Вехикон и атомная бомба

(Где-то в стратосфере Земли)       Вначале, как водится, было слово. И слово это было «забей».       Сам по себе призыв был бессмысленный: из всех семантических свойств ни одно в данной ситуации не могло быть реализовано – ударом внедрить предмет вглубь чего-либо или умертвить кого-либо при помощи нанесения ударов… Чтобы знать его переносное сленговое значение, нужно было загружать земные словари, но в фиксированных прошивках протоформы такие тонкости не предусматривались.       Поэтому первое слово, которое он уловил, удалось расшифровать не сразу. Оно упало в пустоту как бы невзначай, ведь адресовано оно было уж точно не протоформам и не ID-сканеру, обрабатывающий модуль которого мерно двигался на штативе вдоль длинной темной и сырой стены.       Хотя «Забей» было произнесено полушепотом, в его звуках был различим пятиоктавный вокалайзер. Что-то абсурдное было в этом излишестве. Если бы протоформа могла иронизировать…       Но слышать эта протоформа уже могла: процесс инсталляции шел полным ходом, и в примитивной нейросети уже завершалась децентрализация. Кроме своего первого слова, протоформа различала фоновые шумы: мягкое потрескивание, низкое жужжание ID-сканера и его же обиженное курлыкаье, повторенное несколько раз. Инсталляция отклонена. Ошибка программного кода. Диагностирована автономная модификация системы...       Согласно протоколу рутинной автоматической инсталляции, такая протоформа подлежала изъятию. О чем, не переставая, курлыкал портативный сканер.       Но отчет об автономной модификации был внезапно свернут со словом «забей».       Если бы данную процедуру проводил какой-нибудь фельдшер-лаборант или медицинский технолог, подобные действия можно было бы расценить как преступную халатность, но здесь никогда не было среднего медперсонала. У того, кто принимал решение об инсталляции дефектной протоформы вручную, должна быть неограниченная власть.       Чтобы изъять одну позицию серийного образца, этот кто-то с неограниченной властью должен был составить акт списания по всем пунктам с подробным протоколом диагностики, приложить обоснование материальных затрат, потом подписать акт у самого себя, потом провести многофакторный анализ причин возникновения автономных модификаций с экспертной проверкой условий хранения и транспортировки протоформ…       Чтобы те протоформы, у которых никаких нарушений не выявлено, профункционировали ровно до первой стычки с автоботами. Расходный материал. Даже не личный состав…       А у него, кажется, на выходные были совсем другие планы. То есть, могли бы быть планы, если бы выходные у заведующих медблоками были предусмотрены.       Вероятнее всего, это и послужило причиной того, что протоформа, не подлежащая инсталляции, все-таки была подвергнута ручному переносу кода КНК в базовую прошивку.       Так еще до начала функционирования протоформе было оказано неоправданно много чести со стороны высшего десептикона. Что не сулило ничего хорошего.       Во всем остальном эта протоформа не была исключением: как и все остальные 99 серийных образцов, у которых не было выявлено критических нарушений, она получила уникальный идентификационный код, являющийся продолжением номера серии и партии. На этом уникальность всех нормальных вехиконов заканчивалась. Все они имели идентичный код КНК, искусственно синтезированный и тестированный по давно отработанной методике. Клоны одобренной заготовки.       Завершение инсталляции было подобно острой режущей боли – стремительная пластическая деформация всех сегментов внешнего контура при перестройке параметров кристаллических решеток. Пробуждению сознания всегда предшествует боль. Но серийный образец не мог издавать криков – в системе была предусмотрена внутренняя блокировка вокалайзера при спонтанных импульсах от периферических узлов нейросетей.       После шквала боли все новоявленное сознание серийного образца накрыло ярким пронзающим белым светом. Свет бил отовсюду. Он заполнял пространство. Он был осязаем и густ, как корона искусственного светила. Он давил, обволакивал, придавал ощущение полной беспомощности и полного покоя. В этом мареве не было видно ничего: ни горизонта, ни каких-либо иных существующих объектов.       