За бортом...

Трафальгар резко распахнул глаза и в панике вскочил, озираясь по сторонам. Не было ни пронизывающего ветра, ни сугробов, ни зверского холода. Он лежал на холщевой подстилке в помещении с каменными стенами, недалеко от него горел костер, а в дальнем почти неосвещенном углу валялось нечто, напоминающее старую потрепанную игрушку. Осмотревшись, мальчик понял, что его выстиранная одежда болталась на длинной веревке, а раны были неумело обработаны и перевязаны. Вспомнив о событиях, которым он обязан этими ранениями, Ло с ужасом понял, чего еще не хватало в этой комнате. Он отключился, когда они с Милли лежали посреди заснеженной равнины. Но теперь он лежал здесь, а её нигде не было. Поднявшись на ноги, он заметил, что вместо подушки у него была его же шапка, которую он отдал девочке. На лице ребёнка растянулась счастливая улыбка. Милли жива, наверное, именно она нашла это место и каким-то образом перетащила его сюда. Слава Богу, у него еще остался шанс разобраться со своей новой силой и помочь ей вылечиться. Мальчик поспешил надеть уже высохшие вещи и выбежал из убежища, которым оказалась дыра в скале, вход в которую был обит деревом и заделан дверью. Всё это отдалённо напоминало дом. В лицо сразу же ударил холодный ветер с колючими ледяными песчинками. - Милли! Милли, где ты?! – Трафальгар пытался перекричать стихию, но всё было без толку. Он бежал вперед, не разбирая дороги, в попытках дозваться девочку, пока перед глазами не потемнело. *** - Милли! Тяжело дыша, Трафальгар вновь резко поднялся с уже знакомой холщевки, будто в бреду выкрикивая засевшее у него в мозгу имя. Он снова оказался в той комнате, его одежда опять сохла на веревке, горел костер, а в углу лежала плюшевая игрушка. Милли всё не было. Опять покинув свою подстилку, Ло зашагал в сторону двери, которая явно не была входной. Приоткрыв её, ребёнок обнаружил темное помещение, похожее на кухню. Никого живого там, определенно, не было. Он опять оделся и, по опыту завернувшись сильнее в плащ, вышел на улицу. Из-за плотных облаков было сложно определить время суток, однако метель немного утихла, да и вообще было гораздо светлее, так что теперь Трафальгар мог разглядеть возвышающуюся с западной стороны гору, на которой находился особняк, где… Ло поборол не вовремя накатившие на него воспоминания: сейчас был не самый лучший момент для того, чтобы проигрывать своим эмоциям в стойкости. Он двинулся вперед. Если сейчас он был на восточном берегу, то идти нужно было на северо-запад, чтобы найти то место, где он в последний раз видел Милли. *** Мальчик поднял веки, по привычке врезаясь взглядом в каменный потолок. Он не помнил, когда отключился, но настойчивые телепортации в это место начали его настораживать. Милли, судя по всему, он так и не нашел, и кто мог так педантично оттаскивать его обратно, оставалось загадкой. Но спросить было не у кого. Трафальгар снова потянулся за вещами. - В-в-вы-ы-ы н-н-н-е-е мо-мо-мог-ли-ли бы-бы-бы б-б-бо-ль-льше-е н-н-н-е-е у-ухо-о-опи-пить? Услышав непонятно откуда раздавшийся голос, Ло оцепенел, не зная, что ему нужно было делать. В комнате всё было по-прежнему: веревка с одеждой, холщевка, костер, игр… Игрушки в углу не оказалось. Трафальгар почувствовал движение у себя за спиной и обернулся. От неожиданности он забыл, как дышать. Сзади на двух ногах стоял небольшой белый медведь и внимательно наблюдал за ним маленькими черными глазками. - А-а-а-а-а!! – закричал Ло и, будто ошпаренный, отлетел к