Приливы

III

Кастиэль проснулся от луча солнца, будто вознамерившегося прожечь ему лицо до кости. Перекатившись на другую сторону кровати, оставшуюся в тени, Кастиэль осознал, что лежит один. Он рывком сел. Дина рядом с ним не было, не нашлось и Сэма. Быстро встав, Кастиэль толкнул дверь и выпал в комнату, бывшую одновременно и прихожей, и кухней. — Выспался? — Дин, стоявший поодаль, возле широкого дубового стола, обернулся. Кастиэль услышал его вопрос по-другому. Успокоился? Больше не будешь биться в истерике? Кастиэль не знал, вернулись ли их отношения в прежнюю колею. Ему стало стыдно за свой вчерашней порыв. Сначала наговорил гадостей Мэган, потом рассекретил все свои карты, а уж о его перекошенном лице, которое пришлось лицезреть семье Дина, и говорить нечего. Кастиэль хотел бы винить во всем этом вино, но он вчера едва пригубил его, и причиной всему был его скверный, изнеженный характер. Он, опустив глаза, тихо ответил: — Да. Я сожалею о вчерашнем и больше не побеспокою тебя. — Да? — Дин подошел к нему и остановился в одном шаге, скрестив руки на груди. Кастиэль заставил себя поднять взгляд и посмотреть в травяные глаза. — Обо всем сожалеешь? Ты говорил, что любишь мужчину. Кастиэль вздрогнул. Ему физически потребовалось спрятать куда-то руки и всего себя. Сердце трепыхалось в груди так сильно, что хотелось схватить его, вырвать и бросить в выгребную яму. — Об этом я не сожалею, — пробормотал он, хотя и эти слова ему стоило бы оставить при себе. Но… Пусть Дин знает о его истинных чувствах. — Я действительно люблю мужчину. Тебя. На долю мгновения Кастиэлю показалось, что Дин выставит его самыми грубыми методами — все его тело напряглось, словно готовясь к удару. Но в следующий же миг Дин резко притянул Кастиэля к себе, положив ладонь на шею, и поцеловал. Не веря, Кастиэль крепко обхватил его руками, сжал пальцами, втерся своим телом в тело Дина. Ему нужно было убедиться, что это не утренний сон. Что это взаправду, и все вернулось, и его счастье снова с ним. Дин отпустил его, лишь когда его готовность мириться встала весьма явно. — Я нагрел тебе воды, — хрипло сказал он, проводя ладонью по щеке Кастиэля. Кастиэль поймал его за запястье и прижал руку Дина к своему лицу, чтобы не разрывать этот нежный миг. — Не ванна, конечно, — улыбка скользнула по красивым губам Дина. — Но ковш, таз и дыра в полу в полном твоем распоряжении. — Я люблю тебя, — невпопад повторил Кастиэль, и этих слов ему было недостаточно, чтобы показать, каким близким и родным стал ему Дин меньше, чем за полгода. Дин притянул его к себе, положив ладони на щеки, и запечатал губы поцелуем. Закрывшись в уборной — назвать эту комнатушку ванной язык не поворачивался, — Кастиэль присел на низкую лавочку и зачерпнул в ковш воду. Теплая. Еще недавно была кипятком. Он поразился предусмотрительности Дина. Тот знал, что Кастиэль привык к тому, что слуги с утра готовят ему воду для умывания или ванну, в зависимости от его настроения. И Дин позаботился о нем. Его поступки говорили не хуже слов. Легкая горечь, появившаяся было на языке из-за отсутствия ответного признания, растаяла. Кастиэль тщательно привел себя в порядок. На крючке возле двери висело полотенце, и он вытерся им насухо. Глянув на свою пижаму, Кастиэль поморщился. Надевать ее не хотелось. По крайней мере, пока. Повысив голос, он спросил, есть ли в доме кто-нибудь, кроме Дина. — Отец с Сэмом ушли на охоту, — крикнул в ответ Дин. — Можешь не волноваться, мы до самого вечера одни. Кастиэль, обмотав бедра полотенцем, вышел к нему. Дин обернулся, с интересом скользнув взглядом по обнаженной груди и животу Кастиэля, и продолжил: — Сэму отчаянно не нравится его импровизированный меч, и отец пытается научить его еще стрелять из лука. И, чтобы совместить теорию и практику, водит его с собой в лес. — Ты тоже умеешь охотиться? — Кастиэль подошел к нему со спины и обнял. Дин вытирал тарелки и расставлял их на полки. Он потянулся вверх, встав на цыпочки, и закинул миску на самый верх. — Нет, я домохозяйка. Кастиэль так и не понял, пошутил Дин или нет, но расспрашивать не стал. Уже