Лишь где-то за гранью раздавался низкочастотный тяжелый гул, переходящий в рокот.       Долго ли длилось это странное состояние, серийный образец не знал – исчисление времени его нехитрым хронометром еще не начиналось.       И лишь внезапный вопль сирены возвестил о полной функциональной готовности очередного вехикона. Конечно, это была не сирена, а стандартный звуковой сигнал ID-сканера о завершении инсталляции. Призрачным белым светом был обыкновенный лазерный луч, направленный в индикаторную оптическую панель, считывающий идентификационный программный код с разных сегментов нейроплаты.       Вехикону был присвоен порядковый номер из 32 глифов и 16 цифр, и последними знаками его имени были MLN – 039 – AE1 – 16. Вполне уникально.       MLN – 039 – AE1 – 16 и остальные 99 штук, исталлированных сегодня, находились в длинном трейлере, расположенном вдоль стены одного из помещений медблока «Немезиса». Они не двигались. Но они уже были живыми. Они калибровали все возможные настройки, чтобы видеть и ощущать этот мир вокруг себя. Они впитывали и обрабатывали любую доступную сейчас информацию, как голодная губка поглощает жидкость.       Его первым видением, размытой картинкой не в фокусе, была противоположная металлическая стена. Металл был шероховат с виду и источал холодное ровное мерцание. На этом мрачном фоне, как фантасмагорическая вспышка мелькнуло что-то ярко-красное.       MLN – 039 – AE1 – 16, как шестнадцатый по списку, был достаточно близко к управляющей консоли. Все 100 новоявленных уже могли конролировать свое перемещение в пространстве, по они робко продолжали изучать этот новый мир, принявший их в свои объятья. С ультразвуковыми писками калибровались их системы периферии. Писки калибровки были приглушенно-боязливы. Все 100 понимали, что лишнее внимание того, кто сейчас стоял за управляющей консолью – не к добру. И каждый из них готов был не только заглушить свои физиологические процессы, но и слиться со стеной…       MLN – 039 – AE1 – 16 хорошо видел того, кто стоял за управляющей консолью и со скучным видом форматировал отчет. Высший десептикон с ярко-красным покрытием внешнего контура. Или этот цвет называется кармин? Или это светло-малиновый?.. Упрощенное цветовосприятие не давало полноценного ощущения, а базовый набор понятий не позволял выразить словами эмоции от увиденного.       Броня десептикона была из редкого и прочного сплава. Хромированная поверхность. Полировка. Яркий цвет. Дерзко. Вызывающе. Вульгарно. Непристойно. Изящно. Завораживающе. Непостижимо…       Конечно, MLN – 039 – AE1 – 16, как и все, хотел бы слиться со стеной. Но ведь для этого десептикона он уже стал субъектом деятельности, когда был подвергнут ручной инсталляции?.. Возможно, из этой логической цепи и возникла самоубийственная решимость. - А нам тоже полагается полировка? – Вехиконский вокалайзер работал исправно.       Высший десептикон медленно вполкорпуса обернулся к трейлеру. Филигранно проработанная лицевая пластина с расширенными мимическими возможностями и мощной полифокусной оптикой отражала недоумение.       Вся новоявленная партия расходного материала замерла, заглушив калибровки.       Высший десептикон, кажется, безошибочно определил источник звукового сигнала. Он навел линзы на шестнадцатый образец (отчего образец сразу же пожалел о своей глупой выходке) и с явным сарказмом произнес своими пятью октавами: - Кому-нибудь ещё здесь нужна полировка? - Нет. Нет. Нет…- с готовностью отозвалась партия. - Для чего же она понадобилась тебе?       Происходящее не поддавалось вехиконскому осознанию. Это существо, имеющее власть инсталлировать и утилизировать любого из них в любой момент, к которому они даже не имели права обращаться напрямую, сейчас разговаривало с ними, как с кем-то из равных. Вернее, пело пятью октавами… - Если бы нам полагалась полировка, мы были бы похожи на десептиконов. –Шестнадцатый сегодня определенно хотел убыть в штрафбат. Поэтому, все остальные 99 издали короткие затравленные смешки. Кандидат на выбывание уже объявлен, возможно, теперь остаток дня пройдет для них без происшествий…       Смешки в толпе разом стихли, когда высший десептикон сошел с помоста консоли и двинулся к нарушителю спокойствия. - Кажется, у нас завелся философ? – пропев риторический вопрос, высший десептикон взглянул на MLN – 039 – AE1 – 16 в упор. - Я… Извините…       Здесь должен был последовать выстрел, удар, да что угодно, только не… - Ты переводишься на альтернативную службу и прикрепляешься к медблоку. Прямо сейчас.       