Прощание с марчанкой

      Миледи Тревельян Оствикская после выпавших на её долю событий, после проведенного с горем пополам Великого Собрания, сидела в отведенных ей покоях Халамширала, закинув ноги в истерзанных сапогах на мраморный столик, богато изукрашенный по периметру орлейскими львами, ковырялась в тарелке с сырами и виноградом и предавалась праздному образу жизни. Обстоятельства, обрушившиеся на Эвелин в последние дни, смели ставший привычным уклад жизни. Новая, куда страшная, чем покойный моровый магистр, проблема обозначилась в лице её доброго друга Соласа, но вместо ужаса и беспомощности, сопровождавших миледи всю бытность Инквизитором, сейчас Тревельян чувствовала только облегчение и неожиданную свободу, приобретенную при ясном представлении о невозможности что-то предпринять в столь темной ситуации.       Придерживая мизинцем и безымянным пальцами тарелку, так и норовившую ускользнуть по столешнице подальше от марчанки, Эвелин отщипывала по ягодке с ветки, только иногда раздраженно морщась своей новообретенной неловкости.       Первым из друзей, находящихся за одним столом с Тревельян, позволившей работать при ней в уютной тишине, не выдержал Дориан. Фыркнул в измусоленные над перепиской с родиной усы и, ободрав с ветки виноград, подсунул тарелку обратно к вальяжно сидящей подруге.       - Второй раз начинаю сомневаться в твоем здравом рассудке, - начал он резко, словно мысль, изводившая его, давно просилась быть высказанной и наконец, прорвалась, - дорогая моя.       Тревельян приподняла брови, равнодушно лопнула во рту очередную ягоду.       - Ты говоришь, что Соласу нужна твоя помощь, но сама же в ужасе от того, чем он собирается заняться. Не понимаю логики. Он предал тебя, предал Инквизицию, а ты собираешься ему помогать? В чем? Как вообще это возможно.       Вестница наклонила голову к плечу, почесала нос об вишневый парадный камзол.       - Начнем с того, что он нас не предавал, – спокойно начала она, не беря во внимание фырканье Павуса. – Он никогда не был на нашей стороне, по большому счету. Присматривал за нами, помогал по возможности, учил. Но, Павус, он сам назвал меня своим другом, и я также считаю его своим товарищем, равно как и тебя, и Варрика, и всю нашу компанию.       Опустив ноги на пол, Эвелин туда же опустила и взгляд, сосредотачиваясь на своем.       - Он попросил меня о помощи, понимаешь?       - Звучало в твоем пересказе иначе, звучало, как «не путайся под ногами», - проворчал Дориан, злясь на непонятное ему поведение подруги.       - Солас мог бы вообще не показываться, не объяснять, не помогать мне с меткой, – Эвелин потрясла опустевшим рукавом, – но он пришёл. Солас сейчас видит только одну возможность и стремится к ней, как ему кажется правильным методом, но рассказав мне о своих намерениях, он лишь подтвердил, что до сих пор сомневается. Он сомневается, Дориан, и поэтому дает мне шанс найти другое решение. Солас дал мне время именно для этого, или я совсем не знаю своего друга.       - Как можно верить Фен-Харелу, - хмыкнул из-за другого края стола Варрик, до этого не вмешивающийся в беседу, а усердно выводивший буквы на миниатюрном листочке.       - Согласна, - Тревельян повернулась к гному, - Солас редко говорит напрямую, или правду в нашем понимании, но он не лжец. Когда перестаешь сомневаться, то начинаешь видеть, что стоит за его расплывчатыми формулировками и намеками. Требуется доверие, в первую очередь своему мнению о нём. У меня это здесь, - Тревельян стукнула себя по груди, - и здесь, - уткнула пальцем в лоб. – Он желает добра, но одним известным для него способом. Нужна альтернатива.       Варрик кивнул, не смотря на то, что Соласа он недолюбливал, все-же отдавал должное его уму и проницательности, и на какое-то уважение со стороны гнома эльф мог рассчитывать. Дориан бессильно и драматично уронил руки на стол, следом на руки уронил голову, безжалостно разлохматив безупречную минуту назад укладку.       - Дориан, - позвала марчанка, решив перевести разговор в менее неприятное русло, - а первый раз-то, когда ты засомневался?       Тевинтерец что-то проворчал, заглушенное рукавами, потом все-же поднял голову:       - Даже вспоминать не хочу об этом неловком и трогательном моменте, - выговорил маг и снова уронился на стол. Варрик приободрившись, с интересом глянул в сторону Тревельян.       Та, поняв, о чем идет речь, хмыкнула по своему обыкновению и расхохоталась.       - В свете последних событий, мое предложение утратило актуальность, - возвестила Эвелин голосом матери Жизель.       - А ну рассказывай, - всполошился гном, запереживав, что подруга соскочит с интереснейшей темы, – что там у вас произошло, когда?

