Миллион бумажных звезд

– Что это было? – Келлин подходит к шокированному Виктору и берет его за руку. Поджав губы, он наблюдает в окно за тем, как Майкла Фуэнтеса увозит машина скорой помощи, а его друзья нервно переговариваются между собой в углу школы. – Виктор? Измученно вздохнув, Виктор лишь сильнее сжимает руку парня в своей и провожает взглядом машину, увозящую его брата. Майки. Его младший брат стал таким взрослым и красивым, но душа… Сколько боли и агрессии было в нем, но хуже всего то, что Майк вынужден вести себя так: запирая чувства и эмоции на замок, словно боясь показаться слабым и уязвимым. И Виктор винит себя в этом. – Келлин, прошу, давай покинем это место, – он выводит Келлина из кафетерия, а затем и вовсе из школы. Они молча идут до парка, и пройдя вглубь. Виктор обессиленно садится на скамейку. Он знает, что Келлин волнуется за него, задается кучей непонимающих вопросов и, о, святые угодники, он винит себя в том, что случилось раннее. Ангел пытается успокоить Келлина, но оставшихся сил не хватит даже на то, чтобы стать невидимым для людей или расправить зудящие крылья. Ему едва удается поддерживать человеческий облик, и если он совсем перестанет думать о себе, то о Келлине – никогда. – Ты ни в чем не виноват, Келлин, - он пытается переубедить парня, но тот попросту молчит, нахмурившись и кусая губы. – Келлин, пожалуйста, не вини себя. Парень продолжает упорно молчать, и Виктору становится плохо, не только от того, что он находится на грани упадка сил, но и из-за того, что он просто не в состоянии помочь Келлину избавиться от этой всепоглощающей вины. Он должен перестать винить себя, он должен… Виктор тяжело вздыхает и тут же притягивает Келлина в объятия, отдавая частички последних сил, чтобы рассеять его тревогу. Покинувшее его тепло теперь медленно растекается в груди спокойного Куинна, и Виктор с чистой совестью закрывает глаза, растворяясь в беспамятстве. *** – Я знал, что ты не готов для того, чтобы отправиться на Землю, сын мой, - Создатель тяжело вздыхает и смотрит на ангела. – Ты еще слишком юн и неопытен. Виктор виновато преклоняет колени перед Небесным Отцом и склоняет голову, закрыв глаза: – Я не могу оставить этого человека, Отец. Я знаю, что обязан быть с ним до конца и оберегать от всех бед. Малейшая моя оплошность привела бы его к прошлой жизни, но он счастлив, а это радует меня больше всего на свете. – Небесные существа должны отпускать свои чувства и не привязывать себя к людям, – он говорит это как общую фразу, но младший ангел прекрасно понимает, что он имеет в виду. – Я понимаю, Отец, - со смирением говорит он, но неуверенность тут же настигает его, ставя под сомнение его собственные слова. Создатель мягко улыбается ему и гладит по волосам: – Будь благоразумен, сын мой. Да пребудет с тобой Истина и Мудрость! – Благодарю, Отец, - ангел отвешивает прощальный поклон Создателю. Он встает и сразу же возвращается на Землю, морщась от неприятных ощущений в области сердца. «Пора бы привыкнуть», - замечает он с легкой улыбкой. *** Первое, что замечает Виктор, открыв глаза, это то, что он лежит в темной комнате Келлина. Тяжелые шторы плотно задернуты, и царит абсолютная тишина; Виктор переворачивается набок и видит дремлющего на кушетке Келлина, завернувшегося в махровый плед. Он бесшумно подходит к нему и гладит по голове. – Келлин? – шепчет он, ласково перебирая волосы на его макушке. Сонно разлепив глаза, Келлин еще несколько секунд вглядывается в темноту и вспоминает голос, но, как только в памяти всплывают недавние события, остатки дремы улетучиваются, и он с радостным писком бросается на Виктора, обнимая. – Ты проснулся! – уткнувшись в шею бурчит он. Виктор улыбается и обнимает парня в ответ. – Конечно, я проснулся, - он дотягивается до лампы на тумбочке, включает ее, и комната наполняется мягким приглушенным светом. – Почему ты так радуешься, и… как я оказался в твоей комнате? Келлин скептично поднимает бровь и прищуривается. – Откуда ты знаешь, что это моя комната? – только Виктор собирается что-то ответить, как парень махает рукой и обнимает друга крепче. – Неважно, я рад, что ты проснулся. Вчера в парке… - он вздыхает. – Вчера ты потерял сознание, я позвонил Джозефу, и мы привезли тебя сюда. К слову, с тобой ничего серьезного не приключилось, так сказали врачи, но я думаю, что у тебя нервное истощение, так что… – О, не беспокойся! – Виктор улыбается ему. – Я в полном порядке. – Ты уверен? – хмурится тот, оглядываясь по сторонам. Глаза Келлина блуждают по комнате и снова возвращаются к Виктору, но не заметив кое-чего, парень резко смотрит в сторону стола и, ахнув, подбегает к нему. – Что случилось, Келлин? – с наигранным интересом спрашивает Виктор, когда Келлин переворачивает все шкафы и полки вверх дном. Он не может сдержать улыбки, когда тот, всего на одно мгновение останавливается, а потом начинает прыгать и скакать, радостно пританцовывая. Выудив черную шляпу из кучи одежды, вываленной из шкафа, он надевает ее и кружится по комнате, все так же танцуя. И вновь это чувство наполняет Виктора. Но когда Келлин неожиданно прыгает на него, сжимая в объятиях, он начинает задыхаться от переизбытка радости и света. Младшие ангелы, как Виктор, являются чем-то вроде маленького сосуда для божественной силы и добрых чувств. И сейчас, когда он чувствует, что его сосуд переполняется этими чувствами, ему крайне сложно сохранить человеческий облик. Но он лишь прижимает Келлина крепче. Виктор и не замечает, как белоснежные крылья за спиной с шумом распахиваются, принося огромное облегчение. Что странно – он больше не чувствует тепла Келлина рядом с собой, и только открыв глаза ангел замечает, как парень с открытым от удивления ртом смотрит то на крылья, то на него. – Т-ты… - шепчет он, зажимая рот ладонями. – Я знал, что это не просто так, - его глаза блестят, и в следующее мгновение по щекам непрерывно начинают бежать дорожки слез. – Келлин, пожалуйста, - он пытается дотронуться до парня, но тот лишь отползает от него, качая головой. – Почему ты не рассказал этого раньше? Я… Я думал, м-мы – друзья! – Так и есть, - кивает ему Виктор. Обман. Предательство. Виктор чувствует это всеми жилами, и ему становится не по себе. Он бы поведал о себе все на свете, если бы это было возможно. И знал бы он, что когда Виктор смотрит на него, ему становится в сотню раз хуже от того, что он вынужден скрывать от него свою божественную сущность. Прятаться бесполезно, и ангел прекрасно понимает, что практически в западне. Но никто не говорил, что нельзя замести следы. Виктор решается на серьезный шаг, после которого он, возможно, навсегда потеряет связь с Келлином. Отказаться от этого милого парня – самое сложное, что ему приходилось. И ему наверняка будет по-настоящему больно от разлуки. Ангел тут же вспоминает недавнюю беседу с Господом. «… должны отпускать свои чувства и не привязывать себя к людям». Келлин для него – не просто человек со своими демонами внутри. Он чист как первый снег, как нетронутый лист бумаги. Но он понимает, что должен. И он решается. Виктор резко притягивает Келлина к себе и прижимается губами к его губам, вбирая в себя все воспоминания и вгоняя в забвение, от которого тот скоро проснется и ничего не вспомнит. Он обрывает все ниточки, связывающие их, совместные радости, которых было крайне мало, чтобы насладиться ими сполна и медленно, вынуждая себя, покидает его мысли. Бережно укладывая спящего Келлина на кровать, в груди что-то трепещет, не на шутку пугая его. Должно быть, показалось, думает он, когда полностью избавляется от человеческого облика и исчезает, в последний раз оставляя за собой мягкий кофейно-ванильный аромат.