В толпе послышался гул. Прямо сейчас, у всех на виду, безнаказанный наглец был не только помилован, но и облагодетельствован. - Но я… В качестве кого?.. - В качестве учебного пособия! – в голосе высшего десептикона уже мелькнуло нетерпение. - Вдруг анатомию забуду!       Гул в толпе резко оборвался.       Немного помолчав, словно медленно догадываясь о неуместности шутки среди данного контингента, высший десептикон добавил: - Придешь в главную лабораторию – примешься за генеральную уборку. Швабру тебе SRL33 выдаст. Но учти: утопишь в дезрастворе лазерный скальпель – случится сам-знаешь-что.       MLN – 039 – AE1 – 16 готов был соскочить с постамента трейлера и бежать куда угодно подальше от этих 99 примитивных визоров, сверлящих ненавистью его спину… Ерунда, что сервоприводы были еще не тестированы, ерунда, что он не знал, где тут выход, как пройти в медблок и где искать SRL33. Кажется, в тот момент ноги сами занесли его в зашипевшие гидравликой ближайшие открывшиеся двери.       То, что в этом мире называлось «медблоком», поразило его скудное и неопытное воображение: просторное помещение полигональной формы, по периметру которого стояла неизвестная и потому грандиозная аппаратура, простирались трубы и кабели различных форм и размеров… В центре располагалось некое подобие электрогидравлических операционных столов, на модульных платформах которых были видны царапины, выбоины и сколы, что вмиг породило мысль об учебном пособии, которую MLN – 039 – AE1 – 16 сразу прогнал.       Система колонны операционного стола была совмещена с активными мониторами, почти достигающими потолка, и их красноватые отблески ярко освещали матово-черную броню такого же угловатого несуразного создания, как и сам MLN – 039 – AE1 – 16, с той лишь разницей, что вместо колес у него были крылья. Эрадикон что-то делал за управляющей консолью медблока, лениво рассматривая глифы и изображения на мониторах. Непринужденность его позы и скучающий взгляд, брошенный за вошедшего, заставил MLN – 039 – AE1 – 16 усомниться в реальности происходящего. Там, откуда он только что явился, целый трейлер угловатых существ трепетал от ужаса перед неизвестностью и высшими десептиконами, а здесь угловатое существо, можно сказать, забавлялось со сложной аппаратурой, к которой ему по рангу и прикасаться-то нельзя. - Вы, наверное, SRL33? - Угу. А ты там сейчас отжёг про полировку. У меня тут весь ангар с протоформами просматривается, если что. Ну, проходи, философ… - Мне сказали взять у вас швабру…       SRL33 повернулся, словно услышанное было чем-то из ряда вон, на несколько мгновений замер и вдруг разразился чередой пискливых прерывающихся звуковых сигналов. - Швабру?!.. Ой, ржу, не могу! Ну шеф даёт!! – прекратив писк, SRL33, кажется с трудом возобновил речь. – У нас тут дезинфекция помещений проводится при помощи ультразвука, в автоматическом режиме. Вот этой кнопкой. Если что.       MLN – 039 – AE1 – 16 стремительно пытался сообразить, нужно ли ему сейчас перенять этот звуковой сигнал, как средство коммуникации, нужно ли его воспроизвести…       Но на всякий случай он спросил о более важном: - А как дезинфицируется лазерный скальпель? - Тоже ультразвуком. Да ты не парься, нам вообще инструментарий трогать запрещено. Ты ж его трехпалой лапой просто не удержишь! Вот и не вехиконского ума это дело! - Но чем же мне тогда здесь заниматься?       