уяснил, что Дин рассказывает все сразу, когда хочет поделиться, а когда он что-то скрывает, то не имеет никакого смысла и дальше приставать к нему. Коснувшись губами шеи Дина, где начиналась линия роста волос, Кастиэль тихо произнес: — Когда я вчера сказал, что хочу с тобой… — он запнулся и не стал продолжать, уверенный, что Дин и так поймет. — Я говорил серьезно. Это не было истерикой рафинированного аристократа. Дин хмыкнул. Уложив последнюю тарелку, он извернулся, поворачиваясь к Кастиэлю. Тот так и не разомкнул рук, не позволяя Дину отодвинуться ни на дюйм. — Ты хочешь… — ладонь Дина скользнула по голой спине Кастиэля и забралась под полотенце — то не спало на пол лишь потому, что его узел был плотно зажат между их телами. Дин устроил ладонь на ягодицах Кастиэля и чуть надавил средним пальцем, положив его между ними. Он задел средней фалангой анус, и это прикосновение к мышечному кольцу, такое ненастойчивое, легкое, заставило Кастиэля вздрогнуть. Его окатило волной возбуждения до самых кончиков пальцев ног. Не отрывая взгляда от лица Кастиэля, Дин повторил: — Хочешь… так? — Да. Горло у Кастиэля сжалось, и он был уверен, что не смог выдавить и звука, и Дину пришлось читать по губам. Не убирая одну руку с ягодиц Кастиэля, второй Дин провел по его боку и стиснул пальцами талию. — Это может быть больно. Тебе может не понравиться. — С тобой мне нравится все, — сухими губами прошептал Кастиэль. Дин склонился к нему — даже не так, просто качнул головой вперед, этого оказалось достаточно для поцелуя. Кастиэль вспомнил, как полтора года назад нашел в библиотеке томики, оставшиеся от его дедов и бабушек, которые те привезли из Орлея. Та неприметная полка оказалась запретной — она была нашпигована пикантной литературой. Cреди пошлых романов нашлись и те, в которых повествовалось об однополой любви. Даже не любви. Похоти и сексе. Словно кто-то хотел написать инструкцию, но смутился и попытался состряпать на скорую руку из этого художественное произведение. Но Кастиэль прочитал все от корки до корки. Он подумал, что был бы не прочь почитать эти книги вместе с Дином, если бы Анна торжественно не сожгла их все с полгода назад во имя Создателя. Пожалуй, именно тогда, стоя у камина, из которого иногда вылетали обрывки страниц, и случился первый раз, когда Кастиэль всерьез заинтересовался религиозной риторикой. Ему захотелось узнать, действительно ли Создатель и Невеста Его Андрасте настолько против всех проявлений животной страсти… Поцелуй становился настойчивей. Кастиэль поставил ладони на кухонную тумбу позади Дина, навалился на него грудью. Дин в ответ просунул руку между их телами, развязал узел полотенца и бросил его на пол. Грубое сукно одежды Дина терлось о нежную, мягкую кожу Кастиэля, и от этого желание разгорелось еще больше. Кастиэль чувствовал через штаны Дина его возбуждение, его крепкий член, и знал, что сегодня получит его в себя. Он застонал в рот Дину, и тот, словно ему дали разрешение, оттянул в сторону одну ягодицу Кастиэля и потер маленькую, зажатую дырочку. Кастиэлю показалось, что он падает. Ощущения затопили его, и он сильнее приник к Дину, потираясь о него вставшим членом. — Я сделаю тебе хорошо, — прошептал Дин, касаясь губами скул Кастиэля. — Я ни за что не причиню тебе боль. — От тебя я приму и боль, — Кастиэль, приоткрыв глаза, посмотрел на Дина. — Иди в спальню, — Дин отпустил его, на лишние мгновения задержав ладонь на талии Кастиэля. — Я возьму кое-что… Кастиэль порывисто поцеловал Дина и сделал шаг назад, понимая, что иначе так и будет на нем виснуть. Дин, проводив его взглядом, жадно посмотрел на вставший член Кастиэля, прижатый к животу, и отвернулся, полез в шкаф. Кастиэль сел в ожидании на постель. Дин пришел к нему, на ходу расстегивая рубашку. Он бросил к изголовью кровати небольшой пузырек с плотно притертой пробкой. Кастиэль проследил за ним взглядом. По особому, изумрудному мерцанию, которое ни с чем не спутаешь, он понял, что это целебный бальзам. Щеки Кастиэля заалели. Он еще ни разу не думал, что его можно использовать не по прямому назначению… И одновременно он