Миллион бумажных звезд

Времена меняются: люди приходят и уходят, оставляя отпечаток на тысячелетней летописи Вселенной, который как ни крути не сотрешь. Люди остаются в памяти других людей, неважно, хорошими или плохими – они остаются. Даже твой самый злейший враг – и то, ты будешь рад где-то в глубине души, что запомнил его хоть чуточку. Иногда жизнь слишком коротка для бесконечности нашей памяти. Келлин сдувает прилипшую прядку со лба и тяжело вздыхает, по-прежнему глядя в потолок. В его комнате стоит густая и непроглядная темнота, лишь маленькие светящиеся звездочки на потолке улыбаются и скромно сверкают. Парень робко улыбается им и прикрывает глаза, прислушиваясь к абсолютной тишине вокруг него. Настолько тихо, что он слышит, как в гостиной на первом этаже его отец переворачивает страницы газеты, а мать стучит по клавиатуре ноутбука. Никому из них не интересно, спит ли он, и жив ли вообще. «Мы купим тебе все, что ты захочешь, только перестань надоедать отцу своей болтовней». Поморщившись, он невольно вспоминает свою жизнь за все семнадцать лет и заходится в болезненном, разрывающем легкие кашле. В уголках глаз скапливаются слезы, и парень распахивает глаза, чувствуя нарастающий ком в горле. Он пытается как-нибудь избавиться от этого надоевшего чувства ненужности, проглотить его, спрятать как можно дальше, но все же сдается, когда опухшие глаза застилает пелена жгучих слез, и безмолвно плачет. По бледному, не выражающему ни одной эмоции каменному лицу одна за другой пробегают влажные дорожки. Ты привыкаешь молчать, когда всю жизнь тебе затыкали рот, в то время как внутри горит огонь протеста. Действительно дерьмово, когда ты окружен неодушевленным, ненужным, но дорогим барахлом всю свою сознательную жизнь и думаешь, что это в порядке вещей, это и есть твоя стабильность. Проходит время, и тебя словно прошибает током: от собственных заблуждений ты даешь себе тысячи затрещин, чтобы проснуться и не совершать таких ошибок. Боль в груди медленно отступает, и парень мысленно благодарит все на свете за то, что смог перенести это в миллионный раз. Он медленно встает и, потирая глаза, идет к письменному столу. Открыть ящик. Взять папку с бумажными полосками. Закрыть ящик. Он повторяет этот ритуал ежедневно, больше десяти раз в день, и это единственное, что действительно приносит ему толику спокойствия и безмятежности. Те немногие, кто знает Келлина, скажут вам, что этот паренек либо слишком замкнут, либо вообще глухонемой. Нынешний мир настолько безобразен, что люди теряют человечность, причиняя боль другим, но не видя этого. В тринадцать у него был, как он думал, друг. Мальчик по имени Хантер, с которым он познакомился на одном из светских приемов, устраиваемых родителями. Келлин со скучающим видом жевал тарталетку и разглядывал гостей в роскошных нарядах, пока не наткнулся глазами на такого же скучающего мальчика около рояля. Он надеялся, что они поладят… И не ошибся. Мальчишки тут же сбежали в комнату Келлина и начали беситься, гоняясь за друг другом и разбрасывая игрушки, пока Хантер чуть было не опрокинул банку с бумажными звездами. – Что это? – мальчик с интересом разглядывал банку со всех сторон, пытаясь сосчитать звезды. – Я делаю их, когда мне одиноко и грустно. Хочешь, я и тебя научу складывать их? Это просто!. После того, как Келлин ловко сложил больше десятка бумажных звезд, рассказывая о них и о себе все на свете, Хантер недовольно на него покосился и ушел, назвав Келлина странным, помешанном на своих бумажных звездах чудиком. С тех пор Келлин окончательно замыкается и тайно делает больше ста звездочек в день. Разноцветные полоски одна за другой превращаются в прелестные маленькие звездочки и заполняют огромную стеклянную банку с небывалой скоростью. В темноте слышен едва слышный шорох бумаги и ровное дыхание парня, который улыбается и с закрытыми глазами заполняет банку звездами. «Еще совсем немного, – думает он. – Еще совсем чуть-чуть…» Спустя пару минут, Келлин с радостной улыбкой откидывается на пушистый ковер и тихо смеется. Он тут же вскакивает на ноги и носится по комнате, будто бы окрыленный. «Ты сделал это, Келлин!» - проносится эхом у него в голове. Он включает настольную лампу, вырывает листок из старого скетчбука и аккуратным почерком выводит слова, все так же не переставая улыбаться. Закончив писать, он тщательно перечитывает письмо и желтым маркером выделяет фразу в конце. Облегченно вздохнув, он выключает лампу и ложится в кровать, засыпая по-настоящему сладким сном. *** «Я сделал это. Сложил ровно один миллион бумажных звезд. Я слышал детстве, что если сложить определенное количество звезд, то ты можешь загадать одно-единственное желание, как бы в награду за упорный труд. На протяжении четырех лет я складывал их, забывая обо всем на свете, даже о себе. Я часто болел, и меня перевели на домашнее обучение, но я нисколько не расстраиваюсь. Миллион звезд. Подумать только! Я не прошу многого. Мне всего лишь нужен тот, кому я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО смогу доверять, кого смогу любить, и с кем я смогу поделиться частичкой моей нетронутой болью памяти. Я хочу разделить с ним остатки своей веры, надежды и тепла. Мне семнадцать лет, и это может показаться абсурдным, но я до сих пор верю в это. Для чудес не бывает возраста. Келлин Боствик Куинн». – Мальчик действительно старался, - седобородый старец в белой тунике задумчиво гладит бороду, тепло улыбаясь и глядя на спящего парня. – Как ты думаешь, Виктор? – Этот парень восхищает меня, - с искренней улыбкой замечает младший ангел, перечитывая письмо. – Прежде я не видел ни в одном человеке столько веры и боли одновременно, Отец. Виктор бесшумно присаживается на край кровати и гладит Келлина по голове, распространяя по его телу умиротворение, разливающееся приятным теплом по жилам. – Миллионы бумажных звезд – какой пустяк. Но вера и усердие делают свое дело, - кивает старец. – Отец, позвольте мне оберегать этого человека, - ангел невесомо прикладывает палец к носогубной складке спящего, и она становится глубже, как только он убирает его. – Воля твоя, сын мой. Я верю, что ты сможешь спасти этого мальчика. – Благодарю, - Виктор отвешивает глубокий поклон Создателю, и тот гладит его по мягким каштановым волосам перед тем, как раствориться светом в темноте, подобно северному сиянию. Оставшись наедине с парнем, ангел переоблачается из белоснежной туники в черные скинни, темно-фиолетовую худи с «Black Flag», черные вансы и кепку. Он моргает, и вместо света в глазах появляются темно-карие радужки с едва заметными янтарными крапинками. Глядя на спящего Келлина, он улыбается теплее и целует его в лоб, прежде чем растаять в воздухе, забирая четыре огромные банки со звездами и письмо, оставляя после себя слабые искорки и мягкий шлейф из ванильно-кофейного аромата, который любит парень.