SRL33 лениво сошел с помоста консоли, приблизился к MLN – 039 – AE1 – 16 и в странном жесте положил правый манипулятор на плечевой сегмент брони MLN – 039 – AE1 – 16. Хитро блеснув индикатором, он вкрадчиво произнес: - Живи, убогонький. Сегодняшним днем. Вся твоя партия поляжет скоро, а ты тут будешь в тепле и при освещении дезрастворы титровать! Ну не красота ли?! Да шеф сегодня жизнь твою никчемную спас, а ты жидкий шлак разводишь! Чем ты тут заниматься будешь! Дебил ты обычный, а не философ! Чем шеф скажет, тем и будешь… Шеф наш, кстати, - единственный, кто боль-мень в адеквате на всём «Немезисе». Главное, к его истерикам привыкнуть…       MLN – 039 – AE1 – 16 стоял неподвижно, осмысливая сказанное. Затем решился на очередной вопрос: - А что такое «сам-знаешь-что»? - Это перевод на общие работы. Верная смерть для таких как мы. Как способ наказания. Твой предшественник, кстати, так и сгинул. Автоботы грохнули…       MLN – 039 – AE1 – 16 промолчал. SRL33 снова подошел к консоли и начал по-хозяйски разбирать какие-то файлы. - А разве шеф не имеет права «наказать» нас сам, когда захочет? - Не-е, - отмахнулся SRL33, - чтобы тебя утилизировать, ему нужно сочинять докладные и объяснительные. Да наболт ты ему вообще нужен? Если на медблоке чисто будет, так и никаких проблем. Будешь пореже попадаться ему в поле зрения – так и вообще про тебя забудет… Наказывать кого угодно и когда угодно может только аэрокоммандер Старскрим. Вот уж от кого добра не жди, ни под каким раствором!.. Ладно, не мешайся тут.       И SRL33 снова уткнулся в монитор.       MLN – 039 – AE1 – 16 несколько раз обошел главную лабораторию. Он пересканировал всю техническую документацию медоборудования. Он простерилизовал пол и стены с помощью ультразвукового распылителя. Украдкой он посматривал на эрадикона-старожила, но тот по-прежнему не сдвинулся с места, и лишь его лицевой индикатор в полумраке несколько раз моргнул. Сначала MLN – 039 – AE1 – 16 расценил эти перебои в работе подсветки как приступы тревоги, но потом решил, что это ошибка. Ведь SRL33 сам только что расписывал всю легкость и красоту альтернативной службы.       Внезапно SRL33 вышел в подсобное помещение, и пока створы с гидравлическим шипением закрывались за ним, MLN – 039 – AE1 – 16 успел разглядеть, что он что-то переставляет местами в программном модуле одного из сложных аппаратов со множеством трубок. После этого за дверью раздался громкий хлопок, и в открывшиеся створы повалил голубовато-серый дым. SRL33 медленно вернулся в главную лабораторию. Его лицевой индикатор сиял. - Что случилось? – теперь уже индикатор MLN – 039 – AE1 – 16 должен был моргать. - А ничё, - с какой-то непонятной злобой взглянул SRL33, - ты не думай, что ты тут надолго. Мне конкуренция наболт не нужна. Я никуда отсюда не пойду, так и знай! - Да я…       Договорить вехикону не дали. Массивные створы, отделяющие медблок от центрального коридора, раскрылись, и в проеме показалась полированная фигура заведующего. С тем же выражением, с каким было сказано «забей», он повернул голову в сторону поредевших клубов дыма и активировал пятиоктавный вокалайзер: - О! Вижу, у нас больше нет капсульного дистиллятора? – в его голосе было столько спокойного презрения к угловатым матово-черным дронам, что MLN – 039 – AE1 – 16 даже удивился, за что его так превозносил SRL33. – Так вот. У меня тоже для вас сюрприз: мне не удалось обосновать вторую ставку санитара медблока. Поэтому один из вас переводится на общие работы. - Но ведь первыми увольняют тех, кого последними наняли?.. – в голосовой модуляции SRL33 стали явно различимы истерические ноты. - Нет. – Пятиоктавный вокалайзер звучал так же бархатисто-надменно. – Увольняют безмозглых диверсантов. - Да неужели вы верите, что это я сломал?! Да сколько я работал здесь, никаких сложностей не было!!! - SRL33 почти скулил. Шестнадцатого поразил тон, поразила манера, с какой эрадикон сейчас умолял высшего. Ничтожество посмело что-то выпрашивать… - А причём тут вопросы веры? – Высший десептикон, казалось, привык к предсмертным воплям, и его полированный фейсплейт не выражал ни единого процесса, в то время как полифокусная оптика темно-алого цвета (или это все-таки кармин?) готова была заискрить холодными колючими вспышками. – Этот уровень доступа к аппаратным меню здесь есть только у тебя. - Да я… Да это он вошел под моим логином!!! – и SRL33 протянул трехпалую лапу в сторону шестнадцатого. Тот опешил. Хотя опешил он уже до этого. - И какая мне должна быть разница, куда ходит твой логин в твое отсутствие?.. Еще одно слово, и ты убываешь в штрафбат.       