Приливы

ЧАСТЬ 1 I

— Магия должна быть искоренена… — Магия должна служить человеку, — возразил Кастиэль, цитируя слова пророчицы Андрасте, Невесты Создателя. Он бил Анну ее же оружием. Всем богословием, которому она его выучила. Анна, прищурившись, проигнорировала его сопротивление. — Маг опасен, и он проклят с рождения, — завела она привычную пластинку. Вчерашним утром фермеры вздернули мальчика-мага, и это провоцировало новый виток нравоучений от сестры. Фанатичка. Кастиэль ненавидел спорить с ней, потому что Анна попросту не обращала внимания на глас разума. Ее голос эхом отпрыгивал от высоких сводов Церкви. Сегодняшняя лекция проходила здесь по прихоти Анны. Сначала она болтала с Владычицей, а затем усадила Кастиэля на лавку, принявшись за наставления. Двери гулко открылись. Кастиэль оглянулся. В ярком свете он не мог разглядеть вошедшего, только фигуру. Его ровесник. Кажется, сын того человека, которого отец нанял пару недель назад. Кастиэль еще не видел его, но был почти уверен, что это именно тот юноша. Сердце затрепыхалось, забилось, и на щеки наползла краска, сдавая Кастиэля с поличным. Он сжал край лавки. Оставалось надеяться, что Анна примет его заалевшие щеки и блестящие глаза за признак злости от поражения в очередном споре. — Сестра Анна, — позвал посетитель, окруженный светом, словно спустившийся с небес ангел, — вас ждет графиня из Старкхевена. Анна, вскинув встревоженный взгляд, отвлеклась от убеждения Кастиэля в грехах магов, и он выхватил нить беседы, радуясь, что у Анны не будет времени ответить: — Если магия — проклятие, то почему Создатель в трудный час посылает нам именно магов? Герой Ферелдена спас нас от Пятого Мора за год. Защитник Киркволла предотвратил кровавую бойню и отправил кунари из Киркволла восвояси. А ведь они оба были магами. Кастиэль перевел дух после выпаленной тирады. — Кастиэль, — голос Анны звенел от гнева. Она резко встала и, глядя на него сверху вниз, надменно произнесла: — Если бы я не знала тебя, то заподозрила бы тебя в занятиях магией. Мой тебе совет: держи эти мысли о колдунах при себе. Иначе ты рискуешь… — она таинственно замолкла. Точнее, это ей казалось, что таинственно и весомо, Кастиэля же бесила ее вечная привычка захлопнуть рот на полуслове. — Рискую чем? — огрызнулся Кастиэль, но Анна уже потеряла к нему интерес. Ее подруга из Старкхевена наверняка жаждала поскорее склонить колени вместе с Анной в молитве. И Анна, сама воспитанность и терпимость, никак не могла заставить ее ждать. Молодой человек, принесший ей известие, прошел вперед, до самого алтаря, и свет спал с него, как одежды, оставив лишь внешний остов. Кастиэль приник взглядом к его лицу. Да, этот юноша был ему знаком. Он видел его всего раз. Там, в кабинете отца. Юноша меланхолично протирал пыль на полках, бережно доставал книги и, оставляя их на столе, чистил шкаф. Кастиэль тогда влетел, забыв постучаться, и уже начал выговаривать, что Анна по-прежнему вынуждает его петь с ней Песнь Света, словно ему пять лет. Он замолчал, напоровшись взглядом на юношу, и в тот же миг пропал. Юноша подарил ему всего лишь один взгляд, а во рту у Кастиэля пересохло. В голове тогда мелькнуло: может, Анна не так уж и ошибается, и Создатель послал ему за все вынужденные страдания и молитвы свое лучшее творение. Губы юноши тронула улыбка, он вежливо поздоровался, а Кастиэль, потеряв дар речи, распахнул глаза шире, покраснел до самых кончиков волос и, быстро развернувшись, вылетел. После этой встречи прошло несколько дней. Кастиэль надеялся, что он больше никогда не увидит юношу, потому что от того позора ему не оправиться. Но одновременно он мечтал о нем каждую ночь. Увидев всего один раз, Кастиэль не мог выжечь его из памяти. Он представлял, как заговорит с ним, или как юноша просто схватит его за руку и затащит в ближайший угол, прижимая к стене… Кастиэль мечтал и проклинал себя за эти мечты, раз за разом повторяя, что он больше не увидит юношу. Новые работники появляются на короткий срок. Все они здесь проездом. Но встреча случилась, и Кастиэль опять повторил свою ошибку. Застыл, уставившись на юношу немигающим взглядом. Кастиэль торопливо опустил глаза. Он смотрел на юношу лишь пару мгновений, но веснушки, травяные глаза и вихрастые волосы все равно остались в его памяти отпечатаны, словно кто-то поставил клеймо раскаленным железом прямиком в его разум. Анна скрылась из Церкви, и юноша, такой притягательный и недосягаемый для Кастиэля, с ним заговорил: — У нее не нашлось, чем тебе возразить. Поразительно! В первый раз вижу святую сестру, проигравшую в споре. В мечтах Кастиэля они не обсуждали ни Анну, ни магов, вопрос которых всегда оставался болезненным для тонкого чувства справедливости внутри Кастиэля. Но он бы обсудил и это, если бы только из головы не вышибло все умные мысли. Вместо них осталась лишь злость на себя. — Не надо меня утешать, — раздраженно произнес Кастиэль и скатал в рулон бумагу с вычерченной Песнью Света. Он знал ее наизусть, но все равно носил с собой на каждое занятие с Анной. Он не знал, зачем нагрубил юноше. Едва ли в его тоне скользило сочувствие. Скорее, тихое восхищение Кастиэлем, не убоявшимся вступить в полемику с сестрой. Хмыкнув, юноша отвернулся и равнодушно погасил двумя пальцами свечу, прогоревшую почти до основания. Это заняло долю секунды, но Кастиэль успел заметить и крепкие бедра, и широкие плечи, и спину, в которую хотелось вжаться лицом. Юноша, не подозревая о его плотоядных мыслях, обернулся к Кастиэлю, смерив его взглядом. — Не хотел вас обидеть. Простите, — но в интонациях юноши не было ни малейшей ноты раскаяния. — Просто не каждый день встречаю человека, так открыто принимающего сторону магов. — Я не принимаю ничью сторону, я всего лишь придерживаюсь позиций здравого смысла, — буркнул Кастиэль. Голосок в его голове заговорил: неужели ты так будешь общаться с каждым, кто тебе нравится, а перед разнообразными идиотами будешь лебезить и показывать свое воспитание? Оттолкни этого парня еще подальше. Пока ему на тебя наплевать, но он тебя возненавидит, если будешь продолжать в том же духе. — А я уже было подумал, что в роду Хейвенов появился маленький рефоматор. Юноша ухмыльнулся, и Кастиэлю померещилось, что над ним насмехается каждая веснушка этого великолепного носа. Почувствовав себя неуютно, Кастиэль поспешил уйти, но напоследок оглянулся и спросил: — Как тебя зовут? Теперь он стоял в потоке света, словно во плоти вошедший в Золотой Город. Сверкал и ослеплял. Но юноша глядел на него, не щурясь, будто свет не бил его в глаза. — Дин, — сказал он. — Приятно познакомиться, Кастиэль… Пусть даже и спустя неделю. Окончательно смутившись, Кастиэль торопливо покинул Церковь. Угодья его семьи простирались на долгие акры вперед, но большая их часть поросла сорняками и оказалась позабыта. Пятый Мор почти не затронул Оствик, однако толпы беженцев, хлынувших в Вольную Марку, смешали торговые пути и оставили после себя разруху. Так утверждал отец. Но Пятый Мор случился семь лет назад, а Кастиэль помнил эти земли запущенными всю свою жизнь. Ему было шестнадцать. …Отца Дина звали Джоном. Вместе с ним — или вместо него — работало зеленоглазое и веснушчатое видение, которое свело Кастиэля с ума своим первым же появлением. Он был возмутительно красив. Даже в простых потрепанных штанах, в великоватой ему рубахе Дин давал фору всем знакомым аристократам Кастиэля. В Дине не было лоска и напускной манерности, но в его грубоватых и уверенных повадках чувствовалось что-то гораздо большее, чем все, чем когда-либо мог похвастаться Кастиэль. Дин ему