вспомнил, что в тот единственный раз, когда он был у Дина дома, тот готовил смесь трав, необходимую как раз для этого бальзама. То-то запах показался знакомым!.. Отведя взгляд от бальзама, Кастиэль подтянул за пояс Дина к себе. Тот встал между расставленных коленей Кастиэля. Подняв взгляд на Дина, Кастиэль медленно потянул за шнурок на его штанах и спустил их к щиколоткам. Он задел подбородком пах Дина и, почти машинально, по ведению какого-то, неведомому ему инстинкта, уткнулся лицом, губами в член Дина, скрытый нижним бельем. Дин рвано втянул в себя воздух, словно несколькими крошечными порциями, и положил ладонь Кастиэлю на затылок. На секунду он прижал его голову к себе ближе, и Кастиэль, открыв рот, лизнул член Дина по всей длине, с легкостью считывая его через исподнее. Он обхватил член Дина губами, и тот непроизвольно подался бедрами вперед, но только один раз. Отстранившись, Дин переступил через свои штаны, скидывая их с ног, делая вид, что не замечает голодного взгляда, которым Кастиэль проводил его промежность. Дин сбросил с плеч рубашку, быстро снял трусы и поставил колено на край кровати между ног Кастиэля, отодвигая его к стене. Уставившись ему в глаза, Кастиэль подчинился. Дин увлек его в поцелуй, и Кастиэль растворился в плавных движениях тел, ласках, в следах смазки, которые оставляли головки их членов на бедрах друг друга в шелковых касаниях. Дин незаметно уложил его на спину, раздвинув ноги и вклинился между ними. Это был первый раз, когда они оказались полностью обнажены друг перед другом. До этого они только задирали до груди рубашки и приспускали брюки, боясь, что их могут потревожить, и они не успеют сделать вид, что ничего между ними не было. Но сегодня Кастиэль беспрепятственно касался Дина, трогал его жесткую загоревшую кожу, залезал пальцами между его бедер, клал ладони на выступающие лопатки и щекотно щупал подмышки. Кастиэль не услышал, как Дин открыл пузырек с бальзамом и вылил его себе на пальцы. Он осознал, что все зашло дальше, чем много раз до этого, лишь когда Дин задел влажными скользкими пальцами внутреннюю поверхность его бедер. Согнув колени, Кастиэль развел ноги шире. Дин коснулся его губ своими и одновременно притронулся к отверстию между ягодицами подушечкой пальца. Он обвел его по кругу, чуть оттянул в сторону, толком не проникая внутрь. Кастиэль прикусил губу Дина, беззвучно прося его не осторожничать. И тогда Дин скользнул пальцем в него. Кастиэль непроизвольно сжался. — Я могу прекратить, — тут же прошептал Дин. — Нет! Пожалуйста, нет. Кастиэль вогнал пальцы в плечи Дина, словно они были якорями, способными его удержать, и глубоко вдохнул. Он попытался расслабиться. Ему не было больно. Он чувствовал палец Дина в себе… сжимался вокруг него… и был напряжен до предела, но боли не чувствовал. Он приказал себе перестать паниковать. Это то, чего ему сейчас до смерти хочется. Хочется уже давно. Дин, коснувшись губами кончика его носа, плавно переместился назад, сев на пятки, и поцеловал Кастиэля в колено. — Все хорошо, — сказал он, поглаживая его по животу. — У нас полно времени. Мы не будем торопиться. У Кастиэля мелькнула мысль, что его, скорее всего, уже хватились, и ему не поздоровится, но он отбросил ее прочь. Дин мягко протолкнул в него палец, чуть согнул его, и Кастиэль наконец поймал волну этого странного, тревожащего, еще им неизведанного удовольствия. Он выгнулся в пояснице, скомкав простынь в ладонях. Дин забросил его ногу к себе на плечо, прикусил бедро Кастиэля с внутренней стороны и вытащил палец обратно. Второй вошел легко. Дин, тоже будучи до этого в напряжении, позволил себе отпустить тормоза. Он растягивал Кастиэля с прежней осторожностью, а в остальных ласках больше не сдерживался. Он впился зубами в бедро Кастиэля, зализал укус, но цепочку белых следов, стремительно темнеющих, стереть языком он уже не мог. Он скользнул в Кастиэля пальцами под другим углом, и все тело Кастиэля прошило вспышкой, молнией, его едва не подбросило над кроватью. Он чуть слышно вскрикнул. Дин повторил свое действие. — Дыхание Создателя! — взмолился Кастиэль. В