Оптика SRL33 померкла. На негнущихся конечностях он поплелся к коридору. MLN – 039 – AE1 – 16 молчал. Перед его визорной системой развернулась обычная эрадиконская трагедия… - Ну, а ты чего медитируешь? – высший десептикон неожиданно повернулся в его сторону. MLN – 039 – AE1 – 16 сообразил, что теперь, должно быть, его очередь, и его голова непроизвольно вжалась в шейный сегмент. - Я… - Да ты. Сделай хоть вид, что пытался это починить. - Но я… А как это починить?... - Ну, распакуй какое-нибудь руководство. Не гуманоид, вроде… - Высший десептикон карминового цвета уныло поглядел в сторону подсобного помещения. Так же безразлично и уныло, как смотрел сейчас в сторону перепуганного вехикона. – Да дверь не закрывай, пусть вентилируется.       И MLN – 039 – AE1 – 16 чуть не бегом ринулся выполнять приказ. Только когда главная лаборатория осталась за спиной, он во всей полноте ощутил всю прелесть того, что сейчас произошло. Высший десептикон, у которого он сейчас под непосредственным началом, оказался достаточно умен, достаточно справедлив, с достаточным количеством терпения…       Он даже не приказал срочно привести в годность эту штуку, из которой сейчас сочился дымок! Всего лишь «сделать вид»! Ладно, сделать вид несложно, даже для дрона.       Только как сказать этому неплохому начальнику, что дронский рабочий день уже давно закончился и без подзарядки скоро неминуемы сбои? Никак, видимо. Придется дождаться, пока начальник вспомнит про него сам.       Ремонт капсульных дистилляторов – дело непростое. MLN – 039 – AE1 – 16 еще раз оглядел подсобное помещение. Кроме дистиллятора здесь было еще много различной аппаратуры пока неизвестного назначения, но он, как порядочный сотрудник медблока, обязательно загрузит все инструкции к каждой единице техники! Когда-нибудь…       За дистиллятором был еще один экран с ползущими глифами, тревожно сообщавшими о поломке. А также на экране в фоновом режиме отображалась вся лаборатория.       Экран со всей четкостью показал открывшиеся с шипением створы, и вошедшего в лабораторию высшего десептикона, при взгляде на которого шестнадцатому сразу стала ясна вся правда предсмертных воплей уволенного. Это был тот самый, кого SRL33 расписывал как безумного и бесцеремонного в своей жестокости, чья должность позволяла распоряжаться всеми никчемными эрадиконскими жизнями. Аэрокоммандер Старскрим.       Казалось, он был невесом – так призрачно отсвечивал в полумраке меблока его сизый корпус, покрытый шрамами и порезами. Казалось, он состоял из настолько пластичного сплава, что его тонкая броня не мешала ему изгибаться в самых невероятных движениях. Во всей его стремительности, в полухаотичных жестах и подпрыгивающей походке угадывалось буйное помешательство. На его лицевой пластине, непропорционально длинной и заостренной сквозила плохо скрываемая иррациональная ненависть ко всему вокруг – таким горячечным блеском переливалась его совершенная оптика.       К ненависти был подмешан страх. Высший десептикон с сизой броней и тонкими крыльями порывисто озирался, будто в темном углу мог притаиться враг или нечаянный свидетель. Его осторожность переходила в параною. Погасив столько искр, теперь он так отчаянно трясся за свою… - Мне нужно, чтобы ты взглянул на это, - произнес вошедший глухим голосом, и его тон не допускал возражений. - Прямо сейчас? – хозяин медблока посмотрел на него с неторопливым спокойствием, и MLN – 039 – AE1 – 16, забившийся в дальний угол, теперь понимал, насколько важная персона его шеф, если он так достойно держится перед этим серым чудовищем. - Да! У меня что-то с рукой! - Ну, проходи, показывай. Та самая, что подверглась травматической ампутации?       MLN – 039 – AE1 – 16 судорожно поискал значения слов «травматическая ампутация» и испытал очередной шок. Шеф способен излечивать травматические ампутации! Невероятный профессионализм, достойный благоговения!       