соседней стене. - П-п-прос-с-сти-ти-ти-те-те-те м-мня. Я-я- н-не-е хо-хо-те-тел-л-л в-вас-с-с на-на-пуга-ть-ть. - У-уйди! – ребёнок с ужасом вылупился на животное. – Не подходи! Медведь! - С-с-с-сто-о-о-о-те-те-те! - А-а-а-а-а!! Говорящий медведь! - П-п-прос-с-сти-ти-ти-те-те-те м-мня. Трафальгар, пытаясь перевести дыхание, не сводил ни на секунду взгляда со зверя. Медведь тоже смотрел на мальчика. Вдруг он опустил взгляд на лежащую у его ног шапку и, подняв её, протянул ребёнку. - Во-во-воз-з-з-ми-ми-ми-те-те… Ло сглотнул. Нужно было взять её, мало ли, как отреагирует эта зверюга, если он не сделает так, как она захотела. Он аккуратно начал приближаться и, резко выхватив головной убор, снова отошел к стене. Он натянул шапку на голову. - Со мной… - он поймал себя на мысли, что говорит с медведем, и выдохнул, чтобы успокоиться. – Со мной была девочка. Куда она вышла? - П-п-прос-с-сти-ти-ти-те-те-те, но-о-о с-с в-ва-ми-ми-и не-не-не было-ло-о п-пе-ево-очки-и-и. - Что? – Трафальгар надеялся, что не так услышал исковерканную фразу животного. - С-с-с в-ва-ми-ми-и не-не-не было-ло-о… *** И снова холодный камень, смотрящий на него сверху. Мальчик уже понял, что это никакой ни сон, что говорящий медведь действительно сказал, что Милли не было с ним рядом, когда он нашел его, а шапку, испачканную в крови, унесло ветром и прибило к соседнему камню. Он знал всё это, потому что уже девятый раз с того момента, как он впервые заговорил с животным, просыпался, видя перед собой каменный потолок. Как выяснилось, со дня, когда умер Коразон, прошло уже одиннадцать суток. Со дня, когда ребёнок узнал, что Милли больше нет, а её судьба вряд ли имела продолжение в мире живых, прошло восемь. Со дня, когда он понял, что какие-либо действия были бессмысленны, и бросил все попытки что-то сделать, прошло шесть. Уже шесть дней мальчик лежал, ожидая, когда же болезнь позволит ему погрузиться в лихорадочный бред, где он сможет навсегда забыться в предвкушении смерти. Медведь упрямо продолжал настаивать на том, чтобы мальчик ел и пил. Хотя бы раз в день. Эта животина была совсем не похожа на диких медведей, о которых он читал в книгах. К тому же он разговаривал. Как показалось Трафальгару, за эти девять дней он стал говорить даже лучше, чем раньше. - А-а-а ч-ч-то А-а-а-ани-нис-с-с? Мальчик не обратил внимания, продолжая изучать трещинки на потолке. Возможно, он погорячился с «даже лучше». - Ч-ч-что А-а-н-н-нис-с-с? - Я не понимаю тебя, - безразлично ответил ребёнок. - П-прости-тите м-мня, - медведь смущенно отвел взгляд и, кажется, стал собираться с мыслями. – Вы-вы-ы кри-и-ича-а-али-и: «А-агни-ни-нис-с-с». Ч-что-о-о это-то-то? У Трафальгара вдруг кольнуло сердце. Точно. Он же ничего не знал о том, что случилось с Нис. Он видел, как умирает Коразон, он держал на руках Милли, но последний раз он прикасался к Агнис, когда та поправила ему перед расставанием шапку. Он ничего не знал о ней кроме того, что кто-то, кто ранил Милли, забрал её с острова. Он ничего не знал. Опять. Ты беспокоился обо мне. Это уже лекарство! Спустя шесть дней абсолютной пустоты в голове он вновь почувствовал, как слезы текут у него из глаз. Нис сказала, что любит тебя, так же сильно, как и меня. Так что… ты не плачь. Она расстроиться, если узнает. Он всхлипнул, вспоминая последнее, что сказала ему Милли, и стало еще тяжелее. Отпусти его! Он теперь свободен! Эхом пронеслись слова Коразона, перед тем, как их заглушили выстрелы. Как он мог? Как он мог забыть о