Нутро чувственности

Синие глаза вряд ли могли что-то разглядеть в помещении, что было чернее его волос. В этой жидкой тьме что-то касалось его... что-то живое, влажное, пульсирующее. И это его пугало. Он пытался отстраниться от этих странных прикосновений, но лодыжки и запястья уже были в плену у настойчивых тентаклей. Юноша противился, как мог... А ведь ему, Амалю, и не приходило в голову, что новый день, полный уже привычных насмешек, презрения и ненависти со стороны очередных хулиганов, болезненные следы от ударов (а порой и переломы) - закончился похищением неизвестными, которые заперли его в каком-то тёмном помещении. Как бы там ни было, сейчас ему было куда страшнее, чем при встрече знакомой ему банды, которая обязательно побьёт без зазрения совести. А тут его хотят просто отыметь, как девку лёгкого поведения! Что может быть унизительней?! А унизительней как раз то, что такие прикосновения заставили его возбудиться и мысленно просить ещё... Мягкие стебли упругой плоти буквально заставляли просить ласки касаниям и массированием нежной кожи. Видно, в слизи было вещество, которое повлияло на нервную систему и, возможно, на сам разум. Щупальца давно лишили его одежды, так поднадоевшей и пропитанной слизью, и теперь этой же слизью тщательно пропитывали молодое тело. Одни с присосками припали к шее и соскам, другие по-червячьи шли вдоль позвоночника, заставляя выгибаться, третьи гладили пах, вставшую плоть, вибрировали. Всё это заставило мысленно Амаля покорно сдаться и принимать эти ласки. Пути назад были отрезаны. Безумный восторг раз за разом пронзал чувственными иглами, вызывая новые стоны. Одно из щупалец, что было толщиной в три пальца, приблизилось к промежности и стало натирать вход в тело слизью. Амаль испугался, но живые отростки на его члене и яичках смогли его немного расслабить. Щупальце лишь оглаживало вход, но на проникновение не решалось. Амаль не понял, почему. Неуверенный ответ ему дали те отростки, что гладили спину. "Они... хотят успокоить?.. Но зачем им это?" - Брюнет мог предположить, что существо разумно и что оно не хочет причинять боль. А ведь это было странно, обычно эти "нечто" убивали своих жертв. Но видно с ним это было не так. И тут он понял, что всё не так страшно. Что эта "сущность" оказалась по сути милосерднее, чем люди. Или это оттого, что в детстве ему не доставало ласки и понимания? А оно поняло его. "Видно, мне и правда терять нечего," - решил Амаль, и родившееся внутри к неизвестному доверие поглотило его целиком. Он отдался ему не только телом, но и душой... А "нечто", судя по ещё более откровенным действам, обрадовалось этому. Оно уложило юношу на живот на своё тело, обволокло руки, развело пошире и зафиксировало бёдра у основания под ягодицами, а сверху нависли более крупные тентакли, ожидая своё время. В отверстие стали проникать сначала тонкие из них, но не полностью, они массировали и растягивали анус, чтобы в тот же момент получить новый стон удовольствия от сразу же проникшего внутрь первого крупного, толщиной в три человеческих пальца щупальца, что мерно увеличивалось ближе к основанию. А внешние гениталии обхватил образовавшийся под ними клапан на теле сущности, и там самые маленькие приникли к яичкам и новые щупики проникли в уретру, следуя по каналу вглубь. Амаль не чувствовал ни йоты боли от всех этих действ, лишь неистовый восторг, волны страсти и приятную мягкость тканей тела, что были похожи на плотное желе, а внешний покров был плотным и скользким от слизи. Один из крупных тентаклей продвигался дальше, заполняя нутро, ёрзал по простате, кружа голову мальчишки новыми приступами экстаза. Он подставлялся под толчки, двигая бёдрами в такт. В следующий момент он кончил, мелкие жгутики поглощали сперму, но из своих объятий не выпустили, и продолжили стимулировать своим ёрзаньем. Они уже проникли в живые ткани, посылали новые импульсы возбуждения. Другие, толстые, продолжали ползти вглубь, в нутро, натягивая живот, распирая изнутри. Амаль начал ощущать их не только внутри себя, но и под кожей, они двигались холмиками, сливаясь с ним. Пленник этого не выдержал: он обхватил скопление толстых тентаклей ногами и заставил их войти в себя глубже. Обладатель последних на секунду замер, но подчинился воле партнёра. Щупальца ползли глубже, а мышцы человека буквально обжимали их и втягивали в нутро, отчего живот увеличился ещё больше. Амаль упал во тьму, едва его прошил новый оргазм.

***

Амаль проснулся во всё той же неизменной тьме. Страха он больше не чувствовал. Внешняя жизнь более не занимала его разум. Он встал и тут же почувствовал, как потяжелело его тело. Существо изменило его полностью. На спине чувствовалось копошение из-за проросших сквозь кожу тентаклей различного калибра, ниже пояса сзади было лопатообразное подобие хвоста, широкое, плоское и бахромчатое по краям, длиною метра в два. Живот вырос в значительных размерах, как у беременной в семь месяцев, даже внешних половых признаков не было видно, разве что Амаль бы на спину лёг. А в глубине что-то пульсировало, ёрзало, тёрлось, толкалось, это было ясно видно по распирающим местам на животе и даже пополневших боках. Щупальца, что теперь были внедрены в его мышцы и ткани, мерно пульсировали, немного выпирая различными узорами. Его организм и организм существа слиты полностью и теперь он был в состоянии постоянного либидо: это возбуждение останется с ним навек. Даже когда он прикоснулся к своим щупальцам на спине, яички сжались, а потом начали мерно сжиматься и разжиматься, подобно сердцу. Из попки показался тентакль, который тут же начал доить налитый кровью член. Амаль толкался в его сторону, от смущения он был не в силах просить ускориться, но удовольствие стало его частью, он позволил щупальцу есть свою с силой выплеснувшуюся сперму. Тот отстранился, но не ушёл полностью в нутро своего мальчика, а фаллос теперь всегда будет твёрдо и гордо торчать в желании ещё раз накормить существо, скрытый хвостом и огромным животом, которому ещё расти и расти, вмещая в себя новых детей. Амаль огладил его, внутри потомство радостно забилось под его ладонями, а его было много, очень много. "Матка" огляделся и нашёл какой-то лаз за ящиками в самой тёмной части этой комнаты. И как только похитители не заметили этого? Или это часть какого-то плана? Это неважно. Сейчас главное: найти много еды и дом для деток. Амаль пополз на четвереньках по неширокому лазу - прикосновение бёдер к вздувшемуся брюху только доставляли ему удовольствие, которого хотелось ещё и ещё, но нора уже заканчивалась - и он выбрался наружу. Среди людей теперь ему не место. Он ушёл восвояси, скрываясь в тени деревьев от света белой Луны.