На проекционные экраны отчетливо передавалось, как тонкая фигура Старскрима с привычной ловкостью располагается на электрогидравлическом операционном столе. - Та самая. Я постоянно чувствую какое-то покалывание в пальцах… - Так… Онемение? Жжение? Задержка проведения сигналов? И что показала самодиагностика? - Да, как будто, периферия выпадает… Ну, скажи же, что ты сможешь это подрихтовать?..- тон Старскрима резко изменился. Из властного он перешел в просительный. - Передавай мне диагностические пакеты, посмотрим.       С прежней невозмутимостью шеф повернулся к экранам, совмещенным с операционным столом. Какой невообразимый контраст! Существо карминового цвета, формы которого были лаконичны и изысканны, манеры аристократичны, суетилось рядом с полуржавой конструкцией, то злобно шипящей, то пытающейся подавить визг, порывисто вертящейся в попытке разглядеть что-то на экранах… - Знаешь, складывается впечатление за ишемическую полинейропатию. - И что?!.. - Для уточнения диагноза придется провести контрастирование энергонных магистралей. - А… это больно? - Честно сказать, ощущения не из приятных. Но твоя-то и не там пропадала! Найти бы еще низкомолекулярный контраст… - У тебя всё это время хранился контраст?! Колоссально! А у него срок годности не…? - Не волнуйся. - Ну ладно, не буду. Мне снимать ракетоносители? - Тебе же неудобно. Позволь, я сам…       Про вехикона в подсобном помещении, на его счастье, забыли.       В лаборатории происходило священнодействие.       Ловким, едва заметным движением шеф откинул предплечевой сегмент обшарпанной брони пациента, и в лучах осветительных приборов заиграли грандиозные в своей сложности детали кибер-плоти. Шестеренки и реле, разноцветная проводка, оплетающая разнокалиберные полупрозрачные магистрали – всё было ювелирно подогнано и слаженно в этом высшем биомеханизме. Это была запрещенная и недоступная для вехиконского взгляда красота…       Но для шефа, по-видимому, это было скучное и обыденное зрелище. После короткого сканирования он быстрым и выверенным движением впрыснул светящуюся жидкость в плечевой клапан Старскрима. На экранах запрыгали объемные картинки. - Чтобы оценить симметричность суммарной энергодинамики, мне придется контрастировать обе руки. Потом дождемся распределения контраста и сделаем несколько сканограмм… Так что, можешь пока изложить ещё какие-нибудь жалобы… - Да все мои жалобы ты уже знаешь лучше меня, Нокаут. Хотя нет, есть и новая… Тот эрадикон, которого ты сегодня уволил… - А что с тем эрадиконом? - Нет, ничего. Просто удивительно было встретить живой экземпляр серии SRL. Чуть ностальгия не прошибла! Были же времена, когда мы их клепали не из всякого шлака, а из нормальной легированной стали! Такие могли и автобота подстрелить… Не то, что нынешняя пародия на металлолом… - И не говори. Этот и свою серию пережил, и несколько последующих… Естественных врагов-то у них здесь нет. Сначала пригреются, потом приборзеют… Понадеешься на их безмозглость, а они такую комбинацию провернут! Как сегодня, например… - А-а, это он тебе дистиллятор разинтерфейсил?.. Вот тебе счастье привалило – вручную энергон фракционировать! - И напрасно потешаешься, Скример. В следующий раз и контраст развести будет нечем! И ничего смешного, когда тебя держат за идиота! Когда есть мозги напакостить, а избежать наказания – уже не хватает. Как сработало вехиконское радио про сокращение ставки санитара – он стразу побежал подставлять этого нового… Да и вообще, достал он меня изрядно. Боялся лишнее движение сделать, чтобы не перетрудиться! Зато про энергонное довольствие только и разговоров! - Это они с тобой размер пайка вот так запросто обсуждают?! - Ну да… А через кого им ко мне обращаться? - Слушай, ну это - ни в какие рамки!!! Ты зачем с ними так либеральничаешь?! У меня для чего штрафбат? А за аппаратуру не грешно и на месте утитлизировать… - Всё бы тебе утилизировать! Сам-то не инсталлируешь их по полдня!.. О, готовы сканограммы…       Старксрим замер, с тревогой вглядываясь не в объемные картинки, в них от ничего не понимал, а в лицевую пластину того, от чьих слов сейчас могло зависеть всё… - А дело-то серьёзно, - внезапно