том, что сделали эти трое, чтобы он мог спокойно дышать? Но Кора-сан был неправ: сейчас он не был свободен. Он был обязан жить и стать сильным, чтобы оправдать жертву, которую принесли ради него все трое. - Э-эй, - втягивая сопли, Ло повернул голову на растерявшегося медведя. – У тебя есть имя? - У-у-у м-м-ме-ня-я-я? Ну-у-у… м-м-меня-я з-звали-ли Бе… бе… бе.. по… - Бепо? - Н-не-е-ет, Бе… бе.. - Не важно, будешь Бепо, - утерев нос рукавом, Трафальгар сел по-турецки на холщевку. - П-прости-тите м-мня. - Бепо, на этом острове… есть книги? Медведь несколько раз моргнул и скосил голову на бок. Рыдающий секунду назад ребёнок смотрел на него крайне решительно. *** - Room! Shambles! В следующий момент в руку мальчика упала какая-то железка. А он хотел деревяшку. Ло чертыхнулся и запустил её вниз с обрыва, на краю которого сидел, свесив ноги. Три месяца поисков в руинах города-призрака не дали ему почти никаких полезных сведений. Фрукт Опе-Опе был порождением загадочной силы, и только в одной из трех найденных книг об этих удивительных Фруктах, Ло нашел небольшое упоминание о его базовой способности. Но ничего больше там не было. Полагаясь на свою интуицию, Трафальгар понял принцип работы этой силы, но это было куда сложнее, чем казалось на первый взгляд. Ему было нужно больше информации. - Я пришел попрощаться, - поднимаясь на ноги, сказал Ло неизвестно кому. – Я уплываю, и пришел сегодня в последний раз. Он повернулся и, сделав несколько шагов, присел рядом с двумя небольшими камнями, торчащими из-под блестящего снега. Рядом с ними, так же из-под снега, виднелись небольшие темно-фиолетовые, почти черные цветочки – чуть ли не единственная вещь, радующая глаз на этом бестолковом острове Миньон. - Когда-нибудь, - ребёнок положил руку на камень побольше, - я закончу то, что ты начал. А пока, - он распрямился и посмотрел на оба надгробия, - просто наблюдайте за мной. Трафальгар понимал, что тут не было их тел, что всё это в действительности было не по-настоящему. Но для него это было важно. Важно знать, что будет место, где о них обоих сохранится хоть какая-то память. - Бепо! – подходя к убежищу, мальчик нигде не видел своего косматого компаньона. Медведь показался из-за двери с огромным рюкзаком за спиной. - Ты точно решил плыть со мной? - Так точно, ка-капитан! Трафальгар вздохнул: сколько раз он просил не называть его так? - Мы не команда, чтобы ты звал меня капитаном, ясно? - Но ко-когпа-ни-нибупь мы станем ко-команпой! Я бы-бы уже пумал нап на-названием. - Название уже есть, - подхватывая свой рюкзак, сказал мальчик. – Можешь не переживать. - П-правда? Ка-какое же?! - Вот станем командой, - он натянул по старой привычке шапку на глаза, - и всё узнаешь. Да, название не обсуждалось. В его жизни был только один настоящий капитан. Капитан, который не признавал этого своего звания, хотя и вел за собой людей, которые ему полностью и безоговорочно доверяли. Коразон был тем, кто привел Ло к тому, что он имеет. Будущее, время – до встречи с этим неуклюжим взрослым мальчик даже не надеялся, что станет обладателем таких сокровищ, но теперь всё было иначе. - Капита-а-а-ан! Смотри-рите, сегопня утром, я по-поставил парус! Трафальгар осмотрел их лодку и вздохнул: шлюпка, на которой они с Коразоном плавали до встречи с Агнис и Милли, и то выглядела повнушительнее. - С таким кораблем нам никогда не стать пиратами. - О-обещаю, ка-капитан! Когпа-нибупь мы бу-бупем плавать на бо-большом корабле! Может паже на попвопном