Я смотрела в глаза дьяволу. И я отдала ему свою душу.

      На улице было темно и холодно, ветер шумел в ушах Реджины, бегущей сквозь лес к пристани, где так часто сидели раньше Эмма и Генри. Она буквально не видела, куда направляется: в ней доминировали гнев и большая любовь к сыну, но никак не чувство самосохранения. Генри ушел не так давно, поэтому, если она направляется туда, куда нужно, то еще может прийти раньше него.       Увидев в нескольких метрах от себя пирс, освещенный одним тусклым фонарем, Мэр помчалась туда с такой скоростью, что чуть не полетела вопреки всем законам физики. Эмма, стройная и грациозная, стояла и наблюдала за волнением моря. Услышав быстрые шаги позади себя, она мгновенно развернулась: на нее летел огненный шар, посланный разгневанной Королевой. Темная одним взмахом руки отвела его в другую сторону, отчего он попал на старый ветхий рыбацкий домик, который сразу вспыхнул ярким пламенем, потухнувшим буквально через минут десять.       — Не смей даже приближаться к моему сыну, дрянь! — она стремительно шла на Свон. У любого бы в тот момент сердце от страха остановилось; у любого, но не у Эммы.       — Позвольте напомнить, мадам Мэр, что он мой сын, -без всякого энтузиазма подметила Темная, — из лиц мужского пола в этом городе ваш только тот вор, пахнущий лесом.       — Робин не мой. И вы не путаете, мисс Свон, с кем разговариваете? — скорчив недовольное лицо, прошипела Реджина, — то, что вы Темная не значит, что остальные из себя не представляют ничего. Если люди для вас никто, то и вы, как человек, единица этого множества ничего из себя не представляете. Эмма, магией сжав Миллс горло, зло процедила, -я разговариваю так, как хочу. И ты, Реджина, не в праве судить меня. Ты сделала меня такой. Я поступаю так, как должна, — Темная смотрела в самую глубь больших карих глаз соперницы, наслаждаясь ее страданиями.       К пристани подошел Генри, окрикнувший Эмму. Не появись он в тот момент, не известно, что было бы вообще с обеими его Мамами, в особенности с Реджиной. Миллс, схватившись рукой за горло, начала глотать воздух подобно рыбе, вынесенной на песчаный берег грозным океаном.       — Мам? Что ты тут делаешь? — мальчик удивленно глядел на обеих женщин.       — Прогуливалась по берегу и встретила Эмму, — стараясь сдержать кашель, она старалась придумать весомую причину своего присутствия здесь, — но, знаешь, сынок, мисс Свон занята, поэтому нам нужно идти домой, — изредка переглядываясь с Эммой, она за руку потянула Генри за собой, стараясь увести свое чадо прочь от этого места.       — Мы с Вами еще пересечемся, Мадам Мэр. Я вам это гарантирую, — Темная смотрела вслед уходящей Реджине, провожая ее взглядом. Она видела, как женщина пытается уберечь Генри от опасности, и в тот момент внутри Эммы что-то дрогнуло, будто в ней еще остались те светлые черты, присущие девушке когда-то.

***

      Всю оставшуюся дорогу до дома Реджина с сыном шли молча, не проронив ни слова в сторону друг друга. Душа брюнетки разрывалась на тысячи мелких осколков каждый раз, когда она вспоминала все недавно сказанное Свон. Но зачем Темная будет искать новой встречи с Королевой, если ненавидит её всем сердцем? Этот вопрос не давал Миллс покоя. Неужели сердце Эммы настолько черное, что она сможет без всякого сожаления убить Реджину?       Загромыхало. Звезды на ночном небе побледнели, а потом и вовсе скрылись за массивными черными тучами. Полил настолько сильный дождь, что казалось, будто все вокруг вот-вот смоет.       Быстро добежав до дома, Реджина прямо с порога приказала Генри лечь в кровать, чтобы он согрелся, дабы не заболеть, — Иди укройся теплым пледом, а я пока тебе принесу горячего чая с лимоном. Мальчик, ничего не сказав вопреки, быстро поднялся по лестнице на второй этаж и скрылся в своей комнате.       Через минут семь к нему зашла Миллс с чашкой ароматного чая.       — Генри, — вздохнула она, — теперь, пожалуйста, предупреждай меня всегда о своем уходе. Я места себе не находила, когда узнала, что ты сбежал черт знает куда!       — Хорошо, мам. Реджина, включив светильник в комнате сына, поцеловала его в лоб, пожелав ему самых волшебных снов. Она смотрела на него с такой же любовью, как когда-то глядела на Эмму.