не подходил. Дин не должен был так на него влиять. И все равно Кастиэль места себе не мог найти из-за мыслей об этом человеке. Сегодня он узнал его имя. У Кастиэля попросту не было права малодушно надеяться найти счастье в объятиях Дина. *** Следующая лекция Анны состоялась спустя два дня. На этот раз они были в кабинете, который должен был перейти по наследству Кастиэлю от отца. Кабинет первой встречи с Дином. Теперь для меня он навсегда памятник первого взгляда ему в глаза. На деле же комнатой никто не пользовался, отец бывал здесь раз в полгода, и лишь Анна с энтузиазмом затаскивала его сюда, чтобы влить в уши очередную порцию своей обжигающей веры. Дин протирал статуэтки, притаившиеся в шкафу. Их числу не было конца. Что ж, значит, у Кастиэля или злой рок, обрекший его раз за разом созерцать недоступное совершенство, или кабинет отцу все-таки понадобился, и он попросту попросил навести в нем порядок. Анна была не такой уж плохой. Пока ее не заносило в богословие, она давала Кастиэлю уроки грамоты и письма, была его наставницей по истории народов Тедаса и без устали рассказывала о приличных манерах и Игре, чтобы Кастиэль смог легко запрыгнуть на корабль, отправляющийся в хорошее общество. Про мальчика, случайно поджегшего сарай и проткнутого за это фермерской лопатой, Анна забыла. А Кастиэль никак не мог прекратить думать, что семилетнему малышу всадили лопату между ребер, разорвав при этом его маленькое сердечко. Его жестоко убили лишь за то, что он был еще слишком мал и несмышлен, чтобы совладать со своим даром. Храмовников рядом не было. Если бы они забрали малыша в Круг, он остался бы жив. Но фермеры вершили самосуд, потому что были до ужаса напуганы. Ничто из этого Кастиэль не сказал Анне. Он не хотел опять спорить с ней. Она не улавливала ни одного его слова, пребывая в своем болезненном религиозном экстазе двадцать четыре часа в сутки. Дина практически не было слышно, только иногда раздавалось мелодичное позвякивание — тончайшие фарфоровые края статуэток соприкасались друг с другом, когда Дин допускал неловкое движение. Анна говорила о ферелденских обычаях, и Кастиэль был готов поклясться, что Дин улыбается. Кастиэль не знал, откуда приехала семья Винчестеров, но не сомневался, что из Ферелдена. Лица и говор, почти незаметный, их выдавали. Дин точно был «собачником», как порой называла ферелденцев Анна. Она уже начала собирать свои вещи, сухо заметив, что Кастиэль сегодня рассеян, как Дин обернулся и взглядом указал на нее, пытаясь что-то изобразить игрой бровями. Удивительно, но Кастиэль его понял. Он выпалил: — Анна, мы не договорили в прошлый раз о магах. Неужели тебе нечего ответить, и ты готова со мной согласиться? Ее глаза словно покрылись льдом. Медленно подтянув к себе перо, Анна произнесла: — В появлении Мора виноваты магистры. И нет ничего удивительного, что их ошибки исправляет маг. — Но почему за ошибку одной группы магов должны отдуваться другие? — возмутился Кастиэль. Анна, разумеется, его не слышала и продолжала говорить о своем. — И всем было бы лучше, погибни Герой Ферелдена в битве с Архидемоном. Но он отчего-то избежал неминуемой смерти. Вот увидишь, Кастиэль, — угрожающие нотки промелькнули в ее голосе, — скоро окажется, что он использовал магию, чтобы выторговать себе жизнь, и его сделка принесет нам горя больше, чем пробуждение еще одного Древнего Бога. Кастиэль начал покрываться красными пятнами. Сквозь зубы он процедил: — Хорошо, что главе кунари не понадобилось заключать сделок с магией, правда, Анна? Иначе и Защитник Киркволла подложил бы нам свинью… — Выражаясь твоими словами, взрыв Церкви — недостаточно жирная свинья? Это положило начало восстанию магов, и теперь во всем мире хаос и кровопролитие. Не этого желал Создатель и не за это невеста его Андрасте сгорела на костре. С меня довольно, — отрезала Анна, поднявшись с кресла. — Твои рассуждения вводят меня в недоумение. Я буду молиться, чтобы с возрастом это прошло. Анна вышла из кабинета. Кастиэль разломал перо напополам и опрокинул чернильницу, горя от гнева. Темная жидкость растеклась по столешнице, въедаясь в дерево. Дин, оставив статуэтки, сел напротив Кастиэля и тронул его за плечо. — Эй, не бесись, — миролюбиво сказал он. — Ты знал, что лучший друг Героя Ферелдена из Круга практиковал магию крови? Скажи об этом Анне, и она лопнет от возмущения. Кастиэль уставился на ладонь Дина, лежащую на его плече. Вот и первое прикосновение. Кастиэль мечтал, чтобы оно длилось вечно. Через тонкий королевский бархат жакета он ощущал жар руки Дина так, словно тот касался обнаженной кожи. А может, у Кастиэля просто разыгралось воображение… Истолковав пристальный взгляд Кастиэля по-своему, Дин смущенно убрал руку. Пытаясь скрыть разочарование, Кастиэль спросил: — А что насчет Защитника? — он сглотнул, робея, но первый испуг проходил, смущение пропадало. Похоже, еще немного, и он сможет говорить с Дином, не проглатывая язык. — Он тоже водил дружбу с магами крови? — Не знаю, — легкомысленно ответил Дин. — Но… — он лукаво улыбнулся. — С магом, взорвавшим Церковь, Защитник был в очень близких отношениях. — Откуда ты все это знаешь? — поразился Кастиэль. Его щеки по-прежнему были красными, но на этот раз уже не от гнева. Дин так легко сказал об отношениях двух мужчин… — Нас с братом и отцом много мотало по свету. Мы в Киркволле оказались аккурат после бойни с кунари. И я видел Защитника с этим магом в таверне, где подрабатывал. Я тащил ящик с вином к барной стойке с черного входа, и случайно увидел, как они зажимались в коридоре. Очень страстно зажимались, я аж засмотрелся, — усмехнулся Дин. У Кастиэля перехватило дыхание. Он нашел в себе силы поддержать беседу: — Ты много путешествовал? Почему? — Есть причины, — помрачнел Дин. — Но, — его лицо вновь озарила улыбка, — давай лучше о тебе. Почему ты сегодня так рассеян? Потому что постоянно смотрел на твою спину и не разбирал ни одного слова Анны. — Не знаю, — пожал плечами Кастиэль. Дин, дернув уголком губ, словно хотел улыбнуться, но подавил это желание, озорно посмотрел на него. — Что ж. Это ты зря. У Ферелдена интересная история. Взять хотя бы войну с Орлеем и жизнь короля Мэрика… — Ты хорошо подкован в этих вопросах, — облизав губы, сказал Кастиэль. Сердце забилось быстрее. Он еще никого не приглашал на свидание. И это тоже было не приглашением… Но чем-то, очень на него похожим. — Может быть, прогуляемся, и ты поможешь мне наверстать упущенное? Дин глянул на него с легким удивлением и в следующий же миг широко улыбнулся. Кастиэль утонул в лучиках, разбежавшихся от уголков его глаз, в сияющем, солнечном тепле. За шумом в ушах он едва заметил, как Дин ответил согласием. Время до вечера пролетело как одно мгновение. Кастиэль помогал отцу разобрать письма и изредка писал под его диктовку ответы купцам. Нет, мы не готовы принять Вас на своей территории… Потому что почти весь дом не отапливается и не прибирается. Сожалеем, но не можем поставить хлопковое полотно… Потому что на наших полях теперь растут только сорняки. На все предложения о сотрудничестве отец неизменно отвечал отказом, и лишь одно письмо отличалось от остальных. Его отец доверил Кастиэлю написать самостоятельно. Скрипя зубами от злости, Кастиэль отправил Мэган приглашение приехать, бесстыдно соврав, что скучает по ней так, что не может ничем заниматься, и только грезит о встрече с ней. Отец тактично не стал его спрашивать о содержании послания. Неужели он не понимает, как она отвратительна Кастиэлю? Когда часы пробили семь, Кастиэль заворчал, что у него глаза болят от писанины, и