пульсирующей артерии, связанная невидимыми нитями Небесного Дьявола. - Сказать по правде, я думал, ты погибла от ран на том острове, - довольно усмехнулся Дофламинго. – Похвально, девочка, ты подобралась весьма близко. Но тебе не повезло – сегодня я как раз вспоминал день нашей встречи. Так получилось, что в тот день случилось много того, что порой напоминает мне о себе. Бутылка выскользнула на пол, разлившись бордовым пятном. Дофламинго нагнулся ближе, заглядывая в глаза служанке. - Не знаю, что привело тебя сюда, но, что-то мне подсказывает, что это далеко не та любовь, которая тебя всегда спасала, я прав? Как я и сказал тебе тогда – твоя ненависть способна гораздо на большее. Уверен – ты отравила всю бутылку, и я восхищен, как самоотверженно ты была готова встретить смерть, лишь бы утянуть меня за собой. Он схватил её за подбородок, заставляя открыть рот, и влил нетронутое в своем бокале вино в горло девушки. Она закашлялась, но накрывшая её лицо ладонь, не позволила ей выплюнуть жидкость. Донкихот сделал шаг назад, смотря на пытающуюся отдышаться служанку. Она согнулась, тяжело дыша, и все еще кашляла. В момент, она дернулась вперед, пытаясь достать Джокера ножом, но лишь завалилась лицом на пол. - Фу-фу-фу, - Дофламинго явно получал удовольствие от происходящего. – Как жаль, девочка, что ты не пошла тогда со мной. Такая чистая ненависть могла быть мне очень полезна. Но девушка, кажется, его уже не слышала. Она свернулась на полу, лихорадочно вдыхая и выдыхая спертый воздух. Еще немного – и на её месте мог бы быть он сам. В тот день он тоже смотрел, как она умирала, лежа у его ног. Интересное совпадение. Но Дофламинго в них не верил. *** Как же его бесил этот день. Едва дверь за Фуджиторой захлопнулась, Дофламинго заметил, как лицо короля Рику сильно изменилось. Старый дурак. Он в правду думает, что может надеяться на поддержку сумасбродного адмирала? Когда все это закончится, и он уничтожит команду Соломенной шляпы вместе с их взбалмошным капитаном и взбунтовавшимся народцем лилипутов с Гринбит, Шичибукай расправится с Фуджиторой, списав все на неудачно сложившиеся для слепца обстоятельства. И повернет весь разгоревшийся фарс в свою сторону. Как, впрочем, делал это всегда. Этой стране ничего не поможет – Донкихот хотел обладать ею. Эта страна – его собственность, а от собственности он привык избавляться только в одном единственном случае. - Фу-фу, - услышав легкое поскрипывание цепей, усмехнулся Дофламинго. – Ты очухался быстрее, чем я ожидал. Видать, ты не так плох, как может показаться. Он обернулся, встречаясь с нацеленным на него яростным взглядом очнувшегося Ло. Тот сидел на троне с развернувшемся над ним огромным сердцем. - Ублюдок, - зло прошипел мальчишка, - почему ты не убил меня? - Убить тебя сейчас – означало бы лишить себя всего веселья. А я не тот человек, который упускает шанс развлечься. - Что ты задумал? – взгляд бывшего Шичибукай совсем не был похож на взгляд человека, находившегося на грани смерти. - Этот вопрос я бы хотел задать тебе, Ло. Ты, действительно, надеялся, что сможешь справиться со мной, объединившись с еще одним зеленым пацаном? Ты слишком подался эмоциям: план стравить меня с Кайдо мог закончиться для тебя куда более радостно. По крайней мере, ты прожил бы еще какое-то время. Трафальгар молчал, наблюдая за действиями Дофламинго. Тот медленно подошел к креслу напротив тронов и небрежно повалился на сидение. Ло сморщился от резкого укола боли в животе – пули, которыми стрелял в него Джокер, не прошли насквозь, мешая ему нормально дышать. Что ж, хотя бы он не помрет от потери крови раньше времени. - Знаешь, ведь я всегда хранил место третьего Коразона для тебя, - Дофламинго подпер кулаком щеку. – Несмотря на все проблемы, которые ты мне создал, украв фрукт Опе-опе, я был готов