Нутро чувственности

Инстинкты вели Амаля глубоко в лес, перемежая пути небольшими пещерами и лазами. Он не знал, в какое именно место направляется, он не видел никогда этих мест, но чувствовал, что это очень важно для него. Время в этих местах текло уж слишком медленно, а ночь и не думала заканчиваться. Но так даже лучше. Амаль прыгал с одной густой кроны дерева на другую. Вот он остановился на одной из веток, а баланс помогал сохранять длинный двухметровый хвост. Юноша огладил живот, который уже немного подрос, что даже иногда приходилось идти на четвереньках. Детёныши всё так же копошились внутри, играя меж собой, наслаждались каждым прикосновением к матери. Амаль огляделся по сторонам и прислушался. Доносился лишь шорох ночных зверей, никаких посторонних звуков, даже тех, которые своей деятельностью выдавали человека. Глаза давно привыкли к темноте, так что он быстро отыскал новую тропу, к которой что-то его вело. Он спрыгнул в густые кусты и исчез в новой пещере. Вскоре он вошёл в широкую пещеру, в которой были справа небольшой водоём, от которого доносился аппетитный запах, слева - небольшое углубление, как бы спальное место. Амаль решил пойти к первому, всё-таки он шёл немало, а деток надо кормить, да и самому подкрепиться не мешало. Он подошёл ближе к водоёму, наполненному привлекательно блестящей слизью, в которой копошилось что-то похожее на червяков, белоснежных и покрытых кольцами. Самые толстые щупальца из спины опустились глубоко в эту лагуну, постепенно поглощая слизь, отчего остальные медленно росли в ширину. Другие, что подлиннее, стали доставать из глубин червей, помогая матке с ужином, который он начал поглощать, с каждой минутой желая съесть ещё и ещё - заглатывал их целиком, крупными горстями! От эмоций хвост шёл волнами, метался в стороны, тело дрожало от восторга! С каждым глотком он понемногу менялся... Как только трапеза окончилась, в углублении от живой еды осталось лишь напоминание тонкого блестящего слоя, а Амаль буквально вырос: если бы он встал на две ноги, то мог бы достать пальцами до самого свода пещеры, а до него было не меньше пяти метров (если сравнивать с пятиэтажным домом), все тентакли распухли и округлились, также было и с хвостом, живот с виду лишь уменьшился, но при таких габаритах надежды того, что он вырастет в два, а то и в три раза, окрепли. Задние ноги стали больше походить на звериные, как у хищных животных, а пальцы на передних обзавелись меж собой перепонками, а на внешней их стороне они немного огрубели. Юноша, пошатываясь от тяжести и наполненности, побрёл к углублению. Он в него опустился, а потомство снова начало играться в утробе, толкаясь о стенки их живого гнезда. Амаль улёгся в углубление, располагая поудобнее щупальца, и стал гладить живот. Детёныши так разыгрались, что брюхо шло ходуном, мальчишка немного разволновался и обнял его хвостом. Постепенно он начал от этого возбуждаться, щупальца под кожей задвигались. Их обладатель ощутил в кишечнике движения, и из ануса выползли толстые тентакли. Стенки внутри начали сжиматься и разжиматься, ощущения внутри щупалец стали отчётливей. Одно из них уже доило всегда стоящую плоть, другие два ласкали чувствительную кожу. Амаль уже не сдерживал стонов, призывно толкался навстречу, принимал новые и новые волны экстаза. Мышцы кишечника силились удержать щупальца, что рвались наружу, внутри - это противодействие заставляло стонать от удовольствия. Кончиками щупики обхватили твёрдые соски, рисовали поверхностью узоры на боках, а в рот проникли несколько из них, тёрлись о щёки и язык. Матка с упоением чуть ли не заглатывал их, выделявших сладкие тягучие соки. Он кончал бурно, с каждым доящим движением щупальца струя поднимала напор, впервые кончил анально: щупики под кожей были чем-то вроде желёз, образовавшихся на стенках матки и кишечника, и извергали белую слизь: всё это сущность внутри впитывала в себя медленно, растягивая наслаждение. Тентакли проникли в горло, наполняя желудок своей спермой, Амаль жадно заглатывал её. И все они стали втягиваться телом мальчика в чрево с громким хлюпом. Матка смог отдышаться, устроился поудобнее на боку, радуясь всему происходящему с ним. Щупальца на спине укрыли его своим коконом.