отец отпустил его. Кастиэль всерьез сомневался, что его глазам может что-то повредить, но дольше сидеть он не мог. Это не свидание, но его волнение от осознания этой истины не уменьшалось. Кастиэль оделся с особым тщанием. Его никогда не интересовали модные веяния, которые с большой задержкой неизменно долетали до них от Орлея, и марчане начинали вышагивать в пышных платьях и камзолах, когда в Орлее при дворе в моду входило что-то другое. Кастиэль предпочитал удобные вещи, но среди них не было дешевого тряпья. Отец и Анна следили за его гардеробом ретиво, словно за своим собственным. От Анны ему доставались угодные Создателю светлые одежды, от отца — изысканные вещи, в которых Кастиэль даже сам себе нравился. Он надел кремовую рубашку, приталенный жилет и черные брюки, почти обтянувшие его ноги. Мэган, никогда ничего не стеснявшаяся, как-то заявила, что Кастиэлю повезло с такими прямыми ногами, и он надеялся, что Дин посчитает так же. Обувшись в легкие туфли, Кастиэль выбежал из дома. Они условились встретиться у дерева, которое расколола напополам молния еще лет десять назад. Дорога до него обычно занимала пятнадцать минут, но сегодня Кастиэль добрался до него вдвое быстрее. Он запыхался, и по спине пополз пот. Ругая себя, Кастиэль переживал. Теперь от него будет неприятно пахнуть. А ведь он принимал ванну. Но это не свидание, и Дин не станет к нему принюхиваться, и не окажется так близко, чтобы хоть что-то почуять… Кастиэль в волнении провел пятерней по волосам и, лишь опустив ладонь, осознал, что еще и прическу испортил. Тщательно расчесанные и приглаженные пряди встали дыбом. Смирившись с неудачами, Кастиэль прижался спиной к дереву. Дина не было. Он не появился ни в назначенное время, ни спустя пятнадцать минут. Кастиэль сел на траву, прислонившись к щербатой коре ствола. Он навыдумывал себе глупостей, словно Дин действительно захочет провести с ним время. На деле же Дин просто проявил вежливость, чтобы не разгневать сына своего нанимателя. Вот и все. Винчестерам отчаянно нужны деньги, а отцу — дешевая рабочая сила. На этом и сошлись. К тому же работа в полупустом замке Хейвенов чистая, у них мало используемых комнат и мало проживающих внутри, лишь они втроем и немного прислуги. Дин просто побоялся за свое место, поэтому он и… Дин подобрался незаметно — вот Кастиэль утопал в обиде и одиночестве, собираясь просидеть под этим деревом до утра, сокрушаясь и плавая в жалости к себе, а вот рядом с ним плюхнулся Дин. Запах пота был таким сильным, будто Кастиэль оказался в раздевалке перед мужской баней. — Прости, — выдохнул Дин. — Твой отец неожиданно попросил меня натаскать побольше дров на кухню и в комнаты, я спешил как мог, но… Но результат ты видишь, — завершил он. — Все в порядке, — поспешно ответил Кастиэль, разглядывая Дина. Тот тяжело дышал, словно после тяжелой работы бежал к нему, а не шел, отдыхая. На виске его блестела капля пота. Дин вытер лоб тыльной стороной ладони. Хихикнув, Кастиэль протянул к нему руку и повторил путь ладони Дина. Тот удивленно отдернулся, словно не привыкший к ласке зверь, и Кастиэль торопливо пояснил: — Сажа. Ты только что сам себя испачкал. — А… Да, — Дин уставился на свои ладони в черных пятнах. Вспомнив о вежливости, Кастиэль прекратил пожирать глазами Дина и осведомился: — Ты, должно быть, устал и голоден? — Зверски, — выдохнул Дин. — Это ответ на оба вопроса. — Ты можешь принять ванну у меня, — выпалил Кастиэль, не подумав, и добавил, раз уж не смог сдержаться: — А я бы принес тебе что-нибудь с кухни. — Заманчиво, — Дин усмехнулся и обжег его насмешливым взглядом, — но, боюсь, твой отец подобного не потерпит. — Он не узнает. — Спасибо, но откажусь. Хочешь пройтись? — Нет, давай лучше посидим. На самом деле у Кастиэля ноги зудели от жажды движений, но