нем словно взрывались одна за другой хлопушки, и тысячи цветных крупинок конфетти касались его нервов, поджигая все центры удовольствия, даже те, о которых Кастиэль и понятия не имел. Дин увеличил темп, ударяя по простате с каждым движением, и добавил третий палец. Он вошел неохотно, Кастиэль оставался слишком узким, но мышцы все же поддались вторжению. Чувство наполненности охватило всего Кастиэля. Он затих, тут же смутившись от своих бурных эмоций, и прикусил губу, чтобы вновь не закричать. Дин обхватил его член рукой, отвлекая Кастиэля от легкого чувства жжения. Он неторопливо скользнул вверх и вниз и чуть сжал основание. Кастиэль приоткрыл глаза, посмотрев на него. — Не вздумай все закончить раньше времени, Кас, — уголком губ Дин улыбнулся. Он погрузил в него пальцы до костяшек. Кастиэль приподнялся на локтях и посмотрел, как в его теле скрываются пальцы Дина. Тот, заметив его внимание, отвел одну ногу Кастиэля в сторону, открывая лучший обзор. — Дин, — голос Кастиэля сорвался. — Хватит пальцев. — Уверен? — Дин стал медленно отводить руку. Внутри Кастиэля остались только кончики пальцев Дина. Он развел их в стороны, немного растягивая мышцы входа, а другой рукой опять скользнул по члену Кастиэля. — Да. Точно да. Давай. Дин плавно, будто волна, перетек выше и опустился на Кастиэля. Он подложил одну ладонь под его затылок и приподнял его голову, уставившись ему в глаза. Обхватив коленями талию Дина, Кастиэль просунул руку между их телами и прикоснулся к члену Дина. Они встретились ладонями, и Кастиэль вместе с ним направил его член в себя. Дин смотрел на него, не моргая, выискивая в лице Кастиэля малейший сигнал о дискомфорте. Головка раздвинула мышцы и плавно, как нож в масло, вошла в Кастиэля. Он задержал дыхание. Член Дина, большой, крепкий, был мягче и приятнее пальцев, хоть и больше. Дин проталкивался внутрь него по доле дюйма и замирал. По виску Кастиэля сползла капля пота, и Дина стер ее большим пальцем. — Мне так хорошо с тобой, — прошептал Дин. — Но ты такой тугой. — Потому что ты у меня первый, — шепнул Кастиэль в ответ. — Я боюсь сделать тебе больно. — Не сделаешь. Дин, медленно выдыхая, двинул бедрами. И одновременно с тем, как в его легких закончился воздух, он вошел на всю длину. Сцепленные друг с другом, ставшие одним целым, они замерли. А потом Дин начал двигаться. Кастиэлю снова захотелось крикнуть. Его член зажало между их животами, и от каждого толчка Дина давление на него становилось больше. Приятная тяжесть тела Дина давила на него, пригвождая к кровати. Кастиэль лишь немного скользил по простыни вверх — и обратно вниз, когда Дин выходил из него. Осмелев, Дин увеличил амплитуду. Он вышел почти полностью, оставив только головку, и въехал обратно, не сдержав стона — в первый раз на памяти Кастиэля он издавал такие громкие звуки. Его Дин, обычно молчаливый, тоже больше не мог сдерживаться. Он зажмурился, уперся лбом в лоб Кастиэля, и совершил бедрами движение особенно восхитительное — его член коснулся простаты, вырывая из горла Кастиэля давно поджидавший нужного момента крик. Поймав верное направление, Дин вывел Кастиэля за пределы этого мира, на новый уровень, унес к звездам, запредельно далеко, где больше не было воздуха. Как сквозь подушку, до него донесся голос Дина: — Кас… Кас, я почти… Он обхватил член Кастиэля, быстро, отчаянно лаская его и пытаясь подвести его к черте одновременно с ним самим. Кастиэль осознал, что Дин пытался сказать, и положил ладони на его ягодицы. Дин, еще раз выдохнув его имя, резко попытался отодвинуться, но Кастиэль притянул его к себе, не давая выйти. Дин распахнул глаза. Кончая в Кастиэля, не позволившего ему сделать это на постель, он смотрел так изумленно, потерявшись в смятении, что движения его руки на члене Кастиэля замедлились. Дин в последний раз дрогнул и обрушился на Кастиэля сверху, придавив его собой. Опомнившись спустя секунду, Дин приподнялся на локте и вновь обхватил член Кастиэля. Кастиэль сжал его за круглую ягодицу, опять пресекая отступление. Дин усмехнулся: — Хочешь кончить с моим членом? Кастиэль кивнул. Дин быстро