Что скрывают холмы Камбрии

Можно ли назвать любовью ощущение невероятной нежности и привязанности к человеку, когда ты питаешь к нему самые доброжелательные, самые теплые чувства при том, что сексуальных фантазий у тебя на его счет нет? Ты даже толком не знаешь, могут ли они появиться, любая мысль о подобных вещах вызывает у тебя такое странное чувство… смущения и неловкости. Даже не отвращения – смущения, точно ты вступаешь в доселе запретное Царство, Царство чужого тела с заявлением на то, чтобы это Царство тебе немедленно покорилось. Тебе неловко и стеснительно, потому как права такого ты не имеешь, в чужой Монастырь со своим уставом не ходят, чужие вещи не трогают, чужие руки не берут… Ведь само событие – взять кого-то за руку, еще требует разрешения. Как говорил Ги де Мопассан: «Ни с чем нельзя сравнить радость первого рукопожатия, когда одна рука спрашивает: «Вы меня любите?» — а другая отвечает: «Да, я люблю вас»». Джон Ватсон не знал, любит ли его руку рука Шерлока, но очень хотел это однажды выяснить. Иногда его взгляд сосредоточенно задерживался на том, как барабанит его друг пальцами по столу или дергает струны скрипки. Обычно, это длилось всего доли секунды, но Джону всегда казалось, что время замирает, когда он погружается в размышления о природе Холмса и его чувствах, которые у него без сомнения были, но всякий раз боязливо прятались за холодной рассудительностью, совсем как маленькие дети в присутствии незнакомого взрослого. Быть может, внимание Ватсона к рукам Шерлока, было ничем иным, как огромным вниманием и к самому детективу, ко всему его телу, в целом, просто доктор боялся смотреть ему в глаза или еще хуже – боялся, что Холмс заметит, как Джон на него пялится? Смотреть на руки человека можно совсем незаметно, никто не поймает вас на том, что вы откровенно изучаете кого-то, вы просто… смотрите. Взгляд на руки не принимают за вульгарный интерес, это самая «безопасная» возможность попытаться уловить хотя бы часть (а в части – и все целое) этого «гениального плана», кой представлял собой друг доктора Джона Ватсона, Шерлок Холмс. Был ли или не был Шерлок Холмс геем – оставалось для Джона, пожалуй, такой же загадкой, как и то, был ли Адам первочеловеком, куда пропадают деньги из казны бывших стран СНГ и почему люди считают себя одинокими во Вселенной. Только одну вещь в этом сложном деле Ватсон знал наверняка, он знал, что сам геем не был никогда. Мужчины его совершенно не интересовали, какими бы красивыми они ни были. Никогда, ни разу за всю свою жизнь, не было у него в голове мысли об обнаженном мужском теле и прочих отдельных мужских составляющих. Шерлок был единственным, кто так явственно выделялся на фоне всех знакомых Ватсону мужчин, да и женщин, в общем, тоже. На фоне всех людей, Холмс был каким-то почти «не-человеком». И Джон не знал наверняка, если ему так хочется взять его за руку, только его одного, значило ли это, что он должен считать себя геем? Влюблен ли он в него так, как принято влюбляться или это просто какое-то помешательство, какое-то неведомое доселе головокружительное притяжение?... Прошло несколько недель после дела о Вичвудских Ведьмах, август подходил к концу. Последние дни лета выдались невероятно дождливыми, и весь Лондон буквально потопал в потоках воды. Шерлок был поглощен решением каких-то своих головоломок, и его почти не было дома, а когда он был, то жесткая сосредоточенность на его лице отпугивала всякие диалоги, а уж тем более те, в которых Джон пытался понять свои и его чувства. К тому же, последний месяц лета и Ватсона не баловал отдыхом, пришлось подменить нескольких врачей из-за разгулявшейся по городу простуды, и времени на размышления о себе совершенно не оставалось. Те редкие исключения, когда он приходил