отказ от своих желаний стоил едва заметного облегчения, промелькнувшего по лицу Дина. Кастиэль устроился напротив Дина, чтобы глядеть на него. Он рассчитывал на более интимную беседу, но Дин остался верен предлогу их встречи. Он без устали говорил, как любит Ферелден с его бескрайними полями, лесами и горами, как изменчива в нем погода и как ферелденцы обожают своих собак породы мабари. Кастиэль неожиданно для себя увлекся его рассказом. Он опасался, что пропустит все мимо ушей и покажет себя не с лучшей стороны, отвлекшись на созерцание уставшего, но такого красивого Дина, но ему удалось совместить приятное с полезным. Он зачарованно смотрел на губы Дина и считывал с них слова, словно был глухим. Дин, будто подметив это, стал говорить медленнее и чаще улыбаться. Солнце скрылось за горизонтом, и лес укутался синими тенями. Вопреки ожиданиям, вместо прохлады опустилась духота, и Кастиэль снял жакет, оставшись в рубашке. А может, ему стало жарко от взгляда Дина. Он незаметно подбирался к нему все ближе и ближе, словно случайно, но каждое движение Кастиэля было четко выверено. В результате он оказался совсем рядом, достаточно протянуть руку — и можно будет коснуться щеки Дина. — Мне нужно возвращаться домой, — сказал наконец Дин, взглянув на темное небо. — Отец ждет меня. — Хорошо, — кивнул Кастиэль. Они поднялись на ноги, и он спросил: — Почему ты работаешь вместо него? Дин помрачнел. — Я выполняю часть работы, чтобы он раньше мог освободиться. Он латает крышу, а потом возвращается домой, к Сэму. Моему младшему брату. Говорят… — Дин замолк. — Что говорят? — Кастиэль надеялся, что его тон вышел подбадривающим, а не жадным, словно он умолял говори еще, говори что угодно, хочу слушать тебя вечно. — Что в Орлее в Университет принимают и простолюдинов, — Дин смутился. — Я ведь неграмотный. Не до учебы было… А Сэма отец обучает всему. Года через четыре он сможет попробовать поступить. И у него получится, — убежденно сказал Дин. — Ты не умеешь писать? — спросил Кастиэль прежде, чем успел подумать. Он мысленно хлопнул себя по лбу. Молодец! Вычленил самое главное! Дин с таким теплом говорит о своем брате, а Кастиэль… — И читаю тоже с трудом, — подтвердил Дин. — Разочаровал? — он усмехнулся. Кастиэль помотал головой. Ноги вели его к усадьбе, а Дин шел следом. Опомнившись, Кастиэль остановился. — Твой дом в другой стороне! — Я же не могу позволить тебе по темноте идти одному, — пожал плечами Дин. — Провожаешь? — Вроде того. Они остановились возле ограды. От травы поднимался горький сухой запах, а по углам стрекотали цикады. Не решаясь уйти и прервать их с Дином единение, Кастиэль сказал: — Я мог бы помочь тебе с грамотой и чтением. — Не стоит себя утруждать. — Но я хочу! Дин, опершись плечом на ограду, улыбался. — Ты всегда получаешь все, что хочешь, верно, Кас? Нет. Но сейчас я больше жизни хочу получить тебя. Кастиэль сглотнул. В свете луны глаза Дина поблескивали, а губы были совсем близко — только шагни вперед. И… Он сократил имя Кастиэля. Никто его так никогда не звал. Это вышло так интимно. Кастиэль, словно прыгнув в ледяную воду, притянул Дина к себе за отвороты куртки и быстро коснулся его губ своими. Тут же отстранившись, Кастиэль весь сжался в ожидании его реакции. Это был даже не поцелуй — никто из них не разомкнул губ. Всего лишь короткое касание, обозначившее намерение. — Вот как, — Дин не отрывал темного взгляда от Кастиэля. — Твоя семья будет в гневе. — До их мнения мне дела нет, — Кас нервно сжимал кулак, царапая внутреннюю сторону ладони. Что, если он совершил ошибку? Или, что еще хуже, подал неверный сигнал, и теперь Дин, опасаясь потерять работу, станет потакать ему, содрогаясь от отвращения… Кастиэль открыл рот, собираясь объяснить, что отказ Дина никак не повлияет на его