Верность качеству

      Словно кошка, Шер, казалось, восстанавливалась в считанные часы. Девочку выписали из больницы через неделю. Ограничение движения и сам гипс причиняли ей массу неудобств, но она героически это терпела.       После возвращения старшего Барнса с детьми из больницы, Арно заглядывал к ним с подарками и угощениями для детей так часто, как только мог.       Дар не препятствовал такому вниманию и приглашал друга на чай, ни словом, ни взглядом не выдавая воспоминаний о той весьма неоднозначной ночи.       Его мать, миссис Барнс, покинула дом, как только Шер вернулась из больницы. Слабое здоровье сказывалось на её реакциях. Дети причиняли ей массу волнения. Кроме того, близнецы, как только кризис миновал, снова принялись донимать свою бабушку. Их вечные проказы, откровенно говоря, её нервировали.

***

      Мистер Брукс в очередной раз заглянул к семье Барнсов на чай. Это был жаркий летний день, солнечные зайчики весело скакали по гостиной. Близнецы-альфы были заняты во дворе тем, что сидели возле муравейника и жгли с помощью лупы его незадачливых обитателей.       Дар держал на руках свою дочь, сидя в широком кресле. Девочка не сводила буравящего взгляда с Арно и внезапно выпалила:       — Арно теперь будет жить с нами?       Брови редактора взлетели вверх от удивления, в то время как писатель поперхнулся чаем.       — С чего такая мысль, малышка? — спросил Брукс.       — Ты так часто к нам приходишь, даришь подарки… Нет, подарки — это хорошо, но ты слишком часто заходишь на чай.       В голосе её прозвучали как любопытство, так и недовольство. В этот момент в комнату забежали Ру и Ро. Последний размахивал зажатым в руке комком грязи. Они одновременно прокричали:       — Посмотрите, какого жука мы нашли! Мы таких больших никогда не видели!       Арно вдруг задумался, что мальчики всегда говорили о себе во множественном числе. Он никогда не слышал от них, чтобы они произнесли что-то вроде: «Я нашёл, я увидел, я сделал». Брукс оглядел детей: видок тот ещё. У Ро порвана штанина. Лицо покрыто равномерным слоем грязи. Впрочем, земля у него даже в волосах. Ру выглядит не лучше.       Омега не успел открыть рот, как Брукс поднялся с места и наклонился к ребятам, разглядывая жука.       — О, да это жук-олень. Обычно они меньше, вы нашли настоящего здоровяка!       Мальчишеские лица лучились восторгом. Какая добыча!       — А сейчас настоятельно рекомендую привести себя в порядок и явиться к столу через десять минут как приличные мальчики, — произнёс он тоном, не терпящим возражений.       Близнецы показали щербатые рты, расплывшись в улыбках, и быстро убежали прочь из гостиной, шумно выясняя друг у друга, есть ли у них подходящая для жука банка.       Арно краем глаза заметил, что Шер по-прежнему наблюдает за ним полным презрения взглядом. Удивительно, на какие эмоции способен этот пятилетний ребёнок.