домой и дико хотел спать или есть, замечая своего друга за изучением чего-то невероятно увлекательного в микроскопе, вряд ли можно было записать на счет их взаимного познавания. Но вот, в один из таких дождливых августовских дней, когда Джон вернулся с очередного внеурочного дежурства и решил немного расслабиться, написать несколько заметок в свой блог, он обнаружил у себя на электронной почте письмо от своего военного друга, который сейчас жил в Уайтхейвене, графство Камбрия, Джозефа О'Браяна. Ватсон хорошо помнил его: высокий и прекрасно сложенный Джозеф, с вечной, неизменной улыбкой на лице, даже когда его ранили, он продолжал откалывать какие-то странные шуточки. О'Браян всегда держался оптимистом, его все любили во взводе, он был… как талисман. Однако в письме, которое он написал Джону, не было ни единой шутки, ни тени оптимизма. Джозеф рассказывал о своем друге, который пропал вот уже почти две недели назад. Тела его так и не нашли, местная полиция разводила руками, а властям, властям, похоже, не было до этого никакого дела. О'Браян вспомнил, что, кажется, Джон снимает квартиру с каким-то весьма «толковым детективом» и просил о помощи. Ватсон минут пять сидел, замерев, не зная, что написать в ответ. С одной стороны он очень хотел помочь Джозефу, как славному товарищу и побратиму, с другой – ему предстояло уговорить Шерлока взяться за дело, а это не так просто, как кажется… Весь день, в ожидании Холмса, Ватсон придумывал способы уговорить детектива, прекрасно понимая, что единственное условие, при котором Шерлок берется решать головоломки – это интерес. Но чем заинтересовать его? Не придумывать же на ходу всякие необъяснимые явления, сопутствующие пропаже человека! Снова Джон вернулся к тому странному ощущению - «точно ты вступаешь в доселе запретное Царство» - потребовать от Шерлока чего-то для себя? Не будет ли это слишком… Джон совершенно измучился, обойдя гостиную вдоль и поперек, он даже не заметил, как начал убираться, почистил камин и перемыл всю посуду… Опомнился доктор только когда в гостиной и на кухне царил несвойственный им порядок, а на плите стоял готовый ужин. Быть может, это был еще не предел беспокойства Ватсона, но вот он услышал, как хлопнула входная дверь, и по лестнице застучали каблуки Шерлока. Джон моментально вскочил с кресла, куда присел в очередной раз задуматься о «плачевном положении вещей», и уставился на Холмса, ворвавшегося в гостиную. - Шерлок, - коротко произнес он. - Джон, - так же коротко ответил Холмс, пряча в карман телефон, поспешно развязывая свой синий шарф и сбрасывая пальто. – Я так голоден. И я слышал запах риса и овощей ещё на лестнице… В следующий момент Шерлок уже обыскивал кухню в поисках чего-нибудь съедобного. - Эта беготня по мокрому городу так утомляет. Мы поймали того снайпера, что снимал своих жертв с крыш высокоэтажек. Читал про него в газетах? «Неуловимый стрелок, несущий смерть жителям Лондона», убивал исключительно стариков. Те ребусы, что он оставлял на месте каждого своего прицела – просто детские забавы, но бегает он быстро. Его беда была в том, что он не англичанин и не привык мокнуть и мёрзнуть. Всё-таки иногда от этой погоды есть прок, - с этими словами он отвернулся от плиты, где обнаружил горячий ужин, и чихнул. Джон пробормотал что-то вроде «будь здоров» и на время помялся, переступая с ноги на ногу, точно решался на какой-то очень серьезный шаг. Шаг доктор сделал, но несерьезный. Неловко подошел к своему другу, указывая на плиту. - Я приготовил ризотто… и… Ватсон замолчал, наблюдая спину Холмса, который напал на его ризотто, как голодный дракон на невинную овечку. - Шерлок, - наконец решился Джон, откашлявшись, - мне нужно с тобой поговорить… О просьбе. Я ведь еще никогда тебя ни о чем не