За бортом...

- Что б вас! Раненных все равно чертовски много! - Нужен врач, скорее! - Здесь еще один с ужасными ожогами! На корабле творился сущий ад. Большая часть беженцев из королевства Гоа не сильно пострадала, но пожар в Сером Терминале был по-настоящему страшным. Мужчины, старики, женщины и дети – все, вне зависимости от состояния, нашли временное убежище на причалившем к берегу гигантском галеоне, и тех, кто нуждался в неотложной помощи, было гораздо больше, чем тех, кто мог им её оказать. - Мы армия, а не гуманитарное подразделение, - переведя дух, сказал странный человек с огромным лицом, следящий за происходящим на борту. - Но, Ива-сан, вы же сами только что помогли тем людям. - Дубина! – взорвался окама. – А что, по-твоему, нужно было их вот так бросить?! - Нужны еще чистые повязки и антисептик. Спирт или какой-либо другой алкоголь, который есть на судне, - сквозь царивший балаган послышался бесстрастный, монотонный голос. – И какой-нибудь жесткий мусор, чтобы пошел на лангеты. - Это кто там такой умный нашими запасами распоряжается?! – Иванков отыскал глазами источник звука и направился прямиком к нему. – Детка, в полевых условиях нужно быть экономнее. - Если вы хотите, - не отрываясь от очистки раны еле сдерживающему крик мужчине, всё так же спокойно продолжала девушка, - чтобы эти люди умерли не только от ожогов, но и от заражения, то лучше сразу скинуть их за борт – меньше будут мучиться. От такой холодности Иванкова передернуло. Молодая девочка, без всяких эмоций смотрящая на кровь и раны под душераздирающие крики и говорящая о страшных вещах с подобным безразличием. Это пугало не меньше, чем то, что творилось вокруг. - Если нет ресурса для лечения болезни, - сказала она и затянула бинт на ране так, что мужчина все-таки взвыл, – лучше сразу отбросить всякую надежду на выздоровление. *** Иванков недовольно смотрел на сидящую рядом с изувеченным мальчишкой девушку. Что бы он не говорил, и как бы она его не настораживала, но она оказалась весьма полезной в качестве медика. Правда, ему показалось, что она помогала раненным безо всякого на то желания и при первой же возможности была готова покинуть их корабль. Однако когда их капитан принёс этого мальца с ужасной обожженной раной на лице, она, будучи в лазарете, без второго слова согласилась взять заботу о нём на себя, лишь только окинув будущего пациента странным взглядом. - Всё следишь за той девочкой? – Драгон как обычно появился из неоткуда. – Это же её мы нашли связанную в комнате того ублюдка Панга при штурме фабрики? - Да, - не сводя с неё взгляда, ответил Иванков. - Представь, сколько таких же, разбросанных по всему миру сирот, которых довели до подобного состояния? Так просто говорить о смерти и не обращать внимания на проявления слабости других людей. Этот мир заражает гнилью детей, которые остаются наедине с ним и теряют веру во все хорошее. Вот против чего мы должны бороться, Ива. Окама сжал кулаки. Его капитан был прав. Причем всегда и безоговорочно. - Пойдем, - снова нарушил тишину лидер революционеров, сделав шаг вперед в сторону койки мальчика. – Пацан очнулся. Действительно, через несколько секунд ребёнок пришел в себя. *** В каюте было темно и тихо. Посапывание и храп пациентов разбавляли тишину, обычную для ночного океана. Девушка бесшумно перемещалась между кроватями, проверяя состояние раненных. Остальные ответственные за лазарет уже давно спали. - Эй, - вдруг услышала она у себя за спиной; девушка обернулась, замечая глядящего на неё одним глазом мальчика. – Ты… вы… ты не могла бы подойти? Девушка несколько секунд смотрела на ребёнка и без слов приблизилась к его кровати. Он, поколебавшись, нерешительно дотронулся до её руки и заметно расслабился. Она все еще продолжала молча наблюдать за его действиями. - Спасибо, теперь всё нормально. - Что ты сделал? - Мне… приснилось, что все, к кому я ни прикоснусь, все были холодные, словно лёд. И мне нужно