снова принять тебя в Семью, как своего сына. - Заткнись! – вскрикнул Ло, снова поморщившись от боли. – После того, что ты сделал с Корой-саном, я бы никогда не вернулся в Семью! В тот день я слышал всё и знаю, для чего тебе нужен фрукт Опе-опе! - Даже так? – ухмыльнулся Дофламинго. – «Кора-сан». Как мило. Мой брат, может быть, помог тебе излечиться от бело-свинцовой болезни, но он заразил тебя своей глупостью. На мой взгляд, это гораздо страшнее, чем смертельный недуг Флеванса, - он вздохнул. – У тебя было столько возможностей убить меня, Ло. Но ты упустил их одну за одной. - Это еще не конец. - Правда? Давай-ка посмотрим. Ты понадеялся на своих новых друзей Мугивар, и позволил мне застать тебя врасплох на Гринбит. Это раз. Ты опять же понадеялся на своих новых друзей Мугивар и потерял Цезаря, что делает тебя и твою жизнь более мне неинтересной. Это два. Ты снова понадеялся на своих новых друзей Мугивар и решил, что они смогут захватить фабрику SAD, но они вот-вот будут уничтожены Лидерами Семьи, и у тебя больше не останется козырей. Тебе нечего поставить между мной и Кайдо, и даже, если каким-то чудом кому-то удастся сбежать от меня, уничтожение последних крупиц вашего существования – это всего лишь вопрос времени. Это три. Знаешь, в чем твоя главная ошибка? Ты слишком много поставил на других людей. Будь ты все еще тем, кого я воспитал однажды, ты бы не допустил такой оплошности. Ах, да, - Дофламинго довольно заулыбался. – Чуть не забыл. Ты послал слишком гордого шпиона. Справлялась она неплохо, но довести дело до конца у девчонки так и не получилось. Это четыре. После этих слов Ло нахмурился сильнее. Интересная реакция, отрицать что-то из вышесказанного для него уже не было никакого смысла – Донкихот и так раскусил все его ходы и перечислил все ошибки, сыгравшие против него. Дофламинго взмахнул пальцем, и тут же между ним и Ло оказалось тело девушки. Она лежала лицом вниз; белые влажные волосы рассыпались по полу. - Не вижу удивления на твоем лице, Ло, - лицо Трафальгара действительно не изменилось при появлении девушки. – Хочешь сказать, она – не одна из ваших? Что же это получается: король Рику тоже признался, что не знает, откуда она. У дозорных кишка тонка, чтобы подсылать ко мне убийц. Так, если она не из твоих, и не из королевской семьи, может, не имеет больше смысла оставлять её в живых? Нити Дофламинго дернулись вверх, а вслед за ними стала подниматься и девушка. Её горло плотно сдавило кольцом силы Джокера, и она хрипло застонала, пытаясь сделать вдох. Лишь теперь, когда её бледное лицо показалось из-за густых белых волос, Трафальгар и сам, кажется, потерял способность дышать. - Ну, что, Ло, кажется, к тебе стала возвращаться память? – нити на шее сомкнулись еще сильнее. - Нет… - едва пошевелив губами, произнес Ло. – Не может быть… - Что? – не унимался Донкихот. – Я не слышу тебя. - Хватит… - Трафальгар попытался нагнуться вперед, но раненный живот снова напомнил о себе. – Хватит! Прекрати, Дофламинго! Ты убьешь её! - И что с того? Она тоже пыталась убить меня. К тому же очень необычным ядом. Мне было очень интересно, как он действует, и я заставил попробовать её саму. Ужасное зрелище – она перестала кричать совсем недавно, и, похоже, жить ей и так осталось совсем недолго, - он снова потянул нити вверх; кольцо на шее начало резать тонкую кожу. - Прекрати! - Перестань, Дофламинго, - внезапно послышался басистый голос бывшего короля Дресс Роуз. Довольное лицо Донкихота слегка потемнело. Не ослабляя натяжения нитей, он посмотрел в сторону старика. Тот смотрел на него чересчур самоуверенно. - Как дерзко, король Рику. С чего это я должен следовать твоим приказам? - Эта девушка не связана с пиратами. Ты был прав – это я сговорился с ней. Она была моим запасным планом. На случай, если я не смогу заполучить