Забрать самое ценное у Хидана

Как коротает вечера великое зло между реализацией планов по захвату мира? Всё просто - они рубятся в карты. И вот, сегодня все собрались в логове Акацук и во избежание мочилова между шиноби-отступниками, Конан собрала их на общей кухне и принесла колоду карт. И треснул мир напополам, дымит разлом, И льется кровь, идет война Добра со Злом, И меркнет Свет, в углах паук плетет узор…       Именно так со стороны выглядела их игра в карты. И вот, под громкие маты Хидана, партия была окончена. Конан сидела и усмиряла всех членов организации улыбкой победителя. — Не честно! Это наебалово! — заголосил единственный оставшийся с веером карт в руках Хидан. — Итачи вон по-любому шаринганом своим карты у всех пропалил. — Учиха только надменно фыркнул, но, опомнившись, «выключил» шаринган. — Не ори, мы заранее договаривались. Так что молчи и слушай Конан, — шикнул на него Пейн. — Хида-а-ан, ты проиграл. — довольно растягивала каждое слово Конан. — Да, блять, я уже понял! — Хидан был явно огорчен своим фиаско на фоне остальных членов организации. — И ты, как и договаривались, беспрекословно исполнишь мое желание? — прощупывала почву на подвох девушка. Язычник же оглядел присутствующих заседателей и по их лицам понял: надо соглашаться. — А у меня есть выбор, ёбаный насос?! — развел он руками. — УРА!!! Тоби не проиграл! Тоби не дурак! Хидан-сама тупее Тоби, я всегда это знал! — до чудика в рыжей маске только дошел результат игры и он от всей души веселился, бегая по кухне и размахивая руками в разные стороны. — Не пиздеть была команда! — пытался урезонить источник раздражителя Хидан, но тот явно не реагировал. — Сука, заткнись, жертва! Ты не бессмертный, в конце концов, — рявкнул он на Тоби, когда тот пробегал мимо него. Паренек тут же притих, уселся на свой цветочный стульчик в углу комнаты и продолжил тихо посмеиваться. — Вот видишь, даже ребенок признает, что ты даун, — усмехнулся Какузу. — Иди нахер, — премило улыбнулся Хидан. — Идите вы все. — Ну что, ты готов расстаться на месяц с самым ценным для тебя? — зловеще зашептала Конан. — Косу не отдам, — поджал губы, как ребенок, у которого хотят отнять любимую игрушку, Хидан. — На кой черт мне твоя коса сдалась? — ухмыльнулась девушка. — Я хочу нечто более ценное… — голосом Сатаны, которой пришел за «невинной» душонкой Хидана, продолжала она. — Алтарь тупо вытащить не сможете, — безразлично пожал плечами Хидан, уверенный в своей правоте. Действительно, хотел бы он посмотреть, как, скажем, Кисаме и Итачи будут выкорчевывать его алтарь — смешно. А если это будет Дейдара? Он же взорвет его к чертям — страшно. А если Какузу? Этот хрен найдет как и куда его продать, так что этот кандидат тоже не радует. — А я и не об алтаре, — продолжала коварно улыбаться синеволосая. — Я говорю о самом ценном в твоей жизни… О матах! — эффектно завершила интригу девушка, явно довольная собой. — Да вы опиздоумели! — лаконично возразил последователь Джашина. — Ты должен желание, забыл? Желание вступает в силу сейчас, — девушка уже не смотрела на проигравшего, она усердно мастерила что-то из бумаги, а ее руки мерцали чакрой. — Но Конан, МЕСЯЦ! Хотя бы неделю, — начал умолять язычник. Он уже думал, что лучше бы досталось алтарю, чем его словарному запасу. — Это же я месяц говорить вообще не смогу… А если я не выдержу?! — А ты отлично придумала, — воодушевился Кисаме. — Хоть отдохнем от его трёпа. — Рыба, не булькай, — огрызнулся парень, сердито сложив руки на груди. Но переборщил с сердитостью и чуть не свалился со стула, не удержав равновесие и запутавшись в нем ногой. — А вот эти часы помогут нам следить за тем, каким паинькой ты будешь в этот месяц, — Конан поставила на стол смастеренные ею песочные часы, вместо песка в которых были мелкие кусочки синей бумаги, — С каждым твоим матом будет падать по одному кусочку бумаги. Так что, выйти из логова и от души проматериться на заек у тебя не получится.       Хидан сидел, как пришибленный, он потерял не много ни мало смысл жизни на месяц. Ему фактически запретили говорить. Объявили самого Хидана вне закона. Акацки поняли, что шоу на сегодня закончено и стали медленно расходиться, кто-то сочувственно похлопывал его по плечу, желая удачи, а кто-то, как Какузу, уже принимал ставки на то, сколько продержится Хидан. В то, что язычник выполнит условие, верил только Пейн, он даже сделал на это ставку: пообещал освободить душонку Какузу из своего распоряжения. И лидер был уверен, что выиграет, ибо на его стороне был вечный принцип лидеров: доминируй, властвуй, унижай. Этими методами он и надеялся удержать Хидана от сквернословия.       А Хидан… О чем думал он? Все просто, он напряженно размышлял о том, можно ли ему материться мысленно? И судя по тому, что еще ни одна бумажка из часов не просочилась вниз, это право Конан оставила за ним. Кстати, только она еще и оставалась в комнате. Когда все парни покинули кухню, Конан встала и направилась к холодильнику за мороженкой, довольно мурлыкая себе под нос веселую песенку. Хидан сверлил её гневным взглядом, все его планы на день как-то резко позабылись. — Что? — непонимающе подняла брови девушка, отправляя столовую ложку мороженого с бугром в рот. Хидан молчал, но в его несчастных глазах читался риторический вопрос: «КАК?» — Обычно, — пожала плечами девушка. — Это не так сложно, уверяю. Попробуй складывать оригами — это успокаивает. Но совет Конан пришелся не кстати, и девушка это поняла уже в следующую секунду по сменившемуся взгляду малиновых глаз.       Хидан не матерился, но вполне уже был готов возместить это одним маленьким кровавым убийством. Девушка пожала плечами и, прихватив ведерко мороженого, выскользнула за дверь, которая была возле холодильника. Проходить возле парня ей как-то не особо хотелось.       «Зачем лишний раз давать ему соблазн сорваться?» успокаивала себя Конан, шагая по коридору и нервно поедая мороженное. Уже в первые минуты оказалось, что молчаливый Хидан был куда страшнее вечно матерящегося. Но прекращать эту игру она не собиралась до победного конца.