было… - он не закончил, явно смущаясь своего детского страха. - И часто тебе снятся кошмары? - За неделю, что я здесь, это второй раз. А до этого не помню. - Ты… совсем ничего не помнишь? – казалось, впервые за то время, что она находилась на корабле, девушка проявила интерес хоть к чему-то. - Ничего. - Даже свое имя? - Ага. Мне сказали, меня зовут Сабо, - грустно ответил мальчик; он поднял голову. – А ты? - Что? - Тебя как зовут? - Я… - девушка отвела глаза, уставившись куда-то на доски. – Разве это важно? - А разве нет? Я бы очень хотел быть уверен, что моё имя – это моё имя, и в таком случае не сомневался бы, называя его. К тому же как я смогу обращаться к тебе, когда снова захочу поговорить? - Думаешь, нам есть, о чем говорить? Ты ничего не помнишь о своей прошлой жизни, а я бы хотела о ней забыть. - А как же настоящее? – девушка снова перевела взгляд на мальчика. – Вот меня, например, очень волнует еда в этом месте. Потому что кормят они мало, да еще и не ахти как вкусно. Рыба еще ничего, а вот с мясом у них реальные проблемы, ты так не считаешь? – он пытливо посмотрел в лицо девушке, ожидая ответа. - Да, ты прав, - наконец произнесла она. - Отлично, значит, я не единственный в своём роде! И, раз уж мы товарищи по несчастью, все-таки скажешь мне своё имя? Еле заметно у неё дрогнули губы. Она вновь отвела взгляд. - Агнис. Меня зовут Агнис. *** - Я слышал, ты поладила с мальчишкой. Иванков всё никак не мог оставить в покое эту девушку. Несмотря на то, что Драгон после очередного посещения лазарета предложил ей остаться с ними в качестве одного из докторов, окама чувствовал по отношению к ней нечто очень странное. Но что именно он пока понять не мог. - Скорее, это он поладил со мной, - Агнис, казалось, оставалась всё так же безразлична по отношению к остальным пассажирам судна; она стояла спиной, не смотря на прислонившегося к стене помощника капитана, и сосредоточенно смешивала какие-то реактивы в стеклянных пробирках. - Он сильно привязался к тебе. - Вы ревнуете? - Милочка, с какой это стати я – тот, кого любят и женщины, и мужчины, и дети – должен ревновать к такой ледышке, как ты? У этого пацана большой потенциал. Наше плавание затянулось, но, когда мы вернемся на Балтиго, Драгон собирается начать его обучение. - А я тут причем? Окама вздохнул. - Несмотря на его активное и открытое поведение, паренек сильно напуган: он не знает кто он, откуда он, а единственное, что он помнит – так это то, что ему нельзя возвращаться в собственную семью. Его психика нестабильна, и я не хочу, чтобы кто-то на него плохо повлиял. - Кто-то, это я? - В том числе. Скажу прямо, я тебе не доверяю, милочка. - Я дала повод? - Ты мной не восхищаешься, - фыркнул окама. – А еще меня просто напрягают люди со скудным эмоциональным запасом. А также те, кто днями напролет сидит в одиночестве наедине со склянками и подозрительного вида жидкостями и порошками. - Это яды, - Иванков уже хотел было что-то заголосить от возмущения, но девушка не дала ему этого сделать. – Драгон-сан разрешил мне воспользоваться оборудованием на корабле и библиотекой, когда мы прибудем на Балтиго. Похоже, не только Сабо начнет свое обучение. - К твоему сведению, за библиотеки и научную деятельность в Армии отвечаю я, собственной персоной, и пока я заведую всем этим делом, я не позволю какой-то девчонке воображать, что она может заниматься такой опасной вещью в угоду своим корыстным планам. - Корыстным планам? Может, я хочу быть полезной Армии и отблагодарить вас, найдя занятие, в котором могла бы преуспеть. - Смешивать яды, милочка, учатся только с одной целью – использовать их на ком-то. - Послушайте, Эмпорио-сан. От этого обращения Иванков скривился: он не любил, когда кто-то называл его по имени, кроме Драгона, хотя и утверждал обратное. И он знал, что девушке это известно. Она же, оторвавшись от своих колб, развернулась и посмотрела на него снизу-вверх: казалось, неестественная