просил… Мне… кое-что нужно. - Говори, только не тяни с подробностями. Я сейчас плохо соображаю. Ты что, убрал в квартире? Где мои опилки и стружки? – развернулся он с тарелкой и уставился он на стол, где недавно изучал разные породы деревьев. - Я убрал их… они в мусорном мешке, - вздохнул Джон, поморщившись, - это не важно, Шерлок, я убрался… - Между прочим, это были серьёзные улики в деле о гробах похоронного агентства. Ты разве не знал, каждое дерево, как и табак, имеет свой вид пепла, - уселся он за чистый стол. – Так что у тебя за дело? Доктор скрестил руки на груди, прислонившись к раздвижной двери, что служила перегородкой между гостиной и кухней. - Ничего серьезного, но это важно… касается моего друга… - У тебя появился друг? И что с ним? - Он не появился, он у меня был, - исправил его Джон, - мы служили вместе, его зовут Джозеф О'Браян, он написал мне сегодня… хочет, чтобы я ему помог, точнее попросил тебя ему помочь. Он хороший человек и… я не могу отказать ему… Шерлок уставился на Джона с видом человека, которого без оснований отрывают от жизненно необходимой процедуры, да ещё и так тянут с сутью вопроса. - Ты не подашь мне соль, Джон? – произнёс, жуя, он. Ватсон поискал глазами на столешнице соль и передал ее Холмсу. - Друг Джозефа пропал почти две недели назад, - продолжил Джон, - полиция не может его найти… Я знаю, это обычное дело, люди пропадают… - Да, банальное. Ватсон уселся напротив Шерлока, внимательно изучая своего друга, скрестив пальцы в замочек. - Я мог бы и сам съездить, но знаю, что без тебя мне не справиться… Холмс посмотрел на Джона несколько отвлечённо. Вероятно, в этот момент он думал лишь о еде. Пауза затянулась. - Так ты хочешь, чтобы я нашёл друга твоего друга… где? Не в Лондоне, я полагаю, из-за этого ты бы так не волновался. В Северной Ирландии? На континенте? О, на континенте, там сейчас отличная погода. Но я не хочу отлучаться далеко, не сейчас, - потянулся он за соусницей. - Уайтхейвен, графство Камбрия, - произнес тихо Ватсон, - я знаю, как это звучит, но я правда хочу помочь ему! Шерлок, ты не обязан, понимаю… Но мне нужна твоя помощь. Холмс молчал, раздумывая, но трудно сказать, о чём – вкусном ужине, друге Джона или о самом Джоне, чьё поведение его начало несколько настораживать. Рефлекторно Джон опустил руку на стол и едва не коснулся запястья руки Шерлока, что мирно покоилась рядом. Холмс вовремя убрал руку, а Ватсон испуганно встал, отвернувшись к плите. - Впрочем, ты можешь отказаться, - добавил он быстро, - я сказал тебе, что хотел. Не дожидаясь ответа, доктор ушел в свою комнату, хотя через некоторое время он оттуда вернулся и устроился в гостиной шелестеть вчерашними газетами на диване… Шерлок, мокрый после душа, в своём извечном халате, метался из угла в угол, ероша свои кудри и о чём-то судорожно раздумывая. Его компьютер был включён, но оставлен, где стоял. Замерев, он посмотрел на Джона, мирно и молча читающего газету, но ничего не сказал, схватил своего плюшевого дракона, зажал его голову локтем и принялся дальше ходить туда-сюда. Игрушка неким магическим образом помогала ему думать. Вероятно оттого, что безумными глазами напоминала самого Холмса, а своей мягкостью – Ватсона. Наконец, устав, Шерлок повалился на диван и бесцеремонно выложил свои ноги поверх колен Джона так, что газету пришлось из-под них вытаскивать. Ему лень было нестись ради того, чтобы полежать, в спальную, лень просить Джона пересесть в кресло, лень ходить, лень сидеть, и вообще – у него болела голова. Устроившись на подушке поудобней и притиснув к себе поближе дракона, теребя его хохолок длинными белыми пальцами, он прикрыл глаза. Но на этот раз он не намеревался ни спать, ни устанавливать по своему обыкновению связь со всей Вселенной – он