Утопийка

      Дверь закрылась с громким хлопком, и словно бы что-то сломалось, оборвалось в этот момент.       С минуту всё оставалось так же, а потом произошло страшное.       — Но мы же взрослые лю-юди-и!.. — начала она и вдруг с диким воем повалилась на пол, хватаясь руками сначала за доски, а после за плечи. Слезы лились из ее глаз, застилая всё вокруг и выставляя ее совершенно нелицеприятном виде.       А я стоял у стены, смотрел на это чужое мне отчаяние и не находил в себе сил, чтобы подойти и помочь. Обнять, утешить, сказать пару дежурных фраз… Я будто прирос к полу и не мог пошевелиться, глядя как в трех метрах от меня умирает человек. И действительно умирает ведь, правда…       И темные тени от стола и шкафа протянулись по полу к ней, постепенно и медленно окружая, а потом в одни незримый момент поглотив. И забрав с собой. И нет больше.       И нет.       Только сгущающийся мрак: снизу, сверху, по сторонам — всюду, куда ни глянь.       Я всё так же стою, смотря на это первородное безумие, и не понимаю, как же оно случилось.       По комнате летает тихий стук часов. Как по крышке гроба.       Равномерно.       Спокойно.       Правильно.       Теней больше нет, ведь вся комната — одна сплошная тень. В окна не пробивается ни лучик света. Мрак. И на небе ни звезды: может, тучи, а может…       И нет неба.       У стола слышны странные тихие звуки, но я знаю — это не она.       Это другое.       Тьма везде, и бесполезно сопротивление. Сначала было слово, а, нет, сначала был Мрак. И он есть до сих пор, только он один, а всё остальное — лишь искры, обреченные потухнуть. Их нет, а темнота…       Темнота вечна.       Глупцы мы были, думая иначе. Слово, слово… Слова никогда и не было. Есть только искры и бездна, на фоне которой их почти что нет. А почти не считается.       Смешно. Как же смешно всё это и так восхитительно прекрасно. Нет и не будет здесь ничего, заклинаю.       «Единым мраком скреплены сердца наши!»       Вздыхаю в последний раз, закрываю глаза.       И темнота завершает сущее.