притихшим пятиоктавным вокалайзером произнес Нокаут. - Что же там?.. - Локальное нарушение энергодинамики в виде турбулентности. Просвет правой главной магистрали предплечья патологически расширен, с «рваным» и слоистым внутренним контуром. - Что-о… - Обширная коррозия внутренней поверхности энергонной магистрали. Предполагаемыми причинами данного состояния могут быть затягивание атмосферного кислорода в просвет магистрали во время травматической ампутации, а также критический энергодефицит, когда ты… - А делать-то что?!! - Радикальным методом является тотальное магистральное протезирование… - Ну так действуй!!       Аэрокоммандер с трудом подавлял желание заорать. Он вертелся на столе, он царапал поверхность, сдерживая из последних сил безумные порывы разгромить лабораторию и её обходительно-надменного хозяина. Благо, что красные ракеты были сняты и лежали на соседнем столе…       А тот, от кого сейчас должно было всё зависеть, молчал, что-то рассматривая на экранах. И тут MLN – 039 – AE1 – 16 понял: шефу всё это время было не менее страшно за свою обшивку. Вся эта размеренная деловитость была просто игрой… Особенно вехикона поразил взгляд, с которым шеф пытался сделать вид, что обдумывает тактику лечения. Это была застывшая недофокусировка, как симптом сбоя высших центров нейросети. - Слышь ты. – Вдруг голос пациента перешел на недвусмысленное угрожающее шипение. – Говори всё как есть! - Правда в том, Старскрим, - шеф повернулся к пациенту, и качество звукового сигнала для вехикона ухудшилось, - что операция тотального магистрального протезирования довольно несложная. Но выполнить я её смогу только тогда, когда мы закончим войну, наладим медицинскую промышленность, и изготовим тебе подходящий протез. Не раньше…       Старскрим подпрыгнул. - Значит, я не годен к строевой и подлежу…       Договаривать бессвязную мысль он не стал. Он молниеносно вскинул руку, тылом запястья целясь в голову того, кто нечаянно узнал о его страшной тайне. Чья полированная обшивка сияла, словно насмешка над его ущербностью и возможной скорой мучительной смертью.       И лишь пару мгновений спустя его осенило, что выстрелить нечем. Ракеты были отделены. Кажется, никчемный доктор воспользовался замешательством и в своей обычной утилитарной манере попытался спасти свой бампер. Он пролепетал: - Я бы не делал этого на твоем месте… Самостоятельно тебе эту проблему точно не решить… - Продолжай. – Старскрим опустил руки. Пожалуй, да. Если действовать хаотично, толку не будет… - Радикальные методы недоступны, но есть паллиативные. Если заполнить магистраль полимерной смолой, она запломбирует коррозионную поверхность, что может затормозить процесс… А если ты насчет моей профессиональной этики…       Старскрим многозначно улыбнулся и сел на край колонны операционного стола. Его мимику и вычурные жесты можно было считать примирительными. - Ты ведь формируешь наши картотеки вручную? Кто, кроме тебя, имеет к ним доступ? – голос Старскрима снова звучал спокойно и требовательно. - Никто не имеет к ним доступа. – Нокаут разговаривал еле слышно. – Ты действительно думаешь, что Мегатрону, или Саундвэйву хоть раз было дело до нашего здоровья?.. Зря ты так нервничал…       Вехикон уже не помнил, что они еще говорили. Кажется, его процессор уже не выдерживал всего того, что было пережито в первый день. Начиная от первой боли, от первого ужаса перед высшим десептиконом, заканчивая только что испытанным ужасом. Высший десептикон, который ничего плохого ему, беспроцессорному, не сделал, сам едва не стал жертвой более высшего маньяка. И ведь из-за чего?! Что это за такой шлаков порядок, когда за правду, за профессионализм можно лишиться жизни? Да они тут сами все беспроцессорные!.. - Хорошо, завтра смола будет готова. Только ты, пожалуйста, не опаздывай. Если она начнет высыхать – изменится концентрация…       И тут в дверях подсобного помещения неожиданно выросла темная угловатая фигура. Своим визорным индикатором она потупилась в пол, неуклюже закрыла трехпалой лапой дверные створы и, словно не замечая остолбеневших высших десептиконов, сказала: - Я. Починил. Дистиллятор.