Что скрывают холмы Камбрии

На вилле Морено кипела жизнь. Друзья его разъезжались, узнав чудовищную новость о его непосредственном причастии к преступлению. «Никогда бы не подумал, что он такая сволочь, - сказал Малькони, столкнувшись с Джоном на пороге, за собой он катил большой чемодан на колёсиках, - подумать только, а я ведь хотел взять его на роль! Ваш коллега просто гений, передавайте ему моё восхищение. Я слышал, он дрался с Бобом и был ранен. Каков сюжет, а? Ну, бывайте, доктор Ватсон. Моя визитка у вас есть, если что, мне всегда нужен толковый сценарист». «Это вы тот детектив, что раскрыл убийство управляющего? – остановила его на лестнице Барбара Лиз, подруга Морено, - вы испортили мне отдых! Хотя, что уже может быть хуже этой чёртовой погоды?» – и заклацала каблучками дальше. Наконец, добравшись, до комнаты, отведённой им с Шерлоком, и забрав их сумки, он наткнулся на хозяйку дома. Она просто светилась от счастья: - Джон Ватсон, вас я как раз и ищу. «О, Боги, опять эта женщина…», - подумал недовольно Джон, но на деле лишь натянуто улыбнулся ей. - Мне сказали, что вы прибыли, но в этом доме так много народу и ни одной расторопной прислуги со смертью Питера. Кошмар, что творится, - хохотнула Рейчел и протянула Джону чек с кругленькой суммой. – Могу поклясться, мой аморальный супруг забыл вам сполна заплатить… Всё-таки вы выполнили уговор, нашли картины, да и убийцу Питера тоже. Кстати, о картинах, они уничтожены. Тот бедняга, что их украл, бросился в море, в итоге погиб и загубил работу всей моей жизни… - совершенно спокойно махнула она рукой. – Если вам интересно – Стив Джоб его вынудил. Я подаю на него иск, а он нанимает лучших адвокатов страны. Представьте себе – а мы ещё считали друг друга друзьями. Тут она вкрадчиво прищурилась. - Как мистер Холмс? Я так понимаю, он в больнице? Наверное, ему тяжело, бедняге. Такие, как мы не выносим тесный телесный контакт с кем бы то ни было без глубоких предварительных чувств. Если вам что-нибудь понадобится, вы же знаете, на меня можно рассчитывать… - М… Да, конечно, - стандартно ответил Ватсон, немного приободрившийся полученной наградой за все выпавшие на них с Шерлоком беды, во время распутывания этого дела. Надо признаться, Джон был простоват в таких «фантастических вопросах» и почти ничего не понимал из того, что говорила ему эта «эльфийка». Хотя его подсознание жадно ловило каждое ее слово и скрупулезно записывало на свой жесткий диск, слепленный из интуитивного материала, чувств и таинственной субстанции под названием «безмерная доброта». Ему еще раз вспомнилось все, что сказала Рейчел, когда он уже готовился ко сну в доме своего друга Джозефа. Ночь показалась Джону невероятно длинной и тяжелой, точно бесконечный металлический занавес, отделяющий его от утра и встречи с Шерлоком. Этот тяжелый занавес, полный одиночества его друга в больничной палате наедине с самим собой или, что еще хуже, с медперсоналом, который недоумевает, почему он не дается в руки и противится любому прикосновению. Действительно почему? Тут-то и всплыли предупреждения «эльфийки», какие-то загадочные фразы, вроде «…такие, как мы не выносим тесный телесный контакт с кем бы то ни было без глубоких предварительных чувств.» Или… «Никогда (они) не станут проявлять свои добрые чувства и заботу ради корысти или мести, только по любви, … только по любви…». Может быть, Рейчел и была сумасшедшая, но все же, чертовски проницательная женщина. Эти слова ее не давали Джону покоя. Если они были правдой, если с Холмсом хоть на половину происходило все то, о чем она говорила, каким же одиноким и невыносимым ему кажется сейчас эта ночь в этой чертовой больнице? Ватсон решил, что ему сегодня уже не заснуть. Он откинул одеяло и сел на предложенном ему для сна диване, опустив лицо в ладони. Немного поразмыслив, Джон решил выйти на улицу, проветриться, пройтись и, быть может, нагулять сонливость. Но заметил, что на кухне горит свет. Очевидно, Джозеф тоже не спал. Набравшись смелости, Ватсон встал и прошел в кухню. Так и есть, О’ Браян сидел за столом с кружкой чая или, быть может, чистейшего коньяка? - Плохая