***

      Дориан из дома Павусов за два с лишним года, что Эвелин не видела своего друга, сильно изменился: вместо знакомых солнечных лучиков вокруг глаз, возникающих в то время, когда маг охотно и много смеялся в её компании, или строил рожицы окружающим, на потемневшем лице резко выделились скорбные морщины у рта и между бровей, а вместо ниточек седины на висках, по ним щедро рассыпалась соль. Выражение глаз стало жестче, глубже, словно изнутри на Тревельян смотрела сама боль.       - У тебя новые шрамы, - заметил с печалью маг, - почему лекари оставляют подобное безобразие на твоей коже?       - Это с Морозной котловины, - рассеянно отозвалась Эвелин, - досталось от авварского божества.       Дориан скептически поджал губы.       - С тех пор, как Солас и ты покинули Инквизицию, - на самый трагический манер заявила женщина, - я никому не разрешаю врачевать себя так детально.       - Я должен был уехать, - друг неожиданно воспринял сарказм всерьез. - Тевинтер в отчаянном положении.       Усталый, замученный друг.       - Женись на мне, - выпалила Тревельян и сама от неожиданности уставилась круглыми глазами на столь же изумленного магистра.       Павус, определенно потерявший дар речи, сначала смотрел на марчанку как на умалишенную, потом с недоверием, словно ожидал подвоха в её словах.       - Ты же пошутила сейчас? – тихо уточнил маг.       Тревельян очень хотелось сказать – да, пошутила, но вместо этого отрицательно помотала головой, накрепко сжав челюсти.       - Мне чрезвычайно лестно, - проблеял Дориан, по ходу дела соображая, как вывернуться из столь щекотливого положения, не потеряв друга в лице Эвелин.       - Ты изменишь свой социальный статус, - жестко выговорила Инквизитор, - как и я. Этим мы заткнем некоторые слабые рты сразу, количество сплетен не уменьшится, разумеется, но перейдет в другое качество. Остальные подумают десять раз, прежде чем строить тебе козни. Для Тевинтера же очень важна репутация и семьи, как я понимаю?       Павус моргнул, удивляясь услышанному, не меньше чем Тревельян произнесенному.       - Ты получишь поддержку Инквизиции, одно дело товарищ на другой стороне света, а другое – жена Инквизитор. Плюс однозначная поддержка семьи Тревельян, а при необходимости Оствика. Плюс лояльность Киркволла, хотя тут и так понятно, и без меня. Плюс, - Тревельян отогнула еще один палец, - храмовники от Каллена для твоей персональной охраны. Жена может позволить себе официальную охрану своего мужа. Плюс, - Дориан с предвкушением уставился на растопыренную пятерню. Тревельян подергала мизинец, - мы чрезвычайно занятые люди и живем на разных концах света, следовательно, не будем мешать друг-другу в личной жизни.       - Я обещаю подумать, - попытался пококетничать Павус, но Тревельян серьезно глянула на него и тот смолк.       - Тебе нужна поддержка, - Инквизитор опустила руки, скользнула взглядом по растерянному лицу друга, - я смотрю на тебя, себя и вижу, что это для нас единственный выход. Сам посуди, за кого я могу выйти замуж? Кто еще вытянет в женах Вестницу Андрасте?       Потом закрутилось все и ответа от Павуса так и не последовало.

