На грани экстрима. Взрослые дети

Александра Гордеева

Наша старая дача, даже с учетом достроенного третьего этажа, явно трещала по швам — впервые за долгое время вся наша огромная кровная и не кровная семья собралась под одной крышей. Дома уютно пахло знаменитыми мамиными пирогами, которые госпожа министр готовила исключительно в походах и к приезду кого-нибудь из нас. Вика помогала маме на кухне. У камина, свернувшись в один комок, дрыхли кошаки и ретривер. Папа с Андреем, дядей Сашей и «дядей Лазарем» о чем-то весело спорили, попивая мамин любимый коньяк. Ира что-то доказывала Толе. Даже тётя Лера, едва вернувшись из клиники после сумасшедшего дежурства, зевала тут же, в гостиной. В кресле, уютно поджав под себя ноги, листала фотоальбом Злата. Рядом с ней сидел дядя Денис. Остальные тоже так легко и правильно вписывались в эту картину домашних посиделок, будто всегда здесь и были. Тут были все: Гордеевы, Романовы, Лазаревы, Куратовы, даже вечный холостяк Медведев, и тот заглянул. Ждали только деда. Мне это напоминало гигантский скворечник или голубятню, дом, куда слетелись-вернулись птицы после долгого перелета. — Ты как? — теплый плед лег мне на плечи. — Почти как в детстве, — шепнула я присевшему рядом Валерке, — будто и не было этих лет. — И не говори, — улыбнулся брат, — кажется, еще чуть-чуть и мама нас спать отправит. — А папа или дядя Саша пойдут с нами, чтобы рассказать сказку… — Тогда и Андрюху твоего брать нужно, ему мастер-класс не повредит, — с другой стороны присел папа, потянулся ладонью к моему уже огромному животу, — можно? — Конечно, только ты же знаешь, они вечерами тихие, — улыбнулась я, — деду не звонили? — Звонили. Абонент недоступен, но он предупреждал. — Ладно, ждем. — Вроде бы и на пенсию вышел, а все равно вечно занят, — шутливо проворчал брат. Я еще раз окинула взглядом всех, кто был в гостиной — мне давно не было так хорошо. Так уютно, как бывает только в родительском доме, в который возвращаешься уже взрослым. Впрочем, впитанный с молоком матери инстинкт спасателя, как и несколько лет практики в военной медицине, не давал расслабиться полностью. Все было как-то размеренно и спокойно. Слишком размеренно и спокойно. Так, как бывает только перед бурей… Первым тревожно-надрывно пискнул мамин допотопный пейджер, следом ее, папин и дяди Сашин планшеты, еще через секунды один за другим единым сообщением взорвались телефоны — горела останкинская телебашня. Я и сама не успела понять, как вместе со всеми очутилась в прихожей, пытаясь втиснуться в давно тесную куртку. — Куда? — громыхнуло сразу с трех сторон, отец, Андрей и Валерка взглядом пытались пригвоздить меня к полу. — Не обсуждается, там каждые руки будут нужны, — резко возразила я, отчаянно напоминая себе самой генерала Емельянову — остаться дома было чем-то противоестественным. — Беременные и дети остаются дома, а тем более беременные дети, — на секунду отвлекаясь от раздачи указаний по телефону, тут же обрубила меня эта самая генерал Емельянова. — Я сказала, дети остаются дома! — прикрикнула она на проигнорировавших ее Ирку с Толей. — Мама, нам через два месяца восемнадцать! — возмутился брат, но министра это не проняло. — Вот тогда и приходите. Вика, Злата, вас, кстати, это тоже касается. Лер, последи. — Вызывайте, если буду нужна, — на ступеньках лестницы обеспокоенно замерла тетя Лера, резко превратившаяся в доктора Гордееву, — я подниму клинику, пришлите за ними вертушку. — Добро, и попробуй Шойгу дозвониться — я не смог, — бросил ей от дверей Гордеев. Наши скворцы-голуби, еще десять минут назад мирно сидевшие дома, резко превращались в орлов и коршунов, стремительно уносясь прочь. — Берегите себя, — в тишине уже практически опустевшего холла уронила Валерия.