***

      Тем же вечером, когда все дети были успешно спроважены в постели, Брукс и Барнс остались наедине в гостиной.       — Почему Шер так ненавидит меня? — спросил Арно, глядя на приятеля.       — Не думаю, что это чувство можно назвать ненавистью, — пожал плечами Дар. — Скорее… она недовольна тем, что ты взял руководство над близнецами. Они слушают тебя беспрекословно. Раньше от взрослых их отделяла прочная стена. Шер верховодила проделками, Ро и Ру её слушали и побаивались. Условно — она была лидером.       — А ты тогда кто, если твоя дочь — лидер? — усмехнулся Арно.       — Я — их отец. Я их подушка безопасности, их родитель, который всё простит, всегда придёт на помощь, пожалеет. Но я остаюсь омегой. Они это чувствуют не так как взрослые альфы, слабее, но чувствуют. Поэтому из меня тоже можно вить верёвки. А ты своим неоспоримым авторитетом в глазах близнецов рушишь всю её иерархию.       Брукс поджал губы.       — Она будет сражаться с тобой всегда. Она тебя не простит. Возможно, полюбит, но как соперника…       — Дар! — перебил его Арно.       — Что? — Дарнелл снял очки и положил их на тумбочку, после чего устало потёр глаза.       — Ей пять лет! А твоя теория смахивает на средненький триллер, — Брукс засунул руки в карманы брюк и уставился на друга с мягкой насмешкой в глазах.       — Арно, говорю тебе — это не просто затяжной конфликт. Это холодная война, которая будет продолжаться столько, сколько Шер будет тебя видеть, — произнёс Дар, улыбаясь.       — Ты своей теорией рушишь все мои мечты.       — А какие у тебя мечты насчёт Шер? — писатель игриво ухмыльнулся и посмотрел на друга этим своим пронзительным взглядом серебристых глаз.       — Я лелею надежду, что однажды Шер назовёт меня отцом, — с усмешкой произнёс Брукс. — А ты разбиваешь её в пух и прах. Тебя послушать, так единственное, на что мне можно рассчитывать — это смерть от удушения подушкой.       — Мы наложим мораторий на казнь и приставим к тебе Ро и Ру в качестве охраны, — засмеялся Дар. — А ты собрался с нами жить?       Сразу серьёзный тон, всякая игривость исчезла с лица.       — А ты мастер путать карты и сбивать с толку, должен тебе сказать, — Арно побряцал ключами в кармане.       — Это просто вопрос, — наигранная невинность тона.       Арно приблизился к омеге и прижал ладонь к лицу писателя так, что большим пальцем поглаживал его губы. Он задержался взглядом на подбородке мужчины.       — Я привязался к твоим детям, Дар, — после секундного колебания проговорил он. — И ты сводишь меня с ума своим упрямством.       — Разве я упрям? — фантаст якобы удивлённо повёл бровью.       — Нет, ты не уступаешь своим принципам, — Арно криво улыбнулся. – Что, в принципе, одно и тоже. А они весьма кривобоки, к твоему сведению.       — На мне слишком большая ответственность в виде шести детей, чтобы я мог позволить себе отступаться от принципов. Я годами выстраивал вокруг себя частокол…       — По трезвости-то да, — перебил его альфа, глядя на друга в упор.       Губы Дара нервно дёрнулись, и он звучно ударил редактора по лицу. Арно дёрнулся от пощёчины и подался всем телом вперёд. Он схватил омегу обеими руками и прижал к себе это гибкое изящное тело. Сдавив пальцами шею, он склонился к самому рту писателя.       — Я не хотел тебя обидеть, — прошептал Брукс. — Но ты должен понимать, что алкоголь расслабляет тебя, и наружу вырывается твоё истинное «я». Чувственное «Я», полное страстей и желаний, и кроме того, жаждущее любви. Хоть и в такой форме. Тебе не за что себя винить. Как и мне не в чем тебя упрекать. Но ты ведь и слушать не желаешь, — теперь Арно склонился к его уху. — Ты не слабый, каким считаешь себя, и дело не в алкоголе. Когда ты придёшь к равновесию, даже он не будет над тобой властен.       Дар как-то нервно выдохнул.       — Я знаю, какой ты. Ты сам себя боишься.       Писатель поднял глаза. Они светились тревогой и в тоже время упрямством. «Так вот от кого у Шер этот взгляд. Вовсе не от неведомого альфы» — подумал редактор и прижался губами к виску Дара. Тот заметно расслабился.       — Кто дал тебе право раскладывать меня по полочкам? Что ты вообще о себе возомнил? — сдавленно прошипел Дар, и Арно уловил явственную обиду в голосе. Он попал в яблочко.       Издатель положил руку ему на затылок, пальцами зарывшись в шелковистые волосы, и приблизил к себе лицо фантаста. Он накрыл его рот жадным, жарким, и в то же время полным нежности поцелуем.       — Ты меня не обманешь, — только и ответил он сквозь поцелуй, прижимая к себе Дара всё сильнее и уверенным движением расстёгивая ремень на его брюках.       — Куда мне? ..       Писатель не сопротивлялся действиям своего издателя, в глубине души понимая — он в чём-то прав. Его рубашка уже скользнула на пол.       Движения Арно были быстрыми и бесшумными. Он расправился с молнией на своей ширинке и толкнул любовника на диван. Тут же накрыл его собой, давая волю своим желаниям и чувствам. Он любил его, и Дар отвечал ему взаимностью этой тёплой летней ночью. Они глушили свои стоны поцелуями, растворяясь друг в друге. Арно любил его без ярости и злобы, утопая в неге. Дарнелл прогибался под альфой и чувствовал эмоциональное наслаждение, отдаваясь во власть своих желаний. Он жаждал Арно и напивался им.       Мужчины никак не могли утолить свою потребность друг в друге. Под утро, когда Дар и Арно с трудом натягивали исподнее, когда первые лучи солнца коснулись их обнажённых тел, дверь в гостиную тихонько скрипнула. Чей-то заспанный голос поинтересовался:       — А что вы тут делаете? ..       Потирая глаза, в комнату заглядывал Ро.