***

      - Как интересно, - протянул гном из-за стола, даже вперед подался, настолько оказался заинтригованным. – Не ожидал.       - Никто не ожидал, - Павус плюхнулся в кресло, укрывшись в тени, он старательно прятал улыбку.       - Уже не актуально, - марчанка покончила с виноградом и стала искать глазами, обо что бы вытереть липкие пальцы. – Нет Инквизиции, нет Инквизитора, который может быть полезен.       - Ты все еще имеешь влияние в Тедасе, - осторожно заметил Варрик, - одного твоего слова достаточно для решения многих вопросов.       - Теперь это неофициально и почти противозаконно, - Тревельян дотянулась до портьеры, пожамкала её в ладони. – Для всех так и должно оставаться: миледи Тревельян больше не угрожает спокойствию Орлея и Ферелдена.       - Что ты собираешься предпринять? – Павус совершенно спрятался в тень, так что лица было не разобрать, - я знаю, подруга, ты скора на решения.       - Для начала вернусь в Скайхолд, а потом, - Эвелин подмигнула Тетрасу, - возьму за пример Героя Ферелдена.       - Исчезнешь? – встревожился вдруг тевинтерец.       Варрик прищурился, но ничего не ответил, ставя на сургуче оттиск фамильным перстнем Тетрасов.       Тревельян встала, размяла ноги:       - Кстати, Дориан, я так и не передала во всей этой суматохе, что мать Жизель хотела публично принести тебе извинения.       Магистр повозился в кресле, понимая, что дальше выспрашивать подругу бесполезно и подыграл, с грустью в голосе, которую ему пришлось маскировать тоном сарказма:       - Тогда мне не терпится их получить, моя милая.       Мать Жизель, словно по заказу Всевышнего, стояла окруженная некоторым количеством страждущих орлесианцев, а рядом в тени аллеи, для массовки, кучно нашлись ферелденские послы. Орлесианцы расступились перед отставным Инквизитором с не меньшим благоговением, чем ранее.       - Мать Жизель, вот, привела магистра и посла Тевинтера для исполнения вашего пожелания, - чуть поклонилась Тревельян.       Жрица улыбнулась ей с благодарностью, которую указанный магистр никак не ожидал увидеть на лице своей вечной противницы.       - Магистр Дориан Павус, - жрица шагнула к нему, также приветствуя мага легким поклоном, - я смиренно прошу вашего прощения за то нелестное и, несомненно, ошибочное мнение, которое имела о вас.       Мессир Павус приосанился под взглядами орлесианской и ферелденской знати.       - И коим неосмотрительно делилась с окружающими, - проворковал он, подсказывая текст далее.       - Смиренно прошу меня простить, - склонилась ниже мать Жизель, проигнорировав суфлера.       Варрик закатил глаза, прикрывшись, якобы от солнца ладонью. Тревельян с самым официальным выражением лица, на какое оставалась способна, оперлась о плечо гнома, вцепившись в него до боли, чтоб не рассмеяться обоим.       - Глубоко мною уважаемая мать Жизель, - тон Павуса стал вкрадчиво-бархатистым, - я совершенно уверен, что между нами не останется никакой неловкости, если вы в своей доброте исполните всего одну мою маленькую просьбу.       - Если это будет в моих силах, сын мой, - уклончиво ответила жрица, уже недовольно поджимая угол губы, заново начав подозревать тевинтерца в очередном малопристойном хулиганстве.       - Миледи Тревельян и я решили сочетаться священным браком перед ликом Создателя, и я смиренно прошу вас провести должный обряд.       Варрику показалось, что пальцы Тревельян протыкают насквозь кафтан, и превращают его, в общем-то не хилое плечо, в кашицу из костей и мяса, но нет, позже осталась только пара синяков. А уж волна изумления и сплетен, прокатившаяся по Халамширалу в течение ближайшего получаса, была схожа со снежной лавиной, накрывшей Убежище, как едко отметила Тревельян про обескураженные лица придворных. В воздухе ближайшие дни как никогда насыщенно пахло тевинтерским заговором, орлейским снобизмом и ферелдескими подозрениями.       - Зачем ты это затеял? – вопрошала Эвелин, удобно развалившегося в кресле магистра.       - Это не я, - невинно отвечал маг, выглядящий чрезвычайно довольным в дни, предшествующие обряду.       - Теперь я тебе скорее обуза, чем надежный тыл, - вздохнула марчанка, усаживаясь напротив.       - Я больше испугался твоего бесследного исчезновения, - честно признался Павус, - чем трудностей, связанных с нашим странным браком. Все-таки в обязанности жены входит повинность давать знать о своих делах хотя бы иногда.       - Слышал бы тебя отец, - грустно улыбнулась ему Эвелин.       - Да, жаль, что он не дожил до этого светлого дня, моя дорогая. Отец был бы счастлив, не смотря ни на что, - Дориан прижал руку Тревельян к губам, почти выпав из кресла.       Женщина чуть сжала пальцы друга в своих.       - Кстати, я умный и предусмотрительный, ко всему прочему, и поэтому заблаговременно позаботился, - Павус перетянул Тревельян из её кресла к себе на колени, - о том, чтоб всегда быть в курсе, чем занимается моя жена.       Он вытащил два изумительно тонкой работы кулона на крепких цепочках и продемонстрировал, как надо открывать с виду цельное изделие ювелира:       - Инквизиции нет, но связи-то стались, - подмигнул он заинтригованной подруге, устроившейся удобнее на коленях мага, - Дагна смастерила два кристалла, из тех, что связаны между собой. Так что если захочешь услышать мой чарующий голос, то просто позови.       Тревельян наклонила голову, позволяя тевинтерцу надеть на шею украшение.       - Так и я за тобой следить буду, дорогой, - съязвила она, но взгляд её излучал лишь благодарность.       - Нисколько не сомневался, - в тон ответил Павус. – Только предупреждай заранее, когда именно будешь вламываться ко мне с проверкой.       Свадьбу умудрились сыграть тайно, так что присутствовала только шайка Инквизиции и близкие друзья. Закрыли таверну наглухо, выставили бочонки эля и вина, жареных нагов и козлятину и праздновали, понимая, что по большому счету отмечают не внезапную свадьбу двух друзей, а собственное расставание с ними. Сэра даже всплакнула в уголке, в обнимку с Дагной, зло отгоняя от себя пытающих утешить подруг Хмурика и Крэма. Разбрелись под утро, обнявшись со всеми и тоскливо отводя глаза.       На обзорной площадке Халамширала, когда уже край солнца наметился над горизонтом, Дориан из дома Павусов сминал руками перила, а его невозможная жена, своей единственной рукой гладила по седому виску.       - Это что-то большее, чем мы, Тревельян, - шептал он, вглядываясь в рассвет, - как можно так любить, так доверять, так уважать друг друга и не иметь возможности быть вместе?       - Не в этой жизни, мой друг, - напомнила Эвелин его же слова, произнесенные, когда они еще не знали о себе то странное, что происходило сейчас. – Наверное, я чувствую то же, чувствую себя наконец цельной, Дориан, словно всю жизнь искала мифическую любовь, а в результате нашла себя.       - А я не думал, что отказавшись от себя, вместо пустоты внутри можно получить нечто большее.       - Ты, но лучше? Разве это возможно? – рассмеялась Тревельян.       - Оказывается, да, - маг повернулся к ней, - нет предела совершенству, дорогая.       Они обнялись крепко, и простояли так, пока по ступеням лестницы не зацокали кованые гномьи сапоги и еще пара легких ног.       - Вот, знакомься, наша Инквизитор и горе-магистр Дориан Тревельян. О, прошу прощения, - нагло посмеивался гном, рассматривая повернувшихся к нему друзей, - Дориан Павус, конечно же.       Рядом с гномом, покачивалась на пятках смуглая лихого вида красотка, в белой блузе, едва не лопающейся на груди.       - Уже пора? - спохватился Дориан, не обратив внимания на колкости гнома.       - Корабль будет ждать нас в Денериме, а по планам еще Скайхолд и весь Ферелден в придачу, - ответила смуглянка, отбирая Тревельян у Павуса. – Хоук просил позаботиться о тебе, милая. А долгие проводы ни к чему. - Женщины обернулись на лестнице, взмахнув руками на прощанье оставшимся стоять на площадке Тетрасу и магу и побежали наверх.       – Хоук говорил, что ты крутая, ты обеими руками фехтовала, как я, да? Мы сделаем тебе пиратский крюк. – Последнее что услышал Павус.       - Дориан, - тронул товарища за рукав гном, - ты чего это?       - Теперь я почти спокоен, - ответил магистр, скрещивая руки на груди.       Гном терпеливо ждал продолжения.       - За женой будет присматривать женщина, странно, но это успокаивает.       - Не в этом случае, Посверкунчик, не в этом случае, - усмехнулся гном, уходя и оставляя Павуса наедине с посаженными в добрую почву сомнениями.