Все дороги ведут в...

Я откинулся на спинку скрипнувшего сидения и уставился в окно, созерцая все красоты Аризоны. Одни лишь бесчисленные карьеры и огромные валуны из красного песка, настолько красные, что на солнце они кажутся пылающими. Куда ни глянь — кругом пусто и тихо, и это немного сводит с ума. Если бы мне довелось убить кого-нибудь, идеальнее места, чем подобная трасса, я бы не нашел. Кричи, не кричи — никто не услышит. В этот раз за рулем был Майк, и мне можно было в кои-то веки расслабиться. Прекрасные пейзажи очень скоро мне наскучили, и я прикрыл веки в надежде вздремнуть. Но сон совсем не желал приходить, поэтому я просто сидел с закрытыми глазами и вслушивался в шум двигателя и вообще в каждый шорох, скрип и стук. Было как-то скучно ехать в полной тишине. Тут Дернт многозначительно цокнул и закопошился. Я приоткрыл один глаз, чтобы взглянуть, что же он там творит. Мой друг, пристально глядя на дорогу, одной рукой держал руль, а другой крутил колесико радио в поиске нормальной станции. В итоге ему удалось найти лишь какую-то детскую программу, где детей учили алфавиту. Мы же не стали отчаиваться и совсем скоро начали подпевать женскому голосу, не по-детски пищащему о домике, в котором живут веселые буквы. — А куда мы, собственно, направляемся? — поинтересовался вдруг Тре, учитывая, что мы проехали уже половину маршрута. Я достал карту и ткнул ее в Кула. — Мы едем по одной из старейших трасс Америки, полностью пересекающей ее. Это знаменитая трасса 66. Вот он, дух свободы и бунтарства! — А еще многочисленных легенд и небылиц, — без особого энтузиазма прибавил Майк, поворачивая руль. — Да, вот ты слышал легенду о девушке-призраке в белом, просящей водителей подвести ее, или о горящем грузовике… — я старался говорить устрашающим голосом, как в ужастиках. — Так вот, все это водится здесь, на трассе 66. Кто знает, может, нам посчастливится, и мы сами убедимся, что девушка-призрак или тот же грузовик не сказки. — Ой, да ну тебя, — махнул рукой Тре. — Ты так и не сказал, куда мы едем. В этой твоей карте ни черта не понятно. Я вздохнул и закрыл глаза. Как же все-таки иногда бывает трудно с нашим барабанщиком. — Сначала нас ждет музей, посвященный этой трассе, и не смей говорить, что там будет скучно только потому, что это музей. А потом мы отправимся к Глен Каньону. — Ладно, — ответил Кул, шурша пакетиком с какой-то не очень съедобной дрянью. — Что бы это ни было, звучит не так уж и плохо. Я вновь посмотрел в окно. Только сейчас я понял всю эпичность нашей поездки по Аризоне. Ведь здесь, мать вашу, когда-то жили наши предки, племена бесстрашных индейцев. Спокон веков эти земли заселяли американцы. Нет, не толстые от фастфуда парни, читающие комиксы, и не кудрявые негры, властвующие над бедными и опасными районами Детройта. А именно коренные американцы: Апачи, Пуэбло, Мохаве, Навахо. Помню, как с замиранием сердца слушал обо всех этих племенах от учителя истории. Хотя историю я откровенно ненавидел, за эту тему у меня стояло «хорошо». — Эй, Майк, а ведь это могло быть знаком. Вселенная подала тебе сигнал, — вдруг заговорил Тре. — Какой еще сигнал? — Ну как же? — возмутился Кул. — Я о твоей едва не случившейся свадьбе. Вдруг это был знак, что тебе пора жениться? Возможно даже, что именно на этой Джуди. О, а вдруг она твоя судьба! Я прыснул. Но, если подумать, эта теория имела право на существование, по крайней мере, в голове Тре. — Фрэнк Эдвин Райт, ты идиот, понял? — отчеканил Майк, но, не в силах противостоять нашему заразительному смеху, тоже начал хохотать. Я смеялся и думал, что к концу этого путешествия у нас должна будет накопиться целая куча таких вот сумасбродных историй, которые вскоре превратятся в отличные воспоминания. Ведь ради них и стоит путешествовать. Солнце уже давно перевалило за полдень, когда мы подъехали к музею. Признаюсь, это потрясающий музей с кучей всякого раритетного барахла, заставляющий визжать от восторга каждого любителя старины. Даже Майк и Тре, похоже, были довольны этим местом. Со стороны музей выглядел как очень старая бензозаправка. Вокруг здания то тут, то там расположились полуразвалившиеся и ржавые автомобили. Но был здесь и весьма ценный экспонат — огненно-красная «Шевроле» с откидным верхом, и скорее всего, даже в рабочем состоянии. За такую тачку на аукционе можно было бы отвалить нехилую сумму. Да и сам музей прямо-таки разил стариной и раритетностью, окруженный тощими кактусами и поржавевшим металлоломом. Стены были сплошь увешаны всякими табличками и надписями. — «Хиппи должны входить через черный вход» — прочитал Тре одну такую выцветшую табличку, приставленную к запылившемуся окну. На заднем дворе валялось еще больше рухляди, бывшей когда-то элитными автомобилями и сельскохозяйственной техникой, а внутри антураж музея оказался не хуже, чем снаружи. Черт, там было столько всякой всячины, что у меня разбегались глаза. Да-а-а, вот тебе и бензозаправка. — Смотрите-ка, — позвал нас Дернт к дальнему углу помещения. В куче безделушек и фотографий я заметил карту мира, а вокруг нее — деньги. Бумажные банкноты различных цветов и размеров, каждая приколота кнопкой определенного цвета. А в самой карте торчали такие же разноцветные флажки. — Это деньги со всего мира, — заворожено произнёс я. — Мило.

***

— Следующая остановка — Глен Каньон! — крикнул я что есть мощи и запрыгнул на сиденье второго пилота. — Что это ты на себя нацепил? — А, это, — с ноткой превосходства и гордости поправил я ковбойскую шляпу, — в сувенирной лавке купил, не удержался. — Ну что ж, — ответил, заводя автомобиль, Дернт, — погнали, маленький ковбой. Надеюсь, мы успеем доехать дотемна, — уже более тревожно произнес он. Нет, мы не успели. Солнце, на удивление, очень быстро скрылось за горизонтом и нам пришлось припарковаться прямо у дороги. По моим предположениям до Глен Каньона нам оставалось совсем немного, но ехать в темноте было опасно, здесь заблудиться в два счета, если учесть, что дороги толком и нет. Поужинав полуфабрикатами с привкусом бензина (еда тоже покупалась на исторической бензозаправке), мы стали укладываться. Машина Стива оказалась тесной для ночлега троих парней, но спать под открытым небом в пустыне никто не решился. Как и в любой среднестатистической пустыне, ночи здесь были безумно холодными. Я лежал, укутавшись в дырявое покрывало и стучал зубами от холода, прежде чем смог уснуть. Мне снилась все та же пустыня и индейцы, гонящиеся на «Шевроле» за ковбоями. При этом они стреляли в них из ружей, а ковбои почему-то выли, как… — Койоты! — разбудил меня крик Тре. И вправду, вой мне не приснился. За чередой копошения и грохота в салоне загорелся свет, и я увидел до смерти перепуганное лицо барабанщика. — Выключите свет, — пытаясь сохранить остатки сна, недовольно протянул Майк. Я же успешно игнорировал их обоих, делая вид, что сплю. — Ты слышал это? — Где? — Здесь. — Что? — Это! — Когда? — не выдержал я. — Когда вы уже угомонитесь? Тре, ты делаешь больше шума, чем эти койоты. Выключи свет и заткнись уже. — Но они… — Они тебя не достанут, сто лет ты им нужен. Попалась бы мне такая верезгливая жертва, я бы предпочел умереть голодной смертью. — В самом деле, Тре, ты же не на улице спишь. Кул сидел и смотрел в одну точку, будто ему в голове нажали на кнопку «Пауза». — Знаешь, я не поленюсь встать и самому выключить этот гребаный свет. Спокойной, блять, ночи.

***

Я подошел слишком близко к обрыву, еще один шаг — и можно покупать место на кладбище. Но я не мог ничего с собой поделать, эта красота из красного песка и камня, причудливые формы которого столетиями вытачивали ветер и вода, манила меня к себе. Прекрасный, не тронутый человеком, Глен Каньон. Это как раз одно из тех мест, где ощущаешь всю беспомощность человечества против природы. Вот стоишь тут, такой крохотный в окружении огромных скал. И понимаешь всю свою мизерность. Кто ты такой? Да никто, лишь крохотный муравей в огромном водовороте времени и событий. Правда, некоторые считают себя чем-то более значимым, но все равно остаются тем же насекомым. И будь ты хоть всемирно известной звездой или президентом, сдохнешь так же, как и другие. Ты утонешь во внезапно появившейся луже, или же тебя раздавит что-то большое. На крайний случай, тебя просто сожрет муравьед. — Смотрите, я похож на горного козла. Что за хрень? Впрочем, как всегда. Я обернулся и глянул на Фрэнка, прыгающего через небольшие щели в скале. И правда козел, что тут сказать? Я, было, решил проигнорировать его и вернуться к своим философским размышлениям, но какой в этом прок, если от них все равно лучше не станешь и дольше не проживешь? — Лови момент! — крикнул я и присоединился к веселью.