выжидал. - Мы едем в Уайтхейвен, Джон, завтра утренним поездом, - произнёс Шерлок безучастно, - на два дня, возможно больше. Джон ответил не сразу, какое-то время держал в руках газету повыше и очумело глядел на голые ступни Холмса. Конечно, он ожидал разных выходок от «гения Шерлока», но с такой… с такой он столкнулся впервые. Джон почувствовал, как цепенеет. «Не смотри на них так, - сказал сам себе Ватсон мысленно, - ради Бога, Джон, прекрати на них пялиться!». Доктор рывком сложил газету и отодвинулся на самый краешек дивана, буквально прижавшись к ручке, но и это не помогло. Диван был слишком маленький, чтобы уместиться вдвоем, в таком положении, не касаясь друг друга. Джон напряженно посмотрел на Холмса. - С тобой все в порядке? – только тихо поинтересовался он, глядя то на его ноги, то на плюшевого дракона в его руках, то на лицо. - Да, я в порядке. Устал. Ничего серьёзного. Исчезновение друга твоего друга может быть связано с кражей ценных картин одного известного коллекционера, - Шерлок вальяжно махнул рукой в сторону своего компьютера. – Роберта Кинга, звезды Голливуда, снимающий виллу в Камбрии, он требует моего участия в расследовании этого рутинного и скучного дела. Тут Шерлок резко вскочил, прошёлся верхом по столику к компьютеру и небрежно повернул его экраном к Джону. Там была открыта вкладка браузера на сайте какой-то художественной галереи с изображением нескольких работ. - Работы ирландского импрессиониста Людвига Купера, вдохновлённого сказками о неких лепреконах, живущих под холмами. Старик был безумен, всюду видел маленьких человечков, при этом написал сотни картин мест, где якобы с ними встречался, - изобразил он в воздухе неопределённые жесты руками и развернулся к экрану. – И, между прочим, указывает именно холмы графства Камбрии. Это всё ерунда, но миссис Кинг утверждает, что полотна унесли как раз из страсти попасть в таинственную страну полуросликов. Её богатый муж выкупил серию картин у родственника художника, таинственно пропавшего без вести и тем напустившего ещё больше мистики на свои работы. Якобы, в них зашифрован ключ в волшебную страну, где на каждом шагу спотыкаешься о горшок с золотом, - фыркнул Шерлок, глядя в потолок. – Уж не туда ли провалился друг твоего О’Браяна? Потому, что вилла Кинга всего в нескольких милях от Уайтхейвена, а у них как раз пропал управляющий, некий Питер Пэдингтон. Как, ты говоришь, зовут этого друга друга? - Эм… Питер, кажется, так, - ответил Джон, не отрывая взгляда от монитора компьютера. В голове Ватсона по-прежнему вертелись мысли о ступнях Шерлока. Но стоило этим мыслям немного отступить, как Джона буквально осенило. - Ты хочешь сказать, - посмотрел на Холмса доктор, - что ты возьмешься за дело о пропаже Питера? На лице Джона появилась неуверенная улыбка. Холмс захлопнул компьютер. - Да. Почему ты решил, что я не возьмусь за это дело. Только потому, что ты попросил о помощи? Я бы нашёл твоего Питера и без всяких условностей, что с тобой вообще творится? – Шерлок схватил своего дракона и направился в спальную. - Завтра в восемь поезд, - бросил он на ходу. «Коллекция картин, - подумал Джон, широко усмехнувшись, - кто бы мог подумать!». Он снова хохотнул, осознавая всю комичность своих сегодняшних «терзаний», а затем улыбка на его лице как-то поугасла. «Он будет спать с плюшевым драконом?», - мелькнуло в голове доктора. * * * Джон проснулся задолго до того, как прозвенел его будильник. Ему снилась Айрис, как бывало, они сидели на белом диване, в ее гостиной и она держала его за руку. Ее губы что-то шептали ему на ухо, но слов ему было не разобрать. Он хотел повернуться к ней, чтобы переспросить, но вдруг, вместо нее обнаружил, что рядом сидит Шерлок и держит его за руку. Ощущение этого рукопожатия