ко-корабле! - Еще скажи, что мы выкрасим его в желтый цвет, - скептически вздохнул мальчик, расправляя крохотный парус. Его сразу раздул свежий вечерний бриз отрывая лодку от скалистого берега. Впереди перед ними расстилался необъятный, уходящий далеко за горизонт океан, полный неизвестности и будущих приключений. Приятный ветерок шевелил ворсинки меха на скрывающей от яркого солнца глаза шапке. Трафальгар Ло, капитан недавно образовавшейся, но уже успевшей наделать шуму команды пиратов Сердца, лежал на палубе небольшого судна цвета спелого лимона. Правда, если говорить точнее, лежал он не на палубе, а на внушительного размера медведе, который мерно посапывал во сне. Новоиспеченный пират буквально мгновение назад сам все еще находился в мире сновидений, однако что-то, что уже давно не напоминало о себе, заставило его проснуться. И правда, поток засосавших его событий мало-помалу вымывал из памяти ужасные минуты отчаяния и ужаса, которые ему пришлось испытать когда-то. Раньше кошмары заставали его врасплох практически каждую ночь, иногда вгоняя измученный организм в беззвучную истерику. Теперь же всё изменилось. Даже сейчас, когда его сознание вдруг решило напомнить ему события тех далёких дней, Трафальгар Ло лишь глубоко вздохнул, вспоминая имена и лица тех, кому он обязан всем, что имеет. Пусть отчаяния и ужаса больше не было, но благодарность, признательность и не померкшее со временем чувство любви, которое он скрывал где-то глубоко в подкорках своего сердца, ничуть не притупились. - Простите меня, капитан. Пират повернул голову, смотря на проснувшегося медведя. - И за что же ты извиняешься на этот раз? - Так я же… я чем-то рассмешил вас. - Рассмешил? - Вы улыбались, капитан. - А, это, - пират и сам не заметил, как завладевшие им мысли вызвали у него улыбку; он усмехнулся. – Я тут вспомнил, как мы встретились. - Простите меня! Простите меня! – опять непонятно за что стал извиняться штурман. - Слушай, а какое у тебя настоящее имя? – внезапно спросил капитан, вспоминая обстоятельства, при которых его косматый товарищ получил новое имя. Медведь заметно занервничал и смущенно отвел взгляд. Это еще сильнее подогрело интерес пирата. - Ну же, я жду. - Бе… бернхардо. Повисла тишина. Трафальгар Ло опять натянул шапку на глаза, скрывая их от солнечных лучей. - Хорошо, что я тогда не дослушал тебя, Бепо. - Капитан! – с задней палубы послышался голос, а затем перед отдыхающим пиратом возник его обладатель. – Капитан! Дозорные на горизонте! Ваши указания?! Трафальгар Ло ухмыльнулся и посмотрел вдаль, где проступали голубеющие силуэты правительственных кораблей. - Надо погружаться! – крикнул все еще распластавшийся на досках медведь. - Нет уж, - сказал пират с азартной усмешкой на губах, на что тут же послышалось характерное «простите». – Разве не вы причитали, что на борту закончилась выпивка? Предлог был не столь важен: новорожденной в пиратском мире команде нужно было как можно скорее заявить о себе. *** Когда почти сразу после решения не отправляться в Новый Мир его команда узнала о намерении капитана стать одним из Шичибукай, разумеется, они захотели услышать причину столь необычного для их нелюдимого лидера желания. Он не знал, что ответить им, кроме извечного: «Заканчивайте ныть и просто следуйте за мной. Мы обязательно получим то, что нам причитается». И этого было достаточно, чтобы обосновать его действия. Он и в правду хотел привести свою команду к вершине пиратских мечтаний, однако старые раны в последнее