довел его до оргазма и прошептал, пока Кастиэль бился в истоме: — В следующий раз ты кончишь на нем, обещаю. …Впервые за долгое время Кастиэль ощутил себя цельным. Готовым действовать. Он лежал рядом с Дином, взяв его за руку. Его оглушило и размазало, но все равно картина окружающего мира казалась ему яснее, чем когда бы то ни было. Он — Кастиэль — любил Дина. Он был счастлив лишь рядом с ним. И все его решения должны были начинаться от этой точки отсчета. — Я хочу сбежать, — сказал он. — От Мэган с ее свадьбой, от Анны. От отца, — добавил он. Он любил отца и понимал, каким ударом станет для него исчезновение — предательство — Кастиэля. Но выбор своей судьбы часто сопряжен с причинением боли близким людям. Дин долго раздумывал над его словами. — Глупая идея, — наконец произнес он. — Даже если ты прихватишь много денег, они закончатся слишком быстро. Тебе нужно будет сесть на корабль или купить коня, чтобы оказаться в другом государстве. А в Оствике тебя обязательно найдут, здесь ты не скроешься. Чтобы не засветиться, тебе придется скрывать свое происхождение. Без этого работу тебе дадут только самую грязную. Ты настрадаешься и сломаешься. — Ты считаешь меня настолько слабым? — с обидой спросил Кастиэль. — Нет. Просто ты не привык к тяжелому труду и лишениям. Лучше быть приученным к ним с детства. Чем ты старше, тем сложнее их вынести. И, — Дин повернулся к нему и взял Кастиэля за подбородок, — я не хочу, чтобы тебе пришлось через это проходить. — Сбежим вместе. Дин с сожалением ответил: — Я не оставлю семью. Не могу. Лучше вернись к Мэган… Предложи сделку. Эта свадьба нужна ей, а значит, условия диктовать будешь ты. Она пойдет на все, лишь бы ничего не сорвалось. — Я пробовал, — вздохнул Кастиэль. — Попытайся еще раз. Я в тебя верю. Кастиэль внимательно посмотрел на Дина. Он не врал. Действительно верил. И в Кастиэле зажегся огонек надежды, изменчивый, как пламя свечи на ветру, но теплый и яркий. — Почему ты простил меня? — спросил Кастиэль. Дин нахмурил брови. Он явно жалел, что разговор потек в эту сторону. — Это ты должен простить меня, — пробормотал Дин. Он отвел взгляд, так и не отпустив Кастиэля. — Я повел себя, как свинья. Просто, — Дин порывисто посмотрел на него, — я с самого начала знал, что все закончится тем, что ты женишься на девушке своего круга и забудешь меня. Я никогда не заводил ни с кем отношений, потому что все они были обречены. — Почему? — тихо спросил Кастиэль, уверенный, что для Дина не составило бы труда найти парня, который влюбился бы в него до умопомрачения. — Потому что мы постоянно переезжали, — Дин опять откинулся затылком на подушку. Касу стало стыдно за свой вопрос. Он должен был догадаться. — Я не хотел встречаться с кем-то, зная, что скоро расстанусь навсегда. А потом я увидел тебя. Я не поверил, что все может закончиться сопливым счастливым концом… Но, может быть, я надеялся. И когда события развернулись так, как я и ожидал, я вызверился на тебя. Прости, Кас. Я виноват перед тобой. — Ни капли, — Кастиэль перекатился на бок, взял лицо Дина в ладони и поцеловал. — Я сделаю все, чтобы быть с тобой. Дин искривил губы в улыбке. — Обещаешь? — Обещаю. Вряд ли Дин ему поверил. Но Кастиэль твердо был намерен доказать ему, что он умеет держать слово. Рубашка Дина — тот нашел самую новую, но рукава у нее все равно были дырявыми на локтях — пришлась Кастиэлю почти в пору. Он не придирался. Взяв у Дина и брюки, он сунул ступни в легкие сандалии Сэма — у него оказался тот же размер обуви, что и у Кастиэля. Дин фыркнул что-то про крошечные лапки. Ему хотелось проводить Кастиэля, но он получил твердый отказ. Хватит и того, что Кастиэлю придется красться по усадьбе, где все его обыскались, в чужой одежде. Пока он шел по угодьям, побитым прошедшим в последний час градом, ему казалось, что все взгляды прикованы к нему, хотя фермеры были заняты своими делами. Кастиэль подумывал забраться на высокое дерево и махнуть через ограду с задней стороны дома. Он пошел в обход. Его нагнал стук копыт. Похолодев, Кастиэль обернулся. К нему приближалась Мэган. В мерине под ней он узнал