было таким реальным и сильным, что Джон моментально проснулся, чувствуя, как онемела его левая рука. Больше в то утро доктор не спал. Он лежал в своей кровати, размышляя об Айрис и своем друге. Джон скучал по ней. Ему не хватало ее теплых глаз и мягких улыбок, но воспоминания об этой женщине отдавали какой-то тупой болью и почти всегда соскальзывали на мысли о Шерлоке, который «преследовал» его даже когда он еще встречался с Айрис, ничего не зная о ее иллюзорности… В поезде, когда они с Холмсом ехали в Уайтхейвен, Ватсон, отложив невероятно скучную книгу (какие ему удавалось находить только у них дома), внезапно произнес: - Шерлок, ты помнишь… того типа, Мориарти, - мельком глянул на своего друга доктор, - которого мы впервые увидели в лаборатории… ты тогда сказал, что он гей… Ты можешь определить сексуальность любого человека? - Разумеется. Если она у него есть, - ответил машинально Холмс, не отрываясь от своего усложнённого Кубика Рубика с нестандартными сторонами. Джон приложил пальцы к губам, оперевшись локтем о край окна поезда и посмотрел на Шерлока более внимательно, слегка прищурившись, тот сидел напротив. - Ну что если он… не носит фирменной… одежды и… не посещает ночные клубы? Шерлок поднял глаза и смотрел на Джона несколько секунд, потом так же невозмутимо продолжил крутить свой кубик. - Хочешь знать, сумею ли я распознать сексуальную ориентацию человека, если он её ничем не выказывает? Если он уверился в ней, так или иначе, выкажет. Может не явно, но для меня достаточно. Устремлённые взгляды, микро-жесты, - махал он рукой куда-то в сторону окна в перерывах между запланированными поворотами плоскостей кубика, - неловкие позы, намёки, оговорки, ты разве не знаком с психологией подсознания? Я думал, в медицинском это проходят… И, конечно же, физиология, любовь как химическая реакция мне довольно ясна. С этими словами он торжественным жестом разрешил головоломку и вручил кубик со всеми соотнесёнными цветами Джону, а сам стянул его книгу и принялся её листать. - А почему ты спрашиваешь? Твой друг потенциальный гей? – поднял он взгляд от книги, особенно выделив последнее слово. - Нет… я… сомневаюсь, что это так, - повертел в руках Джон собранную головоломку, - просто, мне стало интересно. Ватсон сухо пожал плечами и стал «портить» собранный Кубик Рубик, вновь запутывая его стороны, со словами: - Иногда человек может сам не знать о своей сексуальности… - Ты про себя, я полагаю. Тебе нравятся женщины, у тебя было много женщин, и теперь тебе написал твой старый друг, и ты засомневался в своей сексуальности? Поэтому ты так разволновался, когда просил меня помочь ему? Джон, ты хоть иногда бываешь не таким очевидным? Джон посмотрел на Шерлока каким-то недоуменным взглядом, так смотрит человек на ожившую статую, которая внезапно начала рассказывать анекдоты про голубей. - Нет, - запротестовал Ватсон, густо покраснев, - Господи, Шерлок, нет… Это просто… Ты что, решил, что я… О, это просто ужасно, это ужасно, Шерлок. Нет. - Нет? – искренне удивился тот, не сомневаясь в собственных гениальных догадках. - Я не гей, - наверное, в сотый раз заявил Джон и продолжил сосредоточенно «портить» некогда собранный Кубик Рубик. Шерлок долго изучал его поверх книги каким-то разочарованным взглядом, точно он ожидал от него услышать другое, и хотел было продолжить этот неловкий разговор. Но поезд остановился на очередной станции, и в их купе вошли другие пассажиры. Две женщины без умолка перешёптывались до самого Карлайла, где детективам предстояло делать пересадку, а старый полный джентльмен громко храпел, дремав в углу купе. Так что возобновить разговор так и не представилось возможности. Несмотря на то, что женщины старались говорить очень тихо, Шерлок слышал каждое их слово, и с каждой минутой его всё больше раздражал их лепет на сугубо бытовые темы, приправленный типичными штампами речи, оценок и выводов, одним словом – разговор людей с низким уровнем всестороннего развития. И он невольно представил одну из таких женщин рядом с Джоном. Эта картина оказалась ещё более омерзительна, чем Джон и маньячка с глубоким расстройством личности, каковой была Айрис. Нет, нет и нет, если его друг и решит связать свою судьбу с женщиной, то только высокоинтеллектуальной, здравомыслящей, талантливой, одним словом, такой, как, Шерлок. Иначе, Холмс был уверен, Джон отупеет, наберёт лишний вес и непременно станет несчастным. Он пообещал себе лично оценить и протестировать его избранницу, появись таковая! Конечно, это был искренний дружеский порыв, но он не принёс Шерлоку радости. Лишь одарил его уколом зависти. Точно у него вновь появился могучий соперник, и на карту поставлен не титул самого умного, а его друг! Но в этом случае Шерлок был уверен, что проиграет. Не потому, что противник окажется сильнее, нет – в своей исключительной гениальности он не сомневался никогда – а потому, что на этот раз Джон будет не на его стороне. Он будет любить свою избранницу больше, чем потрясающие способности своего друга и коллеги. Таким образом, Шерлок Холмс снова пришёл к выводу о том, что плохо представляет свою жизнь без Джона Ватсона. Но на этот раз он не расценил их отношения как проявление собственной слабости, как привык, скорее наоборот, ему впервые пришла в голову мысль, что, идеально гармонируя с ним, Джон делает его сильнее! Сделав такое гениальное и совершенно очевидное открытие, Шерлок даже не сразу осознал, что поезд стоит на конечной станции, люди покидают вагоны, толпятся на перроне, диктор что-то декламирует по радио, а Джон дёргает его за рукав, заявляя, что им нужно идти. Вскочив, Холмс пулей вылетел из купе, оставив Ватсону сумки и книгу, которая кубарем полетела с его колен на пол. - Шерлок? - только успел удивленно произнести Джон. Доктор вздохнул, глядя ему вслед, собрал вещи и вышел на перрон. - Шерлок, - повторил Ватсон, заметив, как он мечется туда-сюда возле поезда, - с тобой все хорошо? Ты забыл свою сумку… Джон остановил его «метания», встав у него прямо на пути и, чуть ли не столкнувшись с ним вплотную, протянул ему его вещи. - Держи, - произнес Ватсон, глядя ему прямо в лицо, - я сверюсь с расписанием поездов… - Зачем? Вот наш поезд, - указал он на соседний состав несколько дерзко и сердито, точно Джон был в чём-то виноват. «Конечно, он виноват!» - вопил эгоист в голове Холмса, - виноват, что в принципе обладает тягой к глубоким отношениям с людьми. И, рано или поздно, найдёт свою «половину», склеится с ней и съедет с их квартиры. Ещё и названивать станет с дурацкими вопросами о его здоровье и делах. Станет-станет, уж он-то хорошо его знал! Все эти его чисто «джоновские» советы целовать девушек, намёки на его сексуальную несостоятельность, разговоры о половой ориентации – уж не попытки ли доказать ему важность семейных ценностей и сбежать с другой? Ведь это Шерлок испортил их отношения с Айрис (хотя, теоретически разрешил), как, впрочем, и со всеми другими девушками. Разумеется, Джон боится, что его друг разваливает его мечту о семейном очаге своим сокрушительным танцем над разрешением головоломок, думал Холмс. Разумеется, всему есть предел, даже терпению доктора Ватсона, в чём Шерлок долгое время очень сомневался. И хотя на какое-то время ему показалось, что Джон сможет довольствоваться своим другом (со всей его асексуальностью), сегодня он услышал от него окончательное «нет». Выхватив свою сумку и книгу, безо всяких объяснений, что от него и следовало ожидать, Шерлок направился искать их места. Остальной путь они проделали молча.