ночь? – поинтересовался Джон, опираясь о косяк входной двери плечом. - Джон! – попытался улыбнуться по привычке Джеф, но тут же вернул прежнее выражение тоски, - да, ночка не из лучших… Вижу, тебе тоже не спится, садись, угощу тебя хересом. На мгновение он оживился, готовя угощение для друга. - Сегодня я был в морге. На опознание больше никто не приехал. Его брат в Лондоне так и не отозвался на звонок… Я думал, убийство друга на войне – это страшно. Это пустяки по сравнению с тем, что может случиться в мирной жизни. А такое вот убийство… - он замолчал. – Я рад, что ты остался со мной. Я бы одиночество не вынес. Думаю, съездить в Лондон, разыскать брата Питера… Твой друг серьёзно болен? - Ранение в правое плечо, не очень серьезное, - ответил Джон, принимая напиток, - у нас на войне бывало гораздо хуже, и люди с таким жили, думаю, он справится… Меня беспокоит другое. Ватсон сделал большой глоток хереса и, немного поморщившись, продолжил: - Подозревают воспаление легких, истощение… Нужно, чтобы он хотя бы неделю отлежал, а, зная Шерлока, я могу сказать, что это почти невозможно. Доктор помолчал, поглядывая на Джозефа каким-то сочувственным взглядом. Он хотел ему что-то сказать насчет Питера, но так и не придумал что. Слова сожаления все равно не возвращают к жизни ушедших. - Иногда мне кажется, - только сказал Джон, - что война продолжается… не там, в Афганистане, а уже здесь, в Англии, прямо за твоей спиной, вокруг тебя. Все так же находишь товарищей и братьев по оружию, все так же их теряешь или смотришь, как они лежат в госпитале… Они выпили еще по кружечке хереса и отправились спать. Напиток прекрасно подействовал и остаток ночи Джон Ватсон спал как младенец. Ему снилась война, но это были уже не те напряженные кошмары, от которых просыпаешься, точно в горячечном бреду. Просто какие-то отрывки, каменистая местность, бутыли с водой, ослепительное солнце. Он шел со своим отрядом почти последним, кто-то был за его спиной. Невеселые и кривые шутки солдат про смерть, все поглядывают устало по сторонам, винтовки болтаются на опущенных от изнеможения плечах. «…такие, как мы не выносим тесный телесный контакт с кем бы то ни было без глубоких предварительных чувств», - кто-то сказал и Джон оглянулся. За ним шел Шерлок, в своем неизменном пальто, только с перебинтованной рукой прямо поверх рукава. «Что ты делаешь здесь?», - спросил Ватсон, но Холмс только улыбнулся, достал что-то из кармана и протянул ему. Печенье? Джон проснулся. Солнце, пробивающееся сквозь полу задернутые шторы, слепило ему глаза. «Печенье…» - пробормотал шепотом Ватсон и откинул одеяло. Он наспех позавтракал и отправился в больницу. Джозефа Ватсон будить не стал, только оставил ему короткую записку, чтобы тот не ломал голову, куда делся доктор. В дверях палаты Шерлока Джон наткнулся на расстроенную медсестру, которая немедленно на него набросилась: - Это ваш друг? Либо вы уговорите его принимать уколы внутримышечно, либо нам придется его намертво привязать по рукам и ногам… Это неслыханно, четыре укола насмарку! – злилась она, - так дальше продолжаться не может, он не пьет лекарства, мешает делать уколы и оскорбляет весь персонал, в бедную Сидни, что подаёт еду, запустил подушкой!… Терпение мула не безгранично, скажите это своему дружку, если можете. - Да, простите, пожалуйста, - постарался как можно мягче извиниться Джон, - я уговорю его… - Уж постарайтесь, - бросила медсестра и нетерпеливо зашагала по коридору. Ватсон вздохнул, какое-то время глядя ей вслед, а затем осторожно вошел в палату своего друга. - Привет, - произнес он, неуверенно подходя к детективу, поставившему на уши всю больницу, - медсестры тобой… недовольны. - Неужели? – раздражительно фыркнул он, - тупые медики, разве не очевидно, что меня проще отпустить домой? Они заставляют меня есть, Джон, забрали у меня всю мою одежду, почему я должен носить на себе эту наволочку? И они достали меня своими стандартными вопросами, от их лекарств у меня встают все мыслительные процессы. Мне срочно нужно чем-то занять мозг! – Холмс поёрзал на кровати, дёргая привязанную руку. - Я же просил тебя, