Миллион бумажных звезд

– Хэй, Майки, - Виктор постучал в комнату младшего брата и заглянул внутрь. Увиденное вызывало у него горькую улыбку: недовольный Майк сидел на полу с аптечкой на коленях и обрабатывал ссадины, сгорбившись перед маминым зеркальцем. – Я не голоден, – бурчал он, даже не поднимая головы. Младший Фуэнтес приложил кусочек ваты с антисептиком к ране и зашипел от боли. – Святая Дева Мария, как же больно! Виктор сел перед братом и посмотрел на него, все так же ласково улыбаясь. Около пяти минут он терпеливо и весьма аккуратно помогал Майку обрабатывать раны. Закончив, он притянул брата для утешительных объятий, которые были весьма кстати для младшего. – Не так я планировал провести начало своего дня рождения в школе, - усмехнулся Майк и глубоко вздохнул. – Спасибо, Вик. – Не думай о плохом, Майки. Агрессия – обычное явление среди обделенных теплом людей. Ты можешь попытаться свыкнуться с этим, но ни в коем случае не подстраивайся под нее. По мере того, как становишься агрессивнее, ты теряешь человечность с тройной скоростью, - он погладил его по голове. – Тебе больно? Залечи раны любовью. Зол? Выплесни агрессию на что угодно, но не на людей. Не подстраивайся, слышишь? Но и не держи в себе, Майк. Если не отпускать демонов, то рано или поздно мы сами превратимся в них. Не позволяй своему внутреннему свету погаснуть, дружок, - ласково прошептал Вик и посмотрел брату в глаза. – Посмотри на меня. Хорошо, а теперь улыбнись по-настоящему, потому что я удивлю тебя. Глаза младшего тут же загорелись озорным огоньком, и на лице расцвела широкая улыбка. – Готов? Отлично… - Виктор прокашлялся. – Итак, Майкл. В этот чудесный день, день твоего десятилетия, позволь поздравить тебя, мой дорогой братишка. Мам, пап – заносите! Вик запел, и в комнату вошли родители с большим бисквитным тортом с десятью свечами. Майк просиял и тут же вскочил, подбегая к нему и загадывая желание. Он зажмурил глаза и через пару мгновений задул все свечи под аплодисменты близких. – Это же Чубакка! – засмеялся он, увидев картинку на торте. – Загляни в гостиную, чемпион! – улыбнулся ему Виктор. Каковы были удивление и восторг Майка, когда он, спустившись в гостиную, обнаружил новую барабанную установку и красный велосипед. – Это все – мое? – с дрожью в голосе спросил он, повернувшись к родным. – Велосипед от нас с папой, а установка от Вика, - улыбнулась Вивьен, прижавшись к мужу. Мальчик тут же подбежал к брату и родителям, обнимая их и шепча слова благодарности. *** – А у нас есть Пеппер? – Майк улыбнулся измазанными от торта губами. – Хочешь Пеппер, малыш? – Виктор усмехнулся и встал из-за стола, но мать придержала его за локоть: – Ночь на дворе, Виктор. Может, не стоит? Парень поцеловал мать в макушку и потрепал Майка по волосам. – Я быстро – туда и обратно. И глазом моргнуть не успеете, - с этими словами он вышел в коридор, обулся и выбежал из дома. Час. Два. Три. На следующее утро встревоженные Виктор-старший и Вивьен, не сомкнувшие глаз ни разу за ночь, услышали стук в дверь и бросились к входу. Тревога и отчаяние вспыхнули с новой силой, когда они увидели полицейского, а не своего старшего сына. – Мистер и миссис Фуэнтес? Родители Виктора? – Д-да, это м-мы… - прошептала Вивьен. Фуэнтес-старший лишь крепче обнял жену, готовую вот-вот разрыдаться от волнения и страха. Полицейский снял фуражку и промокнул лоб салфеткой. Откашлявшись и проглотив нарастающий ком в горле, он посмотрел на родителей этого чудесного паренька Виктора, в котором весь городок души не чаял. Офицеру Сиковски тут же вспомнились те дни, когда паренек помогал разгребать мусор в участке и следил за полицейскими собаками. – Я… Я приношу глубочайшие соболезнования, Винсент и Вивьен, н-но… - он вздохнул и отвернулся, подавляя непрошеные слезы. – На Виктора напали этой ночью около гипермаркета, и... – Что с моим сыном?! – внезапно закричала Вивьен и заплакала. – Мой сын, мой Виктор! – Его тело нашли час назад, - Сиковски, не выдержав, проронил слезу. – Он умер от потери крови. Миссис Фуэнтес громко зарыдала и закричала. Виктор прижал к груди жену и тихо заплакал. – Тело мальчика сейчас в морге. Мои искренние соболезнования, - протараторил офицер и поспешил в машину. Он прислонился к рулю и горько заплакал, вспоминая парня. – Мам? Пап? – шокированный Майк стоял в дверном проеме, сжав кулаки. – Что происходит? – Сынок… - мать посмотрела на него потухшим взглядом и, подозвав к себе, обняла. – Твой старший брат, он… Он… Никогда в жизни младший Фуэнтес так не плакал. В душе десятилетнего мальчика что-то оборвалось в один миг. На следующий день состоялись похороны, и Майк, наблюдая за тем, как тело его брата погружают под землю, возненавидел все земное и все те силы, что забрали его брата. Придя домой, он со злостью принялся срывать изображения всех святых со стен, истошно вопя и заливаясь слезами. Он возненавидел себя за то, что заставил брата пойти за чертовым Пеппером в час ночи. Возненавидел тех хулиганов, что оставили на теле брата около тринадцати глубоких ран, что никак не были совместимы с жизнью. Фуэнтес-младший окончательно замкнулся, стал жестоким и злым, срываясь на всех и вся. И только рядом с родными он будто бы делился болью потери и поддерживал их всеми силами. Он научился играть на барабанах, и он верил, что брат слышит и радуется его успехам. Девять лет он живет, пытаясь заполнить дыру в душе, оставшуюся с самого детства. Засыпая по ночам он порой думает, что брат задерживается на ночной смене и вскоре придет, принеся пару фруктовых стаканчиков, которые они будут есть на чердаке. Он знает, что пора отпустить брата, но вспоминая все хорошее, связанное с ним, Майк снова рыдает, привязываясь к умершему Виктору еще больше. Он просто не сможет.