время всё чаще и чаще напоминали о себе. Совсем недавно его снова стали мучать кошмары, поднимая с задворок его памяти не самые радостные эпизоды прошлого. Возможно, это был сигнал, что наилучший момент, когда стоило начинать воплощение вынашиваемого им столько лет плана, вот-вот должен настать. По сути, Трафальгару Ло не сильно нужен был пост одного из Шичибукай. Но, если уж всё оказалось так просто, почему бы не воспользоваться возможностью и не выиграть бонус, который вряд ли можно было бы назвать лишним? Стук каблуков терялся где-то под сводом длинной галереи. Только что закончилось первое и, вполне возможно, единственное собрание в Штаб-квартире Дозора, которое молодой капитан почтил своим присутствием. Наверное, он не появился бы и на нем, но… Со стороны казалось, что безумный пират, каковым его считало подавляющее большинство тех, кто знал о его «подвигах», идет прямиком в стену, не собираясь сворачивать на изгибе коридора. - Room… - почти неслышно произнес Ло и в следующий миг исчез. Достать план управления было совсем несложно. И именно из этого плана капитан пиратов Сердца знал, что едва освещенное помещение, без окон и насквозь пропахшее пылью, было ничем иным как архивом Управления Дозора и одной из причин, почему Трафальгар Ло ввязался во всю эту авантюру с постом Шичибукай. Вокруг не было никого живого. Оно и к лучшему: пусть теперь он «на службе у Правительства», но лишний раз светиться было ни к чему. Пират медленно шел вдоль уходящих вглубь рядов стеллажей с папками самого различного содержания. Вдруг он остановился и пробежал взглядом по табличкам картотек, стоящих впереди. По крайней мере, на тех десяти, которые попадали в его поле зрения, красовались надписи: «Личные дела погибших». Воинский номер… 01746… - промелькнул в голове у Ло отрывок из недавнего сна, заставив его слегка поёжиться. 01746. Его личное дело тоже должно было быть где-то тут. Но между папками 01743 и 01750 было пусто. Он ожидал, что может произойти нечто подобное, но до последнего момента не хотел признавать этого. Трафальгар Ло машинально сжал кулаки. Эта прогнившая система, где люди, отдающие свои жизни служению какому-то призрачному идеалу, безвестно пропадают, не оставив после себя и жалкой бумажонки на полке. Где по-настоящему достойные люди исчезают, будто их и вовсе не было, в угоду Истории Победителей. Когда-нибудь я закончу то, что ты начал. Теперь в его мыслях прозвучал его собственный голос, напоминающий ему об обещании, которое он делал в день, когда покинул остров Миньон. Правильно. Пускай ему придется отказаться от желаний команды. Пускай ему придется поставить свою и их жизни под угрозу. Пускай это займет даже десятилетия, но теперь он решил твердо – эта прогнившая система должна уйти туда же, откуда пришла. И сейчас дело было уже не только в старом обещании или чувстве вины: они были очень, бесконечно важны для него, но Трафальгар Ло понимал – не запусти кто механизм обновления, и весь мир слетит к чертовой матери. И пусть этим «кто» станет он сам – пока он уверен, что действует в угоду собственным желаниям и эгоизму, ничего не помешает ему двигаться к поставленной перед собой цели. Он еще раз посмотрел на полку. Пусть между 01743 и 01750 ничего не было, но пока он жив, пока будет жива память о совершенных им поступках, отсутствие папки, подтверждающей его существование, было совсем неважно. Потому что жизнь Трафальгара Ло была лучшим подтверждением того, что сделал этот удивительный человек.