фрукт. Она сама меня нашла, и за ней кто-то стоит. - Занятно, - снова широкая улыбка на лице Джокера. – Получается, есть еще кто-то, кто желает моей смерти. - Уверен, таких сыщется не мало. Признаться, это было правдой. Возможно, единственной, которая прозвучала в стенах этой комнаты. Но в остальном старик точно врал – Донкихот понял это по вмиг наполнившемуся страхом взгляду Ло. Что ж, если они и дальше хотят разыгрывать этот спектакль, можно и подыграть. В конце концов Дофламинго, действительно, никогда не упускал шанса развлечься. А что может быть забавнее, чем наблюдать за жалкими попытками людей цепляться за пустые надежды? Девушка снова повалилась на пол у подножья трона, где сидел Ло. Мальчишка попытался снова взять себя в руки и стереть гримасу растерянности на своем лице. Похвально. - Что ж, раз так говорит Его Высочество, было бы глупо упускать шанс узнать из первых уст о моих недоброжелателях. Или, по крайней мере, понаблюдать за мучениями их приспешников. Так ведь, Ло? В ответ он получил лишь еще один наполненный ненавистью взгляд. Весьма похвально. *** На корабле все ходило ходуном. В океане бушевала буря. Корабельные доски отдавались вымученным скрипом под натиском очередной врезавшейся в борт волны. Цепи, плотной змеей обвивающие его тело, то и дело позвенивали, разбавляя своим звуком грохот снаружи. Для Дофламинго это было странно. Последний раз, когда его сковывали цепями, он был еще совсем зеленым юнцом. Бесконечность назад. Почти тридцать пять лет. После того дня, который то и дело всплывал в его памяти, как кошмар, проходящий через всю его жизнь, он никогда не позволял никому взять над ним верх. Он всегда держал цепи в своих руках. Всегда решал кому и когда приспустить поводок или дать волю к движению. Сейчас же… Кто бы мог подумать. Он снова был скован цепями. По вине жалких молокососов. Была ли в этом его ошибка? Нет, Дофлминго никогда не ошибался. Все его решения были единственно верными. Но что тогда? Он просчитался? Недооценил своих противников? Нет, тоже глупость – всё это тоже можно было отнести к ошибкам. Тогда что? «Ты не сможешь победить. Они… творят чудеса». Чудеса? Пожалуй. Ведь подобное стечение обстоятельств можно было назвать лишь так. - Лежи спокойно, Дофламинго. Я не спущу с тебя глаз, пока мы не прибудем в штаб-квартиру. Он уважал вице-адмирала Тсуру. А практически всех людей, которых он уважал, он ненавидел. За ум, за силу и за те проблемы, которые рождались от слияния этих двух качеств. Тсуру была именно такой. Еще и женщиной. Ничего не изменилось с тех пор. Прошло тринадцать лет, и эта постаревшая старуха всё же сидит перед его клеткой. Разве это не достойно уважения? - … я тоже хочу сохранить лицо, - сквозь треск послышался голос слепого Адмирала. Фуджитора. Своевольный засранец. Если бы не он, все сложилось бы совсем иначе. - Фуджитора, - снова повторил Донкихот уже вслух. – Он идиот, Тсуру-сан. Это был его последний шанс. Если бы он объединился со мной и помог избавиться от этого отребья, все бы не сложилось, как сейчас. Я бы держал в узде… чудовищ этого мира. Действительно. Кто еще способен на подобное? Никто. Дофламинго был единственным, кто мог сдержать натиск приближающейся бури. Кто мог поддерживать хрупкий баланс рушащейся эпохи. - Не нужно вам было свергать меня. Уверен, люди еще пожалеют об этом, - он усмехнулся, заканчивая свою мысль. - Хватит нести эту жалкую чушь, - голос вице-адмирала как всегда был не погодам тверд; ухмылка сошла с лица Дофламинго. – Нет никакого «если». Нет смысла даже думать об этом. Этот результат – единственная реальность. Ты проиграл. Проиграл? Вот, значит как. Забавно. Ведь он никогда – ни разу в жизни – не проигрывал. Значит, быть закованным в цепи – и есть проигрыш? Очень забавно. Сдавленный смех стал заполнять пространство трюма. - Ну