Сергей Шойгу

Я ожидал встретить гудящий дом и веселую теплую кампанию, но вместо этого гостиная обняла такой знакомой тревожной тишиной. Той, которая бывает лишь в домах, где хорошо знают, что такое беда. Со второго этажа спустилась Валерия, с тем затравленным выражением лица, которое я так часто видел у сотен наших ребят, когда знаешь, что где-то идет бой за жизнь, идёт без тебя. — Деда! — следом за ней по лестнице слетели Толик с Ирой, а потом, аккуратно поддерживая живот, спустилась белая как полотно Санька, я на секунды задержал взгляд на через силу улыбнувшейся мне внучке и повернулся к Гордеевой: — Валерия, докладывай, — приказал я. — Останкино. Пожар. Вам не дозвонились. Сигнал получен почти полтора часа назад, все там. Елена — там. Госпиталем руководит Гордеев. Клиника в режиме ЧС. — Телефон дай, — попросил я Толика, который стоял ко мне ближе всех. — Генерал Шойгу, — неожиданно официально, но совершенно серьезно обратился ко мне Анатолий, — разрешите поехать с вами! — Родители не взяли? — уточнил я, набирая номер Елены. — Как видишь, — развела руками Ирина. — Тогда нет. — Но… — возмутился было Анатолий. — Не сметь обсуждать приказы генерала Романова и генерала Емельяновой! — рявкнул я и, не успев нажать кнопку вызова, выронил телефон — стоявшая позади всех Санька, схватившись за живот и не проронив ни звука, стала резко оседать вдоль стены. Валерия среагировал моментально, следом за ней, замешкавшись на секунды, кинулись к сестре близнецы. Сашу перенесли в гостиную, помогли лечь. Я вызывал вертушку, требуя прибыть немедленно, но Гордеева перехватила телефон: — Отставить прибытие немедленно! Выполнять приказание Романова и Емельяновой, — отрубила она, а потом повернулась ко мне, пылая гневом. — Елена тебе не простит, — одними губами проговорил я. — Правда? — Валерия выгнула бровь. — Откуда такая уверенность после Ксении Николаевны и Константиновска? Я прекратил спор. Давно забытый эпизод мгновенно всплыл в памяти, и меня снова залило жарким чувством гордости за почти дочь. Лера же, считая инцидент исчерпанным, подошла к Сашке, улыбнулась, профессионально перехватывая запястье, посмотрела в глаза и приказала: — Ничего не бойся! Все будет хорошо. Тебя учить — только портить! Малышня, брысь на кухню, ставьте воду. И валерьяночки деду накапайте. А я пока позвоню. — Деда, ты езжай. Ты там нужен, — повернулась ко мне бледная Санька. — Там и без меня справятся. Там много тех, кто справляться умеет. А тут только один доктор и желторотики, — усмехнулся я, глядя на недовольные лица молодняка. — Будешь роды принимать? — с типично Емельяновским сарказмом усмехнулась Сашка. — Ну… никогда не поздно учиться чему-то новому, — в её же манере ответил я. Глядя на меня, Валерия вздрогнула и взялась за телефон. Не знаю, что она наговорила Селиверстову, но Роман Петрович появился на даче спустя буквально полчаса.

Денис Чехов

Полыхало все, но большей бедой был даже не огонь, а едкий, удушающий дым, чёрным столбом поднимающийся над телебашней. Место ЧС буквально кишело коллегами. И, хотя каждый уже и так был занят своим делом, с прибытием Емельяновой и Романова все будто упорядочилось — исчезла лишняя суета, появилась спокойная уверенность. Будто уже одно их присутствие было половиной успеха…

Андрей Романов

Мы, казалось, нашли, вывели и вынесли почти всех сотрудников и гостей знаменитой башни, когда ко мне подлетел бледный, перемазанный копотью и до жути напуганный Игорь: — Генерал Романов, разрешите… — Разрешаю, — рявкнул я, — докладывай, что там? — Беда там. Школьники. Экскурсия. Девятый класс. Семнадцать человек. — Где именно? — Нет данных. — Твою ж! — выругался я, направляясь внутрь. — Найдите мне на связь того, кто отвечал за них, скажите медикам, чтоб не расслаблялись…

Игорь Антонов

— Андрюха, стой, твою мать! — белый от ужаса Сашка Грабовский, два часа назад занявший место второго РТП у штабного стола, увидев, что творит Романов, сорвался за генералом, но тут же вернулся обратно. — Лично повешу на рукаве, — пробормотал полковник себе под нос, делая очередную пометку на плане здания. — А я помогу, — Емельянова дернула язычок молнии, застегивая куртку, — ох, как я помогу… — Хоть вы тут останьтесь, — бросил Грабовский, с каким-то непонятным огнем в глазах глядя на Емельянову. — Куда ж я денусь, — хмыкнула Елена, еще плотнее заворачиваясь в боевку. — Стою…

Сергей Шойгу

— Ты могла предупредить, что не на знаменитые пироги зовешь, а поработать? — врач шипел в стиле самой Гордеевой. — Я бы препараты прихватил бы, а заодно и неонатолога. — И так не переломишься, — парировала Валерия, передавая Роману укладку. — Да и за неонатологов мы сработаем, с таким-то выводком детенышей. А Лазарь потом проинспектирует. — Он проинспектирует, — хмыкнул Роман, сосредотачивая все внимание на Александре, — а где все, кстати? — Останкино тушат, — сообщил я. — Посему пироги попозже попробуем. Пока поработать придется. — Мам, у нас готово все, — на пороге кухни нарисовалась Викуля с моей любимой рюмкой в руках. — Дед, это тебе. — Сергей Кужугетович, расскажите детям сказку, пожалуйста, — усмехнувшись, попросил Роман, — мы позовем вас попозже. Лена говорила, у вас с детками ладить отлично получается. — Идемте, детки, — хмыкнул я, — почитаем, а потом и в куклы поиграем. Не будем мешать. — Хотя если вы предпочитаете остаться, нам лишние руки пригодятся, — ехидно протянула Лерка, подмигнув Сашке, — кто там у нас про взрослых кричал? — Не, мы лучше в куклы, — шумно сглотнул Толик.

***

— Да, права была мама, — Сашка, лежа на диване буквально светилась от счастья, поглядывая на два сопящих комочка, — в домашних родах есть своя прелесть. — Ты только Катерине не говори этого, не поймет она, — улыбнулся Роман, ликвидируя остатки недавнего бардака, — или все-таки организует тут выездной ФАП. — Роман Петрович, я сама тут гинеколог, — усмехнулась Гордеева, — так что без ФАПа обойдемся. Господи, хорошо-то как. Теть Лер, пить хочется, заварите чайку, пожалуйста. — Я заварю, Сашуль, — проговорила Иришка, выскакивая на кухню, но тут же прибежала обратно. — Вернулись? — первой догадалась Валерия. — Держитесь все! Сейчас будет ураган.

***

— Лер, неси аптечку, — срывающийся от усталости голос Гордеева заставил тревожно переглянуться всех трех врачей. Сашка попыталась встать, но Роман успел ее удержать. — Рано я медпункт свернул, рано, — хмыкнул он, — но если они тут, то операционная не нужна. — Что стряслось, Саш? — Лера вышла в холл. — А у нас генерал нервический, лезет, себя не помня в огонь, потом жалуется, что обжегся. Обработай, плиз. — Какой из всех? — поинтересовалась Лера, снова открывая укладку. — Андрюха, — из прихожей крикнул Сашка, а Лера, усмехнувшись, позвала: — Андрюха? Ну я почти не сомневалась, у жены-то нервы покрепче будут. Ну иди сюда, дедуля новоявленный, обработаю твои ожоги. — Дедуля? — Ленка, на ходу стягивая разгрузку вошла в холл, увидела Сашку, внуков, Романа и рассмеялась. — Дедуля. Ну что, Санек, в домашних родах есть своя прелесть? — А то, — улыбнулась Сашка, когда Лена наклонилась к ней, чтобы поцеловать. — Дядя Лазарь, помогите пожалуйста, тут, говорят, ваша инспекция нужна будет. — Наша порода, — довольно улыбнулся Романов, тоже целуя дочь, а потом, повернувшись к жене и Лере, показал язык, — ну поздравляю, бабушки! — Ладно, мы дедко-бабки, — усмехнулся Гордеев, заходя к нам, — вы лучше Сергея Кужугетовича поздравьте, он-то прадедом стал! — Папашу поздравляйте, — кивнул в свою очередь я на замершего в дверях Андрея, — а то он стоит, будто ко всему этому ни разу дела не имеет. Дружная волна счастливого хохота разбудила и как-то даже немного смутила Андрюху. Он подошёл сначала к Сашке, целуя и одним взглядом пытаясь выразить захлестнувшие его эмоции. Потом повернулся к завернутым в совершенно одинаковые синие покрывальца малышам. — Знакомьтесь, маленькие, это папочка, — счастливо улыбнулась Сашка малышам, а потом снова подняла глаза на Андрея, — сын и дочь, как и обещала! — Спорим, он не угадает, кто есть кто? — "тихим" шёпотом поинтересовался Толя у Ирки, за что тут же схлопотал подзатыльник от матери. — Это Олег, — молодой папа указал рукой на одного из малышей, — а это Маша. Так же? — Так, — улыбнулась ему Саня, — Олег и Маша. Только наоборот. Тихое «люблю тебя» Андрея утонуло в новой волне счастливого хохота.

Андрей Гордеев

Сашка, в очередной раз убедившись, что Андрей Павлович плотно оккупировал наблюдательный пост у малышей, свернулась в моих руках и мгновенно уснула, а вот мне не спалось. Дождавшись, пока дыхание жены окончательно выровняется, я тихонечко выскользнул из кровати, на цыпочках спустился вниз, на кухню, где оказалось неожиданно людно. Похоже, у стола собрались все, кроме Сашки и тещи, которая у плиты жарила хичины, о которых в суматохе вечера все как-то забыли. — Держи, папаша, — Андрей Викторович протянул мне пузатую рюмку с коньяком. — Эй, я тоже коньячку хочу, — возмутилась от плиты Емельянова. Андрей Викторович протянул рюмку жене. Она выпила, переложила на блюдо очередной хичин и, полуобернувшись ко всем, спросила: — Господа, а стойкое ощущение дежа вю только у меня? — Катерины с Мишкой не хватает, — улыбнулась Наталья Владимировна, и почти сразу же раздался тихий стук в дверь. — Катьку пустите, — улыбнулась Елена Евгеньевна, — она, похоже, настоящей ведьмой стала, не только помело освоила, но еще и ясновидение. Привет, Катен! — Где она? — с порога выпалила влетевшая. — Спит она, Кать, нормально и с ней и с детьми все. Завтра осмотришь ее, убедишься, — от стола бросил Селиверстов, а Андрей Викторович протянул гостье рюмку. — Ну, поздравляю вас всех, господа родители, дедушки-бабушки, — Катерина лихо выпила. — И прадед, — из угла хохотнул Сергей Кужугетович. — Абсолютное дежа вю, — резюмировала Елена Евгеньевна, ставя на стол блюдо с хичинами. — Угощайтесь, господа!