Нутро чувственности

После сна Амаль чувствовал себя гораздо лучше. Он продолжил путь глубже в пещеры. Их пейзаж был однообразным, но его временами перемежали скопления светящихся кристаллов. Он не знал, сколько прошло времени с той ночи, но это было уже неважно. У него теперь новая жизнь, новый смысл существования и ничего более его не интересовало. Шёл он довольно долго. Пройдено было около пяти-семи стоянок для того, чтоб поесть и отдохнуть. А живот разросся до таких размеров, что почти касался колен, а то и ниже, и он ещё продолжал расти на глазах с каждым шагом. Матку распирало от гордости, что смог вмещать в себя такую колонию, а его живот распирали полчища деток, неугомонно толкающихся о стенки детородного органа и растягивая ткани. Амаль иногда останавливался, чтобы погладить свой огромный живот, его желание рожать и выкармливать потомство с каждым часом росло и крепло, щупальца в кишке и анусе возбуждали его своим трением, словно подгоняли вперёд, туда, где его ждали его личные Материнские покои. Там он сможет расположиться и начать выполнять желания своих инстинктов, которым он беспрекословно и с необъемлемым удовольствием подчиняется. Внутри всё сжимается от предвкушения и беспрестанно ласкающих щупалец в утробе и кишечнике, а чувства гнали его вперёд быстрее и быстрее. Неожиданно для себя юноша ступил на что-то мягкое и упругое. Он посмотрел вниз - под его ладонью была живая плоть, но это не принесло никакого ужаса в его душу. Наоборот, создание на подсознательном уровне даёт понять, что он близко к родительной комнате. Тентакли из спины коснулись горячих стенок, которые дрогнули в ответ, а волна от них уходит вглубь, в самое тёмное место. Щупальца стали выделять слизь. Темноволосый юноша пошагал вдоль живой стены за направлением новых волн. Тентакли проходились по живым стенам и оставляли за собою след, который постепенно становился шире и жирнее. Вскоре они все вздулись, покраснели от прилившей крови, запульсировали. То, что они щупали, чувствовал и Амаль, от этого кровь стала приливать и к паху, огромный живот задвигался, бока вспухли. Он стал упоённо ласкать себя руками, где только мог достать, хвост обвил брюхо, где потомство яро распирало его, отчего он стал расти быстрее, казалось, что он разорвётся, но этого не происходило. Это ужаснуло мальчика: роды уже начались. Самые крупные щупальца толщиной с дыню начали показываться из покрасневшего сжимающегося ануса, обвили живот и сжали его. Амаль вскрикнул от вспышки удовольствия. Новые витки начали появляться из раскрасневшейся дырочки, сжимавшейся от безумных ласк. Основные тентакли стали перемещать тело, так как от возбуждения у парня не слушались ноги, их развели пошире и прижимали к круглым бокам, внутренней стороной бёдер он чётко чувствовал толчки его малышей. Он приполз к самому концу прохода, где его расположили к стене, из которой присоски плотно примкнули к позвоночнику. Живот неимоверных размеров стал сжиматься и разжиматься, выталкивая налитые щупальца, растянувшие анус шире, тело матки. Амаль сходил с ума от наслаждения, моля о большем. Он уже чувствовал, как двигаются детки наружу из его чрева. Он раздвигал ноги как можно шире, чтобы все они смогли выйти. И труды не остались напрасными: много часов было потрачено, но он явил в этот мир первую кладку из полчищ икринок величиной с крупный арбуз каждая, в которых готовились вылупиться малыши. А пока он мог дать себе отдохнуть. А "отец" запустил процессы в организме его "супруга", которые изменят его режим на кормящий. Их дети в безопасности. И он ещё планировал завести много, очень много кладок. Это отныне их общее счастье. И время здесь не властно. Оно навсегда потеряло влияние над ними.