Не суй нос не в своё дело
20 февраля 2020 г., 23:28
Он всё знает — повторял Арчер про себя, минуя улицу быстрым шагом, старательно поправляя без того высоко сидящий воротник — Или же в самом деле не понимает, в чём дело? Быть может, не о чем беспокоиться?
Сердце в груди у мужчины бешено колотилось, а сам он, свернув в тёмный переулок, едва пытался отдышаться, облокотившись плечом о старую кирпичную стену. До сих пор ему казалось, что назойливый детектив стоит за спиной, нависает над ним и следит за каждым шагом — Фрэнк Арчер всегда слыл аккуратным в каждом действии офицером, так что ошибок допускать было нельзя. В конце концов, Такер наверняка уже избавился от тела, а других улик против него вряд ли найдётся — придётся предупредить Ческу о том, чтобы она держала рот на замке, но это всё потом, всё потом…
С чего бы — Арчер громко фыркнул абсурдности своих мыслей — этому прохвосту вообще догадываться о том, что убийца мёртв? Сказано ведь вполне конкретно — пропал, сбежал возможно. Если нет трупа, значит и факт смерти установить невозможно, ведь так?
И всё же, в животе у полковника зарождалось мерзкое предчувствие беды, как случается перед грозой: знакомый узел затягивался всё туже в районе желудка, а лёгкие проседали ниже, не в состоянии дать ему вдохнуть как следует. Голова начинала болеть, но это Арчер спешно (и весьма удобно) списал на изменения в погоде — дождь накрапывал мелко, в следующее мгновение вновь набирая силу. Нужно скорее возвращаться домой — решил военный и вздохнул тяжело, оглядываясь по сторонам — не следит ли кто? Конечно же, по близости не оказалось ни души: ни случайного прохожего, ни дамочки с пёстрым зонтиком, ни внушающего чувство беспокойства детектива Вальтера, пропади он пропадом.
Сначала Фрэнк намеревался добраться до дома пешком, но головная боль становилась всё сильнее — теперь уже не лёгкое покалывание, не пульсация в висках. Перед глазами у мужчины поплыло от приступа мигрени, а мир потерял привычные очертания, смешиваясь в единую серую массу. Шум в ушах нарастал параллельно, похожий на комариное пищание и позже на гул старого ржавого мотора.
— Чёрт, — громко выругавшись, Арчер, чуть не потеряв равновесие, впился подушечками пальцев в гудящие виски — не помогло, болевые ощущения лишь усилились, и страданиям мужчины не было видно конца и края.
— Мистер, вы в порядке? — послышалось обеспокоенное сбоку, только мужчина всё равно не мог разглядеть подоспевшего к нему на помощь гражданина. Среднестатистический, ничего необычного — костюм тройка, потрёпанное пальто, шарф. Фрэнк, кажется, расслабился, не обнаружив в нём черт не самых приятных своих знакомых, — Мне сопроводить вас в больницу или вызвать скорую?
— Всё… нормально, — с некоторым нажимом на последнее слово отозвался мужчина, не без труда выпрямляя спину — на него словно свалился тяжкий груз, не дающий как следует расправить плечи, — Я, пожалуй, пойду домой. Спасибо за помощь.
— Позвольте, — новоявленный спаситель оказался настойчивее, чем предполагал военный (и, признаться, вызвал неконтролируемый приступ раздражения), — Где вы живёте? А если упадёте где-нибудь?
Понимая, что отделаться так просто не получится, Арчер сосчитал до десяти, боясь, что если собьётся, то сорвётся на крик, а после процедил с вымученной, больше похожей на гримасу улыбкой:
— Со мной всё в порядке, — несмотря на напускную вежливость, глаза мужчины зло сощурились. С долей недоверия, стоило незнакомцу невзначай коснуться его руки, чтобы помочь идти, — Я просто заработался, сейчас пойду домой и…
— Может, тогда на работу? — перебил не в меру сговорчивый прохожий, без предисловий сцапав офицера под локоть так, что тот и пикнуть не успел, — Вы где работаете? Недалеко?
Пелена перед взглядом не позволила закатить глаза, чему Фрэнк отчасти был благодарен — не стоит нарываться на неприятности, хотя, он всё же считал, единственная неприятность на сегодня трогала его предплечье с таким видом, будто имела на это полное право. Однако спорить с гражданином в потёртом шерстяном пальто военный не нашёл в себе сил.
— В Центральном штабе.
— Ого, — рот собеседника изумлённо открылся, образовав почти идеальный круг — овал, на худой конец, — Военный? Ваши наверняка в курсе, нам стоит обратиться к ним?
— Нет, — слишком громко возразил Арчер, и с другой стороны улицы неприметная пожилая дама чуть не выронила пакет, возмущённо ругнувшись.
От одной только мысли, что вновь придётся столкнуться с коллегами, принимать мерзенькие, лицемерные выражения скорби или, чего доброго, ощутить на себя неприлично заинтересованный взгляд параноика Вальтера, мужчину замутило с новой силой. Прежде чем ему стало хуже, полковник, отважившись подыграть выбравшему роль спасителя мужчине, вцепился тонкими пальцами в чужое запястье, тотчас выдавливая из себя максимально просящую улыбку, на которую он только был способен в подобной ситуации. Заглянул в глаза заискивающе:
— Я хотел бы попасть домой, как можно скорее, — и не прогадал. Пришелец тут же пришёл в неописуемый восторг — природу этого самого восторга Фрэнк понимать отказывался. Возможно, искал пути подмазаться к кому-нибудь из управления, или просто самоутверждался таким образом. Неважно.
Важным оставалось то, что горе-помощник поволок еле перебирающего ногами Арчера к автомобилю и помог забраться в нагретый кожаный салон. «Могло быть хуже» — с некоторым облегчением промелькнуло в усталой голове, и офицер позволил себе обмякнуть на сидении, скороговоркой пробормотав нужный адрес. Сколько бы денег фюрер не вкладывал щедрой рукой в имущество штаба, ни один служебный автомобиль не сумел бы потягаться с уютом частного качественного авто: здесь, поверх натуральной, мягкой донельзя кожи, водитель расстелил шерстяные пледы, так что Фрэнк, успевший изрядно замёрзнуть и промокнуть под проливным дождём, уже спустя пять минут почувствовал спасительное тепло в онемевших конечностях. Кроме того, из радио доносились нежные, немного хриплые звуки женского оперного вокала — мужчина питал слабость к опере, погружаясь каждый раз в детство, едва услышав строчки из любимых произведений своей покойной матушки.
«Слишком хорошо для дня такого уровня паршивости» — еле подавив зевоту, успел подумать военный, располагаясь безо всякого стыда поудобнее.
В салоне пахло чем-то сладковато-пряным, отдалённо напоминающим корицу и сливочный кофе. Вопреки стереотипным представлениям о водителях, табака мужчина не почувствовал. На его счастье, шофёр достаточно быстро уяснил важность молчания, потому, будучи за рулём, не отвлекал пассажира неудобными вопросами — до дома полковник добрался, пребывая в полудрёме.
— Благодарю, — отозвался он басисто спросонья, тут же полезший за портмоне в карман, чтобы заплатить водителю, — Вы меня здорово выручили.
— Не нужно, — прохожий рассмеялся, махнув небрежно рукой в сторону военного, и тот, всё ещё сомневаясь, сунул бумажник обратно, — За помощь деньги не берут. Выздоравливайте, мм, как вас по званию?
— Полковник, — с некоторой, свойственной ему в столь неловких ситуациях заминкой, отозвался офицер. После, подумав ещё пару секунд, добавил, — Фрэнк Арчер.
— Берегите себя, и до свидания, полковник Арчер, — водила шутливо попытался отсалютировать ему, но получилось скорее нелепо. Впрочем, Фрэнка это ничуть не раздражало, даже позабавило.
— И вам всего доброго, — выбравшись из салона, мужчина с сожалением вздохнул — холодный воздух резко ударил его по лицу, а мерзко накрапывающий дождь напомнил о себе противным холодком на щеках, вмиг онемевших от порыва ветра.
Благо, до подъезда оставалось совсем немного, так что Арчер уже успел представить, как разденется, встретит Кимбли и вместе они, возможно, пойдут куда-нибудь развеяться — от подобных мыслей стало не по себе. Когда это полковник вообще задумывался о развлечениях, тем более, находясь вне штаба? К сожалению, думать о приятном не получилось долго: прежде чем замёрзшие пальцы успели бы сомкнуться на дверной ручке, кто-то резко схватил его за плечо, сжимая до боли, а после развернул к себе лицом, вжав грубо спиной в стену.
— Какого чёр… — Фрэнк Арчер обомлел, широко распахнув глаза.
Перед ним маячило бледное, искажённое злобным триумфом лицо детектива Вальтера.
Твою же мать, мысленно закончил прерванную мысль полковник, одними губами извергая такие грязные ругательства, которых дембеля не слышали ни разу ни от одного, самого всклочного сержанта в части. Тем не менее, Вальтер был бы совсем идиотом, если бы не сумел прочитать по его взгляду, что именно Фрэнк чуть не выпалил вслух. Стаж и профессионализм, вкупе с полным отсутствием понятия личного пространства, заставили следователя растянуть губы в полной презрения улыбке: именно так, подумалось офицеру, смотрят хищники, загнавшие в угол, после томительного преследования, свою жертву.
— Ради всего святого, Арчер, — произнёс тот тихо, но яд буквально сочился из каждой щели между его крупными зубами. Мужчина ощутил на коже чужое сбитое дыхание и запах чего-то затхлого — как из подвала, тотчас догадался он, и холодок осознания резво пробежался вдоль напряжённых, вжатых в кирпичную кладку лопаток, — Не надо выражаться. Я не успел с вами договорить. И очень жалею об этом.
— Что вам нужно от меня? — всеми силами пытаясь сохранить окончательно убитое произошедшим спокойствие, прошипел военный. Будучи хладнокровным человеком, он не попытался вырваться из хватки, решив найти более подходящий момент для ответного удара, — Кажется, я сказал всё, что знаю — этого мало? Хватит меня держать уже.
Подумав немного, детектив разжал пальцы, но не позволил офицеру уйти, так и продолжая притеснять того к стене. Густые брови недобро хмурились. Тут и дураку стало ясно, что Арчеру он не доверяет. Ни на йоту.
— Вы выглядели слишком нервным при нашем разговоре.
— У меня умерла сестра, — холодно отозвался Фрэнк, в голосе его прозвучала сталь, — Это очевидно.
Вальтер издал глумливый смешок.
— О да, и я, признаться, почти поверил в то, что подавленность вызвана исключительно смертью вашей сестры. Однако, — сыщик подался вперёд, будто боялся, что их могут подслушивать. От него пахло влагой и выдержанным коньяком. Пьян? — Я только что был в штабе. Как вы и сказали, молодая секретарша подтвердила, что вы приезжали забрать документы, но знаете, что странно? — он сделал паузу, словно давал полковнику подумать.
Перебирая все возможные варианты, Арчер еле сдержал себя, чтобы не выдать ничем зарождающейся против воли тревоги. Позволил детективу продолжать.
— Доступ к камерам есть только у руководителя следственным отделом. Кроме вас, никого в тот вечер, когда пропал подозреваемый, в штабе не находилось. Если бы он, по первой версии, взломал замок и сбежал сам, дверь осталась бы открытой. Так?
— Так, — неохотно согласился Фрэнк, начиная с ужасом понимать, к чему клонит оппонент.
— Камера была закрыта, — торжествующе завершил монолог Вальтер, распрямляя спину. Триумф с его лица всё не желал сползти, — Как же так получилось?
— А я откуда знаю? — напустив на себя оскорблённый вид, Арчер почти с обидой дёрнул плечом, — Знаете ли, меня сейчас куда больше волнует организация похорон. И то, когда ублюдка поймают и казнят.
— Но-но-но, — в который раз перебил сыщик, поднеся указательный палец к чужим губам и призывая к молчанию, — Вы только что о чём-то говорили с личным адвокатом семью подозреваемого. И вышли из его автомобиля. Зачем?
«Адвокатом?» — Фрэнк чуть не задохнулся от возмущения, но не подал вида.
— Я видел его впервые в жизни, — выпалил он, наконец выворачиваясь из захвата, — Этот человек всего лишь предложил свою помощь и подвёз меня до дома. А вам, — мстительно отозвался Арчер, отпихивая от себя чужую руку, — Стоило бы протрезветь. Вы не в состоянии со мной разговаривать, не находите?
Действительно, Вальтер пребывал в нездоровом возбуждении, и теперь уже запах перегара читался яснее. Возникла безумная идея вырубить его и бежать в дом поскорее — полковник одёрнул себя, прекрасно осознавая тяжесть последствий такого поступка.
Впрочем, сыщик отступил сам, взгляд его на мгновение стал потерянным, а после он, казалось, начал жалеть о проявленной резкости.
Фрэнк не был бы собой, если бы не воспользовался моментов, спешно открывая тяжелую дверь и скрываясь за ней, предварительно хлопнув перед лицом надоедливого детектива.
***
— Что-то здесь не сходится, — мужчина, стянув с себя шляпу, видавшую лучшие времена, раздражённо бросил ту на вешалку и принялся нервно расхаживать по кабинету, привычно сцепив запястья за спиной, — Я, чёрт возьми, почти его прищучил, но что-то опять пошло не так. Вообще-то, старший детектив Максвелл Вальтер редко ошибался. Природа наградила его поистине звериным чутьём, и коллега, грузный клерк лет сорока с лишним, вжал голову в плечи, высказывая своё предположение: — Может быть, ты ошибся? Тотчас густые брови сыщика грозно изогнулись, а сам долговязый мужчина опасливо навис над подчинённым, уперев ладони с хлопком в жалко скрипнувшую столешницу. Серый плащ делал его фигуру более габаритной, пряча худобу: — Ты за кого меня принимаешь? — фыркнул он, недовольно поджав губы, и тень следователя закрыла собой сидящего за столом секретаря, — Я больше двадцати лет гоняюсь за преступниками, мне ли не знать лучше? — Макс, — крайне робко выдохнул клерк, и его водянистые глаза влажно сверкнули, пока он тревожно перекладывал отчёты с места на место, будто пытаясь отвлечься этим. Или абстрагироваться от тяжёлого взгляда своего начальника, — Я понимаю, что всё это выглядит крайне подозрительным, но постарайся посмотреть на это отстранёно. У мистера Арчера случилось горе. В конце концов, он всегда прилежно трудился в судебном отделе — думаешь, это он похитил убийцу? — Или прикончил, — мрачно прервал его детектив. Несмотря на напряжение, отношения между следователями оставались товарищескими — ни один работник канцелярии не стал бы открыто перечить Вальтера, и уж тем более обращаться к нему на «ты». — Макс, — почти простонал собеседник, чуть не приложив себя по лбу массивной папкой с бумагами, — Зачем Арчеру похищать… ну или убивать человека, которого он всё равно приговорил бы к смерти на суде? Он не настолько безумен, даже фюрер на его стороне. — Ничего ты не понимаешь, — Вальтер выглядел разочарованным. Давя растущее в нём раздражение, сыщик отвернулся от письменного стола и принялся сверлить злым взглядом угол комнаты, — Дерек, найди мне его личное дело. Мужчина по имени Дерек вскинул жидкие, мышиного цвета брови, во все глаза уставившись на начальника: — Подсудимого? — тупо уточнил он, рассеянно протянул пухлую, как у ребёнка, с короткими пальцами руку к стеллажу. Кажется, Максвелл потерял всякое терпение, недобро зыркнув в сторону собеседника, а во взгляде его читалось — «ну как же ты не понимаешь, идиот?» — Да нет же, — нервно повысил он голос, в два шага преодолевая расстояние, разделяющее его и набитый доверху архив, — Арчера, конечно. — Арчера? — несмотря на то, что на потном лбу клерка не осталось места, тот проявил чудеса мимики, вздёрнув брови ещё выше. Вид у него при этом создавался откровенно глупый, — Зачем тебе дело Арчера? С чего ты вообще взял, что ты найдёшь там что-то полезное? — Да с того, дубина, что ему явно есть что скрывать от нас, — не дожидаясь, пока Дерек бросится выполнять столь странное, абсурдное почти поручение, старший детектив сам принялся разгребать с остервенением папки. Он почти полностью протрезвел, хотя всё ещё пребывал в возбуждении, — И плевать я хотел, что фюрер за него ручается, понял? На это секретарю нечего было возразить, так что он, тяжело вздыхая, уткнулся в свою крайне нудную работу, позволяя Вальтеру чудить дальше — тот всегда слыл несколько странным, несмотря на солидный стаж и уйму раскрытых дел, с которыми никто не смог бы справиться так, как справлялся он. Прошло ещё по крайней мере пятнадцать мучительных минут, за которые Максвелл проштудировал от и до порядка шести забитых полок, опрокинул несколько ящиков, ругаясь себе под нос. Наконец, с победным смешком, мужчина выудил из дальнего отсека скромную на вид папку, подписанную каллиграфическим почерком. Всё с тем же энтузиазмом, с которым горели глаза следователя, тот вёл кончиком ногтя вдоль выцветших строк — похоже, конкретно этот документ давно никто не брал в руки, и Вальтер чувствовал, что находится всё ближе к разгадке. — Ага, — наконец издевательски пропел он, с грохот опуская ценный документ прямо на стол вздрогнувшего от неожиданности клерка, — Прилежно трудился, говоришь? А что ты скажешь на это? — детектив победно ткнул указательным пальцем в мелкие строчки. Нацепив на нос круглые очки в позолоченной оправе, Дерек сощурился, пробежался взглядом по предложенному материалу и непонимающе уставился на шефа: — Ерунда какая-то, — буркнул он, отодвигая от себя папку с таким отвращением, будто та только что сгнила прямо в его руках, — Ты бы ещё школьные дневники полковника искать полез. — Как ты не понимаешь? — ноздри сыщика раздувались гневно — то, что секретарь не воспринимает его находку всерьёз, сильно подбивало чувство собственного достоинства, — Читай внимательнее, Дерек, читай, — он с завидным упрямством сунул папку обратно, и собеседник отодвинулся спиной к стене, — На первом курсе в военной академии избил однокурсника на виду у всей группы, после перевода в Центральный штаб, чуть не попал в психиатрическую больницу за то, что выстрелил из маузера в окно своего временного начальства. Ты видишь, Дерек? — Это в каком году было? — устало поинтересовался клерк, массируя переносицу. Вальтер показал на дату записи в верхнем углу страницы — секретарь ругнулся тут же: — У него в декабре отец погиб, что тут удивительного? — водянистые глаза сощурились, — А про то, на первом курсе — какая разница, что там мальчишки не поделили? Зачем раздувать из мухи слона, Макс? Но детектив уже его не слушал, пряча ценные бумаги себе за пазуху — вообще-то, это было против правил, но порой ситуация требовала перестать придерживаться их. Так думал сам Вальтер и оправдывал себя. — Да, и из-за того, что мальчики поссорились из-за ерунды, эта запись красуется в личном деле, — с максимально возможным сарказмом заметил Максвелл, беря шляпу с вешалки и собираясь покинуть кабинет, — Мне нужно ещё раз убедиться во всём, я поговорю с его коллегами, знакомыми, а потом отправлюсь на похороны мисс Арчер. — Ты чёртов параноик, — слабо, так, что его уже не услышали, протянул клерк. Однако дверь за Вальтером уже закрылась.***
До того момента, как сознание едва не покинуло Фрэнка Арчера на улице, мужчина думал, что хуже сегодня ему уже не станет. И как же он, чёрт подери, ошибся — после разговора с детективом, военный чувствовал себя так, словно ему вылили ведро помоев на голову. От обиды, от поднимающейся с новой силой тревоги, хотелось лишь забиться в угол и не видеть никого больше. Лучше — сбежать отсюда, сменить документы и найти себе наконец спокойную, лишённую необходимости общаться с идиотами работу. Возможно, как лет десять назад, Арчер смог бы варить кофе в одном из баров, или, взяв пример с покойной матушки, играть на пианино в дорогом ресторане, где постоянные клиенты знают о нём лишь сценическое имя — что-нибудь неброское, никак не связанное с его личной жизнью. Казалось, что день безнадёжно испорчен, и от мысли уйти куда-нибудь развеяться не осталось и следа. Но он совсем забыл о том, что Кимбли, всё это время ожидающий дома, вылетел на встречу, тут же, отбросив всякое стеснение, сжав полковника в крепких (слишком интимных для дружеских) объятьях: — Фрэнк, твою мать, — без всякого притворства воскликнул он, похлопав того по спине, — Я чуть с ума не сошёл, ты где пропадал? В иной ситуации, попади он в такой захват, Арчер уже потянулся бы за оружием — сейчас на душе у него, на удивление, полегчало, будто камень с груди свалился, и мужчина сам неловко приобнял алхимика в ответ. Взгляд голубых глаз потускнел всё равно. — Всё в порядке, — соврал он, решив, что про встречу с Вальтером говорить не хочет. Да и нервировать Зольфа лишний раз — тоже, — Просто зашёл… обсудить организацию похорон, — худое бледное лицо свело судорогой, и Кимбли успел заметить это, тут же насторожившись, — Как ты тут? Ты обедал, пока меня не было? Но по одному только взгляду Багрового, присущего любому нашкодившему мальчишке, Фрэнк понял ответ без слов. И тут же вздохнул, отпрянув слегка: — Зольф, — мягко, насколько осталось сил, упрекнул он, горестно закатив глаза, — Мы же уже обсуждали это. Почему ты не слушаешься? Тот пожал плечами, мол, не знаю, как так получилось. И тут же полез обниматься снова, тычась виновато во впалую щёку носом — Арчер поймал себя на том, что чужая близость сейчас необходима ему, как воздух. Необходима, как и желание позаботиться о нём, чего раньше полковник не наблюдал в себе так явно. — Я тебя ждал, — Кимбли смутился, признаваясь в том, что действительно переживал за хозяина квартиры, а после неловко прикусил нижнюю губу — подобная ситуация для него всё ещё оставалась непривычной, понял офицер. Он до сих пор не верит в то, что кому-то есть до него, до Кимбли, дело, — А ты всё не возвращался. — Ну что же, — стараясь придать голосу некоторую рассудительность, заметил офицер, теперь сам чувствуя вину за то, что в ворохе собственных проблем совсем забыл о сожителе, — Я предлагаю, в таком случае, отужинать вместе. Не дома, — уточнил он, даже улыбнувшись слабо, едва увидел, как в предвкушении оживлённо заблестели янтарные глаза подрывника. — Ты шутишь? — восторг Зольфа сменился недоверчивостью, но он достаточно быстро отбросил это, дёргая нетерпеливо край помятой майки, — И куда же? К тому же, у меня нет денег, ты же зна… Арчер спешно помотал головой, отрезая любой возможный путь сопротивления: — Я заплачу, — настоял он, беря мужчину за руку, прежде чем успел подумать, как это выглядит со стороны — да какая разница, в конце концов, если никто не может их увидеть? — Тут есть неподалёку неплохое заведение. Идём, или я отправлюсь туда один — ещё немного, и я просто с ума сойду от всего, что произошло. Кажется, подобный вызов подействовал на Кимбли именно так, как ожидал Арчер: всё-таки, будучи офицером при высоком звании, он весьма недурно манипулировал людьми. А Кимбли, несмотря на то, что оставался себе на уме, иногда вёлся, как ребёнок, которого отвлекли от похода к врачу кульком конфет. — Так что же, — вкрадчиво отозвался Фрэнк, словно затеял очередную авантюру, — Ты в деле? Ответ не заставил ждать себя долго: — Ты, всё-таки, шутишь. Пойду, поищу, что надеть.
