Калейдоскоп

Сколько Стайлз себя помнил — Скотт всегда был рядом. В пять лет они строили песочные замки в детском парке, пока мамы убивали время за разговорами, обменивались мороженым, которое доставалось им по вторникам в подарок за хорошее поведение, и с упоением слушали рассказы шерифа Стилински и детектива МакКола о работе в полиции. В десять лет мальчишки каждую ночь сбегали из дома в поисках приключений, и когда Скотти потерялся в лесу, а Стайлз не смог его найти, то на уши был поднят весь город. Одна школа, один класс, одна парта — никто никогда не воспринимал парней по отдельности. Если есть Стайлз, значит где-то рядом вы обязательно найдете Скотта, и наоборот. В пятнадцать лет — первая влюбленность. В шестнадцать лет — первый опыт с алкоголем. В семнадцать лет — превращение в оборотня. В восемнадцать Стайлз убедился, что передознулся МакКолом. Он до мельчайших деталей помнил всю их совместную жизнь. Всегда рядом, всегда вдвоем. Наказание — всегда одно на двоих, и когда в прошлом году Мелисса, рассердившись, запретила сыну видеться со Стайлзом, тот лишился своего наркотика примерно на неделю. Когда Скотт знакомит Стайлза с Эллисон, тот сипло бросает какую-то дежурную фразу и мчит на стареньком джипе домой, потому что Скотт счастлив. Потому что Скотт улыбается до неприличия мило. А у Стилински сил на улыбку нет. Когда Скотт приходит и задает совершенно невинный вопрос о том, нравится ли Стайлзу Эллисон — тот лжет. Лжет профессионально, размахивая руками и признаваясь в том, что у Арджент очаровательная улыбка и вообще она хороший человек. Нет, Стилински действительно так считает, но у него ломка, а МакКол сидит напротив, так близко, что заталкивай его в шприц и пускай по венам, чтобы глаза закатились от новой дозы. Стайлзу лучше солгать, чем видеть, как МакКол страдает. В девятнадцать Стилински признается Лидии — он влюблен в нее уже четыре года. Мартин делает вид, что удивлена и польщена, однако не верит ему ни на секунду. Она говорит, что он может лгать кому угодно, но только не себе. В двадцать лет первая псевдосмерть Стайлза — по правде говоря, даже он сам решил, что сдох, лежа в лесном овраге на морозе с простреленной щиколоткой и сотрясением мозга. На этот раз МаКкол поднял на уши весь город, хотя мог бы этого и не делать — с помощью чутья оборотня поиски друга закончились, не успев начаться. Скотт нес Стилински до самой больницы на руках, а когда тот пришел в себя — пообещал всегда быть рядом, чтобы вытаскивать тощую задницу друга из неприятностей. На следующий день МакКол принес в палату ноутбук и сказал, что они буду смотреть «Звездные Войны». Стилински во время просмотра не раз отключался под действием обезболивающих, но каждый раз, когда открывал глаза после пробуждения, видел сидящего рядом друга. Через неделю МакКол признался, что Эллисон ушла от него. Стайлз потрепал его по плечу, но облегчения от новости не получил — притупившаяся боль заиграла по новой. Легкие, раздираемые кашлем, выли от усталости. Стилински мечтал о том, чтобы прекратить дышать. Скотт остается на ночь, потому что у Стайлза поднимается температура. МакКол почти не спит, Мелисса только и делает, что заносит в палату жаропонижающие для больного и горячий кофе для сына. Утром Скотт понимает, что ему все-таки удалось задремать. Его голова лежит на краю кровати, а рука сжимает холодную ладонь Стайлза. Стайлз сжимает пальцы в ответ. Через пару дней Стилински выписывают. Первые недели он почти не выходит из дома из-за плохо срастающейся щиколотки. Как оказалось, помимо пулевого ранения он получил и перелом. В двадцать один их снова двое. Скотт «нечаянно» засыпает в кровати Стайлза. Стайлз «нечаянно» утыкается носом в шею, которая пахнет зверем и хвоей, сплетает свои пальцы с пальцами Скотта и впервые за долгое время расслабляется. В двадцать два Скотт в панике хватается за Стайлза, когда тот обещает, что исчезнет из его жизни. Просто Стайлз устал от недосказанности и непонятных отношений. Устал от неопределенности. Скотт дает обещание. Скотт говорит, что постоянное напряжение делает из него комок оголенных нервов. Скотт буквально молит о том, чтобы Стайлз простил ему совершенно идиотское поведение. Скотт в отчаянии целует, цепляясь мертвой хваткой в плечи Стайлза так, что остаются синяки и неприятное покалывание. Стилински признается в том, что ему тоже страшно. В двадцать три они обретают друг друга по-настоящему, без недомолвок и детской наивности. Теперь оба умирают от передоза.