черногривого красавца, который был запряжен в карету, на которой она прибыла. Он не знал, радоваться их встрече или готовиться к самому худшему. Мэган приблизилась к нему. Он ожидал, что она спешится, но Мэган заговорила, пришпорив мерина и все так же восседая верхом. — Когда я тебе предложила искать утешения в чужих объятиях, я не имела в виду оставаться у него до ночи следующего вечера. — Еще день, — возразил Кастиэль. Солнце било ему в глаза, и он щурился, глядя на Мэган. Он задал волновавший его вопрос: — Меня все обыскались? Она хмыкнула, и сердце Кастиэля ухнуло в пятки. Он разозлился на себя. Он до сих пор боялся и Анны, и отца, и заранее был в ужасе от их гнева. Что бы он ни говорил Дину, он страшился наказания так же, как любой ребенок. — Только не упади в обморок, — поморщилась Мэган. — Они думают, что мы с раннего утра отправились на конную прогулку. — Что?.. Ты… выгородила меня? — не поверил Кастиэль. Она пожала плечами. — Почему ты мне помогаешь? — Ты решился рассказать мне все, как есть. Выложил правду о себе. До этого я считала тебя трусом. Но, похоже, ты не безнадежен. Забирайся, — скомандовала она и тут же спохватилась: — Ты ведь умеешь держаться в седле? — Я год учился ездить верхом, — буркнул Кастиэль и обошел мерина кругом. Мэган терпеливо ждала, пока он вскарабкается в седло. Приказав ему обнять ее, она взмахнула поводьями, и они сорвались с места. В седле она держалась великолепно. Кастиэль, вцепившись в талию Мэган, огромными глазами смотрел, как мимо них проносятся деревья. Он еще ни разу не ездил с такой скоростью, и у него дух захватывало от этой гонки. В конце концов, Мэган остановилась и сказала, что они пройдут через конюшню и людскую в покои Кастиэля, чтобы никто из родни не увидел его ужасной одежды. Оскорбившись за уютную рубашку Дина, Кастиэль едва не отказался от ее плана. Он пробрался по дому незамеченным — и опять благодаря Мэган. Она, заметив издалека Анну, поймала ее, пропев, как ей понравилось кататься с Кастиэлем. Переждав, пока Анна скроется, Кастиэль торопливо прошел к себе. Не успел он закрыть дверь, как она открылась снова, и внутрь пробралась Мэган. — Что тебе нужно? — возмутился он. Мэган, толкнув его плечом, пересекла комнату и села в кресло возле очага, положив ногу на ногу. Ее костюм для верховой езды, весь в ремешках, идеально подогнанный по фигуре, смотрелся в спальне Кастиэля чужеродным, неуместным, как шут возле погребального костра. — Должна же я знать, что ждет меня в спальне спустя год. Кастиэль не стал прогонять ее. Он с вызовом стал расстегивать рубашку, глядя Мэган в глаза. На его шее, почти у ямочки между ключиц, темнел засос, оставленный Дином. Пусть она видит. На его бедре была цепочка синяков. Пусть она видит. Избавившись от одежды, Кастиэль развернулся к ванной. Воды не было. Никто не ждал его. Кастиэль остановился посреди ванной. Теперь ему придется одеваться и пристыжено звать слуг. А как красиво он начал. Мэган приблизилась к ему со спины и провела кончиками пальцев от его плеча до локтя. Кастиэль раздраженно дернулся. Не стесняясь своей наготы, он произнес: — Эта свадьба больше нужна тебе, чем мне. Я буду с ним. Поженимся — и он будет жить в нашем доме. Он будет спать в моей кровати. — Он втрахал в тебя храбрость? — хлесткий тон Мэган ударил его, словно кнутом по спине. — Я зря заговаривала Анну? Позвать ее? — Зови, — равнодушно ответил Кастиэль. Играть в спокойствие было просто, не смотря Мэган в глаза. Но внутри все оборвалось, когда он представил, какой скандал разразится, если Анна и вправду окажется здесь. И в первую очередь этот ураган обрушится на Дина. — Но тогда у тебя свадьба будет с пятидесятилетним кузеном герцога Гаспара. И ребенок тоже от него. Мэган дернула его за плечо, заставляя развернуться, и схватила Кастиэля за горло. Ее пальцы, цепкие, с длинными ногтями, сжимали слабо. Она не сможет задушить. — Мне нужен ребенок! — прошипела она. — На меньшее я не согласна. — Много хочешь, — отбрил Кастиэль. Мэган зло смотрела на него. — Ребенок, — повторила она. — Не сразу. Спустя пару лет. И мы играем свадьбу как можно раньше, чтобы ты мог жить с ним. Кастиэль не ожидал, что она сдастся так быстро. А ребенок… Ребенок будет еще не скоро. Мэган, уловив его сомнения, заговорила: — У нас будет свой дом. Свои слуги. Все будут молчать. Ты обеспечишь его всем. Подаришь ему самое лучшее. Я не потребую от тебя много. — Я должен обсудить это с ним. — Ты идиот. Лучшего расклада у тебя никогда не будет. Кастиэль сохранил неприступность только для виду. На самом-то деле он понимал, что она абсолютно права. И в голове уже возникла картина, как они с Дином вместе засыпают и просыпаются, завтракают и читают в кабинете… Он научит Дина грамоте, поможет ему полюбить книги… — Значит, ты согласен, — Мэган поняла все по его лицу. — Я рада, что мы смогли прийти к консенсусу. Должно быть, он все-таки ей немного, да нравился. Иного объяснению сегодняшней сговорчивости Мэган не было. *** Когда Кастиэль рассказал ему все, Дин лишь дернул плечом — согласие Мэган его почти не удивило, но неприятно напрягло. — Хотел бы я разок с ней увидеться, — пробормотал он. Кастиэль точно знал, что у Дина появилась какая-то мысль, до которой он, Кастиэль, никак не мог дойти, но Дин так ее и не озвучил. Мэган с родней уехала. Дом опустел и затих. Из каминов в гостевых спальнях выгребли золу и стали подсчитывать убытки. Все потекло по-прежнему. Спустя месяц Кастиэль подошел к дому Дина в его поисках, но обнаружил только Сэма на заднем дворе. Палка в его руках была поувесистей, чем в прошлый раз, и пугалу здорово доставалось. Встав возле низкого заборчика, Кастиэль облокотился на него, наблюдая за тренировкой. Сэм мельком глянул на него и взялся за пугало еще ожесточеннее. — Переноси весь вес на правую ногу, — посоветовал Кастиэль, подметив, что Сэм не бьет в полную силу. Мальчик только фыркнул и еще несколько раз ударил по пугалу, пренебрегши советом. Но в четвертый раз он все-таки сделал, как сказал Кастиэль, и с плеч пугала слетела голова, соря сеном. — У тебя хорошо получается, — одобрил Кастиэль. Сэм повернулся к нему. — Дин говорил, что ты дерешься двумя мечами, — с вызовом сказал Сэм. — Ни разу не видел, чтобы кто-то так делал. — Ну, значит, я особенный, — улыбнулся Кастиэль. — Почему ты так на меня смотришь? — поинтересовался он. Взгляд Сэма, тяжелый, как у взрослого, его беспокоил, словно мальчик мог схватить палку и избить вместо пугала самого Кастиэля. — Хочется извалять тебя в песке, чтобы немного пропылился. А то слишком чистенький, — хмуро ответил Сэм. Подняв палку, он замахнулся ею, опять обернувшись к пугалу, но не ударил. — И слишком изнеженный, да? Кастиэль подумал, что тот человек, который сказал, что дети — это счастье, сам мало имел дел с детьми. — Ладно, — произнес он так, словно они вели светскую беседу о погоде и падеже скота в Орлее, — я тебе не нравлюсь. Я это понял. — С чего ты это взял? — вспылил Сэм, опять уставившись на него. Сжав палку, он опустил ее. Глаза его горели. — Конечно, ты мне нравишься, Дин все уши о тебе прожужжал. Кас то, Кас се, как будто ничего вокруг, кроме тебя, не существует. Кастиэль покраснел. Отчасти — от удовольствия… нет, большей частью от удовольствия. Его обрадовало, что мысли Дина были заняты им так же, как в его собственной голове все крутилось вокруг Дина. — Я ужасный человек, согласен, — примирительно поднял ладони Кастиэль. — Хочешь, в качестве искупления научу тебя работать с двумя мечами? — Мне с одним бы справиться, — огрызнулся Сэм и, резко развернувшись, ударил по пугалу палкой. — Почему ты вступился за мальчика? Кастиэль не сразу понял, о чем Сэм говорит. Но спустя пару мгновений воспоминания о ребенке-маге, убитом фермерами, вспыхнули перед глазами так явно, словно все произошло вчера. Кастиэль провел ладонью по лицу. Лучше бы он забыл об этом. — Потому что он был ребенком. Они не имели права устраивать самосуд. Нужно было вызвать храмовников, и… — Ты еще хуже, чем они! — вдруг крикнул Сэм. — Тогда они заперли бы мальчишку, запретили его родителям даже упоминать его имя и убили бы их, посмей они скорбеть по их ребенку! — Но он был бы жив, — тихо сказал Кастиэль. Сэм был до боли прав. Мага бы забрали, навсегда разлучив с семьей, и отняли бы даже воспоминания о нем у его родителей. — Почему все так? — спросил Сэм. Его плечи поникли. — Мы бы уехали сразу же, если бы Дин не принялся расхваливать тебя и убеждать, что бояться нечего. — А куда ты бы хотел уехать? — Куда угодно. Туда, где Дин снова бы был моим братом, — детская ревность скользила в тоне Сэма. — А не твоим… — он осекся. — Моим кем? — Кастиэль приготовился к оскорблению. Он спросил не затем, чтобы оттаскать потом мальчика за уши. Ему нужно было знать, что семья Дина думает о нем. — Просто — твоим. Сэм выдохнул последнюю фразу, и вместе с ней из него, как воздух из-под пресса, вышел весь гнев. Кастиэль перемахнул через низкую ограду. Встав за плечом Сэма, он коснулся его правого запястья. — Давай, — негромко скомандовал он. — Я помогу тебе. Сэм, сникнув, не сопротивлялся. Дин застал их — Сэма вымотанным, но переставшим огрызаться, Кастиэля, привычного к тренировкам, — бодрым, но немного смущенным. — Вы поладили! — обрадовался Дин и приблизился к ним. Кастиэль косо посмотрел на Сэма, спросив: — Поладили ведь? — Угу. Подняв палку, Кастиэль спросил у Дина: — Не хочешь тоже попробовать? Усмехнувшись, Дин отказался: — Нет, эти короткие сучки не по мне. Могу если только метлой отделать, — он развеселился. — О да… Он предпочитает палки подлиннее. Дин, не глядя, дал Сэму легкий подзатыльник. — Мне надо тебе кое-что сказать, — Кастиэль коснулся ладони Дина. Они скрылись в лесу. Сначала просто бродили — Дин, взяв корзину, собирал травы. Часть из них была Кастиэлю незнакома, но Дин заверил его, что это специи, которые оказываются в супе Кастиэля при каждой готовке. Потом Кастиэль все-таки заговорил. Отец, похоже, все-таки разглядел в нем самостоятельного молодого человека и доверил везти партию батистового полотна и прочных ремней из сыромятной кожи в Виком. Кастиэль понимал, что половина поставки — из запасов семьи Мэган. Их собственная фабрика давно уже не выдавала такого количества вещей на продажу. Но деньги, которые пообещал купец из Викома, все равно пойдут на постройку дома для молодых, и их делить между двумя родами не собирались. Самым приятным в этой новости было то, что эта поездка станет для Кастиэля первой достаточно долгой вылазкой в одиночку — без отца и без Анны. С ним будет только возница и двое слуг, которых Кастиэль был волен выбрать сам, да два мечника. Чтобы не брать две кареты вместо одной, Кастиэль настоял на одном слуге, заверив отца, что больше ему не требуется. И ему нужен был Дин. Осталось только получить его согласие. Дин, внимательно слушавший его, делано небрежно спросил: — И что я должен буду делать? Греть тебе воду? Стирать исподнее? Подштанники? — Ты прекрасно знаешь, что я не ношу подштанники. Но вот постирать носки… А еще у меня ужасно потеют ноги, тебе придется всю дорогу на них дуть… — Тогда я откажусь, — Дин шутливо стукнул его кулаком по плечу. В резком порыве Кастиэль обнял его за талию и притянул к себе, столкнувшись с ним кончиками носов. — Виком, — прошептал он. — Говорят, они там все распутники. Каждый вечер — пир. И реки антиванского бренди. А главное, на дорогу уйдет четырнадцать дней. Если поедем быстрее, то сможем провести в Викоме больше времени. Только ты и я. — А еще возница и два мечника, — иронично ответил Дин. — Так ты согласен? — нетерпеливо спросил Кастиэль. Дин нежно посмотрел на него, и от уголков его глаз разбежались теплые лучики. — Конечно, я согласен, Кас. Даже если бы ты не предложил мне, я все равно не отпустил бы тебя одного. Подушка опавших листьев под ними была мягкой, а поцелуи — долгими. Корзинка с травами стояла в стороне, пока они с Дином, забыв обо всем, лежали рядом, не решаясь снять одежду, и только забирались под нее руками. Где-то вдалеке зашуршала трава — наверно, пробежал маленький розовый наг. Дин встрепенулся было, но Кастиэль вернул его к себе, уложив между своих ног. Он потом вспомнил свою беспечность, но лишь через долгих четыре месяца. А пока он наслаждался и был счастлив. Но счастье, как говаривал отец, будто морской прилив: приходит и уходит…