разве мне провести тебя?! – Донкихот засмеялся лишь сильнее. Тсуру наблюдала за его нарастающей истерикой. Она давно знала этого мальчишку, и давно знала, что ни к чему хорошему его безумная игра его не приведет. Он должен был проиграть, и, как она и сказала, тут не было «если» – тут было лишь «когда». И это «когда» наконец настало. Но все же… Дофламинго был умным человеком. Безумцем, но какой умный человек не безумен в их мире? - Волк знает, о чем думает больное животное. Как ты думаешь, что будет с миром пиратов? Как интересно. Забавный вопрос для человека, для которого, согласно его положению, должен существовать лишь один ответ. Дофламинго сдержал свой смех. - Отвечу вопросом на вопрос: что ты думаешь о чудовищах, потерявших пищу? Ведь это я подкармливал их со своих рук, - он снова ухмыльнулся; конечно, ведь этот разговор – еще одна возможность развлечься. – Кто же сейчас стоит на вершине? Кто правит морями? Один из четырех Йонко? Или семеро Шичибукаев, которые умело выживают в этих морях? Или отродье из Худшего поколения? Нет… Дозор – военная сила «Правосудия» покоряет моря. Но есть в Революционной армии те, за кем стоит наблюдать. И правда. Все они – все – были фигурами в огромной партии, которая началась в день, когда в Логтауне Мировое Правительство приказало привести приговор в исполнение. Но они не понимали, что тогда значила улыбка самого страшного дьявола этого мира. Какие же они идиоты. Все вокруг. И как такие идиоты смогли снова заковать его в цепи? Эти кандалы были слишком маленькими, слишком слабыми, чтобы удержать Дофламинго. Нет такой нити, которая ему неподвластна. - Семья «Д» прячется в тени истории! – вскрикнул он, пытаясь выдернуть цепи из петель. – Когда и где они проявят себя?! Кажется, на его бунт сбежались солдаты. Да, идиоты, они не понимают, что им не сдержать его. - Кто будет на чьей стороне? Кто кого предаст?! Лицо Дофламинго вдруг помрачнело, на виске набухла пульсирующая вена; он понял, что Тсуру остановила охрану. Старая кошёлка. Она уверена, что сейчас она в позиции силы? - Передай Небесным Драконам на Святой земле Мариджоа, что они будут свергнуты! Прошло двадцать пять лет с тез пор, как Гол Д. Роджер полностью исследовал Гранд Лайн. Его заклятый враг – Белоус – никогда не сидел на троне, а просто встал перед ним, взяв бразды в свои руки. А что теперь? – он снова в мгновение застыл, запрокинув голову, будто желая посмотреть себе за спину. – Число пиратов растет, и одно место остается совершенно пустым. Дофмалинго чувствовал это, да. Страх солдат, наблюдающих за ним; мрачную ауру Тсуру, которая понимала, что все его слова были правдой; сгущающуюся атмосферу ужаса, которая не могла не захлестнуть всех находящихся радом. - Ты же знаешь, о чем я? – уже почти тихо произнес он. – Это будет самая большая борьба за господство… которая когда-либо была в истории пиратов! Мир за пределами стен будто содрогнулся от его слов, посылая на землю очередной раскат грома. Дофламинго набрал в легкие затвердевший воздух, вслушиваясь в безмолвный трепет людей по ту сторону решетки. Да, на них не было цепей, но они были куда менее свободны, чем он сам. - Глупый мальчишка, - и снова этот высокомерный тон Тсуру. – Что бы ты не говорил, это лишь твои безумные желания и домыслы. Этот мир пережил не один переворот. Не одну катастрофу. И как бы сильно не бушевали моря – всегда найдется сила, способная успокоить их. И ты, лежащий здесь, - лучшее тому подтверждение. Сила, способная успокоить моря. Какие громкие и глупые слова человека, которого он считал умным. Возможно, – когда-то – такая сила и существовала. Но надвигающаяся новая Эпоха не могла быть сдержана подобной силой. Теперь мир требовал и мог покориться лишь одной силе. Силе, которая способна его уничтожить. И Дофламинго был лучшим тому подтверждением.