внешность окамы её нисколько не смущала. - Я благодарна Революционной Армии за то, что вы освободили меня и позволили остаться здесь, не требуя оставаться навсегда. Я ни к кому не привязываюсь и не пытаюсь привязать к себе. И если вы, как заместитель капитана, скажете мне уйти, я уйду. Бродяжничество из бродяги не выбьешь – я не привыкла, что у меня есть постоянный дом. И, да, вы правы, когда-нибудь, непременно, - в этот момент в обычно холодном взгляде девушки промелькнула искра, которую невозможно было не заметить, - я использую свой яд. *** Иванков сидел в капитанской рубке и пытался разобраться со стопкой бумаг, наваленных на его столе. Эта глупая привычка Драгона исчезать, не говоря никому ни слова, и оставлять всю работу на него. Что б его его же ветром сдуло. Хотя сейчас Эмпорио был уверен, что наверняка знал, куда отправился их лидер буквально за день до долгожданного прибытия на Балтиго. Окама посмотрел на свежую газету, на первой полосе которой красовался снимок прекрасного города. Дресс Роуз – небольшое королевство в Новом Мире, где до недавнего времени правила королевская династия Рику. Сейчас же… - Ива-сан! – внезапно дверь распахнулась, и на её пороге показался запыхавшийся перепуганный мальчик. - Что случилось, сладкий? - Там… там Агнис… она… быстрее! Нужна ваша помощь, Ива-сан! Долго упрашивать окаму не пришлось. Через несколько минут он и мальчик уже были в лазарете. Девушка со слезами на глазах металась от шкафа к шкафу, смахивая раненными руками стоящие на полках препараты. - Агнис! – Сабо подбежал к ней и схватил за край халата. – Агнис, хватит! Дай Иве-сану посмотреть! - Не нужно! – гаркнула она на мальчика. Через мгновение она почувствовала слабость, а затем осела на пол на глазах у удивленного ребёнка. Она откинулась на стенку шкафа, качая головой, будто успела опьянеть за секунду. Обожжённые руки она держала перед собой ладонями вниз, а слёзы против её воли скользили по щекам. Иванков навис над девушкой, смотря на краснеющую кожу и вздувающиеся волдыри. - Что вы… сделали со мной? – едва находясь в сознании, спросила Агнис. - Мелатонин с норадреналином, мой собственный успокоительный коктейль, - окама аккуратно взял руку девушки и посмотрел на ожог. – Ох, милочка, говорил я, ничего хорошего из этого не выйдет. Что случилось? – этот вопрос явно был адресован сидящему рядом мальчику. - Я не знаю. Я как всегда читал Агнис газету, и вдруг услышал, как что-то разбилось, а потом она закричала…. А потом я увидел её руки, она попросила помочь, и я побежал за вами… и вот. Иванков все еще смотрел на её кисти, когда услышал едва уловимый шепот. Он перевел взгляд на отключившуюся девушку, бормочущую что-то сквозь сон, а затем снова посмотрел на ожоги. Он действительно знал, что нечто подобное случится, и что это происшествие, совершенно точно, было первым в веренице постоянных. Вдруг среди прочего неразборчивого шума он услышал знакомое ему имя, отчетливо произнесенное Агнис, и настороженно посмотрел сначала на неё, а затем покосился на раскрытую газету, с первой полосы которой на него смотрело хищное лицо новоиспеченного Шичибукай. Неужели… эта девочка могла быть как-то связана… Он нахмурился. Ему было жаль её. Он понял, что на самом деле ему было очень-очень её жаль. *** Агнис открыла глаза, увидев перед собой темное помещение лазарета. В общем-то данный вид ей был не в новинку: уже на протяжении нескольких дней после прибытия на Балтиго ей приходилось сверлить глазами потолок в отсутствие какого-либо более увлекательного занятия. В помещении было темно. Наверное, на улице стояла глубокая ночь, и все нормальные люди сейчас должны были бы спать. Но девушка к таковым себя давно перестала относить. Эти полуночные пробуждения стали для неё чем-то вроде хронической паранойи, избавиться от которой она не видела ни одной адекватной возможности. Ей снились кошмары, правда, не так часто, чтобы называть их причиной своих бессонниц, и не так редко, чтобы просто забывать о них. Но… сказать по правде, однажды она окончательно осознала, что эти сновидения стали неотъемлемой частью её жизни. Даже не так. Без этих сновидений она бы перестала помнить за какой жизненный стержень она цеплялась последние три года, прожитых, будто они взаправду были непрекращающейся чередой кошмарных снов. Хотела она того или нет, но сейчас они были тем, что связывало её существование с реальностью. - Знаешь, когда ты спишь, ты нравишься мне больше. Внезапно послышался смутно знакомый голос, который заставил Агнис очнуться от затянувших её мыслей. Она перевела взгляд на его источник, различив в темноте силуэт высокой женщины с кудрявыми волосами, которая очень сильной ей кого-то напоминала. Она, скрестив руки, сидела на стуле и не сводила взгляда с девушки. - Эмоциональный спектр расширяется, - пояснила гостья. Хотя она и была завернута в плащ, как и все революционеры, лицо женщины оставалось открытым, и этот жуткий макияж в сочетании с прической перепутать с чем-то было просто невозможно. Разве что у него была сестра-близнец. - Эмпорио-сан? - Собственной персоной, милочка, - недовольно отозвалась женщина; и, да, он был женщиной. Кажется, этот факт ничуть не смутил Агнис. - Не думала, что вы, в конце концов, объявитесь. То, что её действительно волновало на протяжении последних нескольких дней, так это то, что после происшествия в лазарете на корабле Иванков ни разу не показался рядом с ней. Даже по прибытию на Балтиго, когда все покидали корабль, она не смогла отыскать этого весьма заметного человека среди остальных. - Честно сказать, я не особо собирался. Скажи спасибо своему маленькому другу. Точно. Всё это время Сабо почти не отходил от неё. Она видела, что он сильно переживал, но, вероятно, его манеры не позволяли ему спросить напрямую, что случилось. В этом смысле он совсем не был похож на Трафальгара, который… Агнис поджала губы: из-за своего самочувствия она опять позволила себе мысли, на которые уже давно наложила запрет. - Пока ты спала, - снова заговорил Иванков, - я вколол тебе коллаген. Кожа восстановится, но в некоторых местах останутся следы, не обессудь. - Спасибо, - сказала девушка себе под нос. - Чего ты так боишься? – ни с того ни с сего спросил революционер. Агнис подняла глаза: направленный на неё взгляд Иванкова ничуть не изменился. - О чем вы? - Ты слишком много говоришь во сне, чтобы не понимать, что я хочу услышать. - Извините, я правда не понимаю, - она снова отвела взгляд, пытаясь вспомнить, что ей снилось, и что этот окама мог узнать из её бессознательной речи. Вдруг девушка почувствовала болезненный укол, и, если бы её руки не были перевязаны и так сильно не болели, она бы точно попыталась отмахнуться от оказавшегося рядом Иванкова. - Опять мелатонин с норадреналином? – прошипела она. - О, нет, милочка, это поможет тебе гораздо сильнее, - замечая, как меняется выражение её лица, совершенно серьезно начал Эмпорио. – Пока сыворотка еще не подействовала, я скажу тебе кое-что. Я, действительно, не собирался помогать тебе и я, действительно, тебе не доверяю. Но есть в людях одно качество, которое я очень ценю. Я ненавижу тех, кто постоянно надеется на других. Но иногда есть случаи, когда без чужой помощи обойтись просто нельзя, - теперь он видел, как девушка судорожно пыталась утереть локтем внезапно выступившие слёзы. – И иногда есть случаи, когда ты просто не понимаешь, что тебе нужна помощь. - Что вы опять… сделали со мной?! – хлюпая носом, прокричала Агнис. - Драгон прав, ты не виновата, что стала такой. Мы не святые, но если уж ты попала к нам, то, как минимум до тех пор, пока ты не выйдешь за пределы этих стен, ты – одна из нас. И если кто-то из моих товарищей и вправду нуждается в помощи, то, даже если он не признает этого или отказывается, я непременно её ему окажу. - Хватит… - проскулила Агнис, прикусывая губы. - А теперь, расскажи мне всё и по