положение, как вдруг Дин притянул его к себе за талию, положил одну ладонь на затылок и прошептал: — Тогда повод для скандала должен быть настоящим. И он поцеловал Кастиэля. Его губы, мягкие, полные, коснулись губ Кастиэля, легкая щетина кольнула подбородок. Обмирая от того, что все это происходит взаправду, Кастиэль обнял Дина в ответ, уронив жакет, который комкал в руках, на землю. Он приоткрыл губы, разрешая Дину делать все, что угодно, но тот не воспользовался предложением. Его язык лишь скользнул по нижней губе Кастиэля, не вторгаясь в рот, и опять исчез. Ладони Дина обжигали через ткань рубашки поясницу и между лопаток. Потерявшись во времени, Кастиэль водил руками по телу Дина, по его крепкой, мускулистой спине. Это продолжалось целую вечность, и возбуждение настигло Кастиэля, как выпущенная твердой рукой стрела. И Дин, к которому он прижался так близко, точно почувствовал это бедром. — Мм, — негромко отреагировал Дин, не разрывая поцелуя, и спустил ладонь с поясницы Кастиэля вниз, на ягодицы. Притиснув его к себе, Дин вжал Кастиэля спиной в ограду, навалившись на него. Кастиэль, сдерживая неприличные жалобные стоны и мольбы, готовые сорваться с языка, крепче обнял Дина и потянул его за бедро к себе, между ног, где все горело и пульсировало от желания. Он и сам почувствовал член Дина, и все в нем замерло. Дин двинул бедром, и Кастиэль простонал ему в рот. Где-то за их спинами скрипнула ветка. Мигом отрезвившись, они отпрыгнули друг от друга с огромными глазами, уставившись в темноту. — Просто ветер, — с облегчением сказал Кастиэль, никого не заметив. Дин пристально смотрел в глубину леса, словно видя там что-то, доступное лишь ему. — Прости, — сказал он, и голос его стал ниже, тревожней. — Я зашел слишком далеко. Спокойной ночи. Он шагнул прочь, но Кастиэль поймал его за запястье. — Что? Мы оба зашли! — в висках застучали молоточки. Что он сделал не так? Все шло так прекрасно, и им было так хорошо! А теперь Дин прячет взгляд, уставившись себе под ноги. — Кас, я не должен был приставать к тебе. Мы не ровня. — Ну и что? Посмотри на меня! — потребовал Кастиэль. Дин поднял взгляд, улыбаясь, но едва ли он веселился. — Вот видишь? Ты мне приказываешь, как аристократ слуге. — Неправда. Кастиэль не знал, до чего договорится, если станет спорить с Дином, но одно он понимал: они оба получали удовольствие от поцелуя. Можно ли такое сыграть? Внутри все оборвалось от этой мысли, и Кастиэль уточнил: — Если я тебе не нравлюсь, то так и скажи. Обещаю, что никак не буду отыгрываться за это. Насильно мил не будешь. Его голос дрогнул на последних словах. Дин, порывисто шагнув к нему, взял его ладонь в свою. — Ты мне нравишься! Просто… Я не понимаю, — отчаянно воскликнул он. — От меня разит, как будто я месяц не мылся, я читать толком не умею, я обычный кочующий «собачник», чем я мог тебя привлечь? — Поцелуй меня еще раз, — попросил Кастиэль. Взгляд Дина, до этого жесткий, словно он готовился к обороне, смягчился. — Тогда мы здесь останемся до утра. В следующий раз. Где-нибудь, где никто нас не будет отвлекать. — Это означает второе свидание? — Кастиэль хитро улыбнулся. — Можешь назвать это и так. Дин скрылся меж деревьев, затерявшись за поворотом. Кастиэль медленно надел жакет, чтобы скрыть черные пятна, оставшиеся на рубашке от рук Дина. Дин оставил в голове Кастиэля тысячу вопросов. Но самое главное — воспоминания. Кастиэль баюкал их, скрупулезно рассматривал со всех сторон, ласкал и мечтал. Ночью он испачкал простыни семенем, думая о Дине — впервые за последние две недели не представляя их поцелуй, а точно зная, какой он. Это счастье, безграничное, яркое и почти причиняющее боль, наверно, и было той первой любовью, о которой грезил Кастиэль. Особенной. Той, которая будет в его сердце всю жизнь.