Калейдоскоп

— Тебе когда-нибудь казалось, что весь мир против тебя? Что все люди из твоего окружения лгут, а ты ничего не можешь сделать, потому что тебе нравится эта ложь? Джексон закуривает, роняя зажигалку на сырую траву. Роса неприятно липнет на джинсы и подошвы ботинок, оставляя мокрый след. Утренний холод пробирается под одежду, щиплет кожу и кажется, что внутренности понемногу превращаются в желеобразное месиво. Стайлз смотрит на Джексона подозрительно, качает головой и усмехается. Водружает солнечные очки на нос, накидывает поверх толстовки плед, который минутой ранее вытащил из багажника джипа, и подставляет лицо первым солнечным лучам. Он ничего не говорит, только пожимает плечами, мол, всякое бывает. — Здесь красиво, — говорит Джексон. Над озером туман — густой, тоскливый и чарующий. Вокруг лес и деревья такие старые, что, кажется, сейчас оживут и скрипучим голосом поведают ответ на главный вопрос — а в чем смысл жизни? — Да, — Стилински с ним соглашается и Уиттмор впервые смотрит на него внимательно. Косые лучи солнца на бледной коже, которая покрылась едва заметными розовыми пятнами от промозглой прохлады, родинки, тонкие губы с резкими изгибами — Стайлз всегда их облизывает быстрыми движениями влажного языка, взлохмаченные темные вихры и теплые, карие глаза, обрамленные ресницами. Сейчас, окруженный природой, такой вкусно пахнущий уютом и домом, Стилински, сам того не ведая, дал Джексону надежду. — Ты пялишься на меня? — Стайлз спрашивает спокойно, не отвлекаясь от созерцания поверхности озера. — Ну и что? — Почему? — Я не знаю, — Джексон пожимает плечами и встает. Руками проводит по джинсам, стряхивая капли росы, идет к джипу, тушит сигарету в выдвижной ржавой пепельнице и возвращается. — А я знаю, — Стайлз понимающе смотрит на Джексона и улыбается. Улыбка искренняя и такая добрая, что Уиттмор перестает дышать, чтобы ее не спугнуть. — Ну? — Блондин спрашивает тихо, свистящим полушепотом. Где-то вдали начинают петь птицы, а Джексон мысленно просит природу «Ну же, погоди, не просыпайся, еще несколько минут, пожалуйста, не спугни этого мальчишку». — Ты всегда был мудаком, Джексон. — Стилински словно приходит в себя. Ведет плечами, перехватывая руками плед, и досадно закусывает губу. — Не понимаю, что произошло, но твоей защитной реакцией всегда были шипы, даже когда ты нуждался в поддержке. Так вот — сейчас моей защитной реакцией тоже будут шипы. Домой доберешься сам. Вам, оборотням, полезно ходить пешком. Скрип шин по гравию, пение птиц, шелест листвы, свист ветра, гудки машин на трассе где-то в стороне — все вокруг ожило в одно мгновение.