порядку, милочка. - Нет… - она замотала головой, зажмурившись. – Я не стану… - Ты все равно расскажешь. То, что я вколол тебе, – набор гормонов, размягчающих нервную систему. Через пару минут ты, в любом случае, будешь рыдать и выговаривать мне всё, что у тебя накипело. Прости уж, но я не вижу другой возможности вернуть тебя в чувства. - Мне не нужно ничего возвращать! – сквозь слёзы снова закричала девушка. – Вы ничего не понимаете! Я хочу забыть обо всём! Я не хочу больше чувствовать за своей спиной прошлое, ясно!? Я не хочу жалеть себя, я не хочу больше винить себя, я не хочу ненавидеть себя и мучать, зная, что все это все равно бессмысленно! Знаете, каково это, терять и терять всех, кто что-то значил для тебя, кого ты любил?! Знаете, каково, когда вокруг и внутри тебя беспросветная темень, пытаться осветить которую просто глупо!? Он высосал из меня всё, всё! Всю радость, надежду, всё доброе и наивное, оставив после себя пустоту и непрекращающееся отчаяние! У меня отняли всё, - она заговорила тише, нависнув над одеялом, и, не моргая, сверлила взглядом белую ткань. – Когда я была ребёнком, у меня отняли одну семью, три года назад он забрал другую. Три года меня использовали, унижали и издевались надо мной, как могли, и я поняла, что иного выхода, как смириться и подавить в себе все оставшиеся чувства и эмоции, просто нет. Я не знаю, зачем я все еще живу. Наверное, мне просто стыдно расстаться с жизнью, которую подарили мне те, кого я до сих пор люблю, но иногда я думаю, что они смогли бы понять, если бы я отказалась от неё, потому что жить так, как живу я, съедая себя за всё произошедшее, просто невозможно. Моё прошлое гонится за мной, как проклятая болезнь, разъедая меня изнутри, и, если бы был хоть один крошечный шанс избавиться от него, забыть всё и начать с чистого листа, я бы отдала всё, что угодно, за такую возможность. Меня не нужно возвращать в чувства: они настолько сильно переполняют меня, что, дай я им вырваться наружу, так они сожрут меня, сводя с ума. Если вы действительно хотите помочь мне, Ива-сан, тогда… избавьте меня как-нибудь от моих воспоминаний или просто убейте. Это именно то, что сможет мне помочь. Она замолчала, теперь уже в тишине роняя слёзы на чистое бельё. Иванков продолжал смотреть на плачущую девушку, которая, казалось, будто впала в транс. - Скажу так, милочка, - вздохнув, начал окама, - ты просто жалкая дура, - после этих слов она вздрогнула и нерешительно подняла на него взгляд. – Я бы вмиг мог заставить тебя забыть всю твою подноготную. Но хочешь я скажу тебе, ради чего ты живешь? Ты живешь ради этих, как ты сказала, проклятых воспоминаний! Скажи мне, что станет с твоими близкими, если они уйдут у тебя из памяти? Будет ли кто-то, кто будет помнить их и кто сможет сказать, что их существование не было просто вымыслом? Скажи мне, ты готова убить их еще раз, чтобы начать какую-то новую, распрекрасную жизнь? Если да, то вперед, я хоть сейчас заставлю твою голову опустеть. Ну, что, готова? - Я… - Агнис проглотила слёзы и шмыгнула носом, - я не хочу, забывать их. Я не хочу… чтобы от них ничего не осталось, но… Ива-сан, что я должна делать? Как мне справиться с этим? Как мне побороть чувство вины за то, что я ничего не смогла сделать для них? - Тебе не нужно бороться с ним. Ты должна принять всё таким, какое оно есть на самом деле, и выбрать цель, к которой будешь идти ради памяти о тех, кого ты потеряла. И когда ты достигнешь её, тебе, непременно, станет легче. *** - Я понял, ты просто не любишь корабли! - С чего ты вдруг об этом подумал и почему ты так решил? - Да я просто вспомнил то время, когда мы плыли из Ист Блю, и какая ты тогда была мрачная, - мальчик сидел на одном из высоких столов и качал ногами. – И сейчас вместо того, чтобы поплыть с Драгоном-саном и Ивой-саном на Икен, ты осталась здесь. Из всего этого я сделал вывод, что ты не любишь корабли, потому что тебя укачивает! - Только что я просто не любила корабли, а теперь меня еще и укачивает, - усмехнулась девушка. - Ну, да. А какой нормальный человек просто так будет не любить корабли? Есть только одна причина: когда ты в море, тебя тошнит, а выглядит это не очень красиво, и поскольку ты девушка, ты этого стесняешься! - Вот оно как, значит. Еще теории? Мальчик на удивление ничего не ответил. Агнис обернулась, посмотрев на затихшего Сабо. - Что случилось? Ты расстроился, что Драгон-сан запретил тебе ехать с ними? - Агнис… они же и тебе запретили, да? – девушка слегка нахмурилась. – Это из-за того, что случилось в прошлом месяце? Девушка хотела что-то сказать, но промолчала, только лишь вздохнув, и покачала головой. - Ты серьезно? Скажи мне, сколько раз за последние три года у меня было отравление? - Но это…! - Сколько? – настойчиво перебила его Агнис. - Очень… очень много, - буркнул мальчик. - Думаешь, мне запретили бы отправиться в плавание из-за того, что я пару дней провела в постели? - Да не пару дней! – вдруг взорвался Сабо, ошарашив девушку; он спрыгнул со стола и приблизился к ней, смотря в глаза. – Ты двое суток была без сознания и в бреду! Даже Ива-сан сказал, что в этот раз всё было очень серьезно и, если бы не его какие-то специальные уколы и твой повышенный иммунитет к ядам из-за стольких отравлений, ты могла очень сильно пострадать и даже умереть! Это ведь тот яд, да?! Тот, который ты изобретаешь, чтобы отомстить кому-то и свести его с ума, я прав?! Что за безответственность такая, а?! Неужели чужая смерть дороже твоей собственной жизни?! Ива-сан говорит, что, если бы он не лечил тебе руки, из-за того, что что-то постоянно взрывается или загорается, проливается и так далее, на них бы живого места не осталось! Ты же, блин, реально девушка, неужто тебя это совсем не волнует?! И о чем вообще Ива-сан думает?! Сам ругается на тебя и сам же тебе потакает в твоих этих экспериментах и выгораживает тебя перед Драгоном-саном! Как вообще так можно?! Сабо закончил выпаленную речь и, будто он пробежался от носа до задней палубы флагмана революционеров, тяжело перевел дыхание. Агнис удивленно смотрела на мальчика, не зная, что сказать: подобное поведение было ему совсем не свойственно. Кажется, он и сам понял, что позволил себе лишнего, но отступать было уже поздно. Он опустил взгляд. - Ты ведь все равно будешь заниматься этим? - Буду, но… - она положила ему руку на плечо и улыбнулась, когда мальчик поднял глаза. – Тебе не нужно волноваться! Впредь я буду как можно осторожнее! *** - Ты понимаешь, что теперь с тобой происходит? – Иванков был спокоен, вот только отсутствие обычно окружающего его блеска делало обстановку гнетуще-тяжелой. - Ну, - Агнис попыталась разбавить атмосферу натянутой улыбкой, - в моем возрасте перспектива не стареть не может не обрадовать. - Хватит прикидываться дурой, - резко осадил её окама, что в момент стерло улыбку с бледного лица девушки. – И так мозгов нет. Полтора года назад, когда мы тебя еле вытащили, я думал, что больше не скажу подобного, но… в этот раз ты была на грани. Чтобы приостановить действие этого токсина, мне пришлось вколоть тебе жуткую вещь. А в сочетании с активным веществом яда оно подействовало совершенно непредсказуемо. Твоё тело… я не могу сказать, когда этот процесс пойдет вспять, но на ближайшие годы ты точно полностью перестанешь расти. - Так разве это плохо? Ива-сан, вы слишком волнуетесь. - Я? Волнуюсь? Не смеши меня, милочка, я не волнуюсь, - окама снова заговорил в свойственной ему небрежной манере. – Но скажу честно, меня немного раздражает факт того, что я понятия не имею, как это в дальнейшем может отразиться на твоем организме. Дело не в этом. Дело, милочка, в том, что ты слишком забываешься. Если бы не я и твой практически абсолютный иммунитет к ядам, ты бы погибла. Драгон дал мне задание, и мне придется надолго покинуть Балтиго. Если ты будешь творить подобные глупости, то всё кончится совсем не радостно, ясно тебе? Я уже говорил, что синтезировать яд из токсина этого паразита невозможно. Действие галлюциногена он оказывает только тогда… - Ива-сан, - Агнис в очередной раз смотрела на свои перебинтованные пальцы, сжимая край одеяла, - когда-то вы сказали мне, что, выбрав цель, к которой я буду двигаться, я смогу найти новый смысл, ради которого мне стоит жить. И я нашла его. Я знаю, что вы не одобряете мой выбор, и считаете, что лекарства и противоядия, которые я разработала, гораздо более ценны. Возможно, это так, и я рада, что я могу таким образом помогать кому-то. Но, в первую очередь, я хочу расквитаться с ним. И пусть даже это невозможно, - она грустно улыбнулась, - но я буду надеяться на чудо, пусть оно и никогда со мной и не случалось. - Чудеса случаются с теми, кто этого заслуживает. - Думаете, я не заслуживаю права на чудо? Иванков посмотрел на улыбающуюся девушку. За эти почти пять лет он слишком привязался к ней, хотя и не хотел признавать этого. Он вздохнул. - Кто знает, милочка. Кто знает. *** С того момента, когда Драгон три года назад сказал ей, что Иванкова и Инадзуму заключили в Импел Даун, она не помнила, чтобы какая-то новость заставила её плакать. Агнис увидела плакат совершенно случайно, будучи на задании на одном из южных островов в начале Гранд Лайн. В королевстве Алабаста, которое долгое время находилось под управлением бывшего Шичибукай – Сэра Крокодайла, только что произошли крупные перемены, свидетелем начала которых девушка стала лично. И вот сейчас, пока на разрушенных улицах люди приветствуют королевскую семью, она, скатившись по стене в каком-то узеньком едва освещенном переулке, пыталась справиться с нарастающей истерикой. В изъеденных шрамами руках у девушки была листовка, с пожелтевшей от пыли бумаги которой на неё смотрели знакомые серо-голубые глаза. Агнис смеялась сквозь слёзы, не в силах побороть взявшие над ней верх эмоции. Прошло одиннадцать лет с того ужасного дня на острове Миньон, воспоминания о котором девушка, казалось, вычеркнула из памяти. Какое-то время после, когда она еще находилась на корабле у своих похитителей, она верила, что этому мальчику удалось выжить, но… она потратила очень много времени и сил, чтобы убедить себя примириться с мыслью, что из их маленькой команды она – единственная, кому удалось спастись, хотя, по сути, то, как она тогда воспринимала свою сохраненную жизнь, вряд ли можно было назвать спасением. Но сейчас, когда ей окончательно удалось смириться с этим фактом, та надежда, которую Агнис всегда считала лишь ненужным бредом, но старательно сохраняла где-то глубоко внутри себя, ошарашила её настолько, что разум пока отказывался воспроизводить перед ней новый вариант выстроившейся реальности. Но рано или поздно ему придется сделать это. Девушка вздохнула, всё-таки взяв истерику под контроль, и посмотрела наверх, запрокинув голову к небу. Крохотная надежда, которую она так старательно берегла, допускала вариант, что, однажды, этот день может настать. И в момент, когда это произойдет, ей нужно будет принять очень важное и не требующее никаких компромиссов решение. Когда-то это решение могло даться ей очень просто, но теперь… теперь у неё была новая жизнь, люди, которые дорожили ей, и которыми дорожила она. Агнис еще раз посмотрела на листовку. Даже если они встретятся, станет ли он слушать её после всего, что произошло? После того как она ничего не смогла сделать и даже не приблизилась к достижению своей цели? Девушка поднялась и утерла лицо. Чтобы ей не было стыдно снова взглянуть ему в глаза, она должна была приложить все силы и расправиться с тем, кто столько лет был главным действующим лицом её кошмаров. Возможно, тогда её чувство вины позволит ей снова зажить спокойно. Возможно, тогда у неё получится сделать что-то по-настоящему стоящее. Возможно, тогда ей даже удастся оставить позади все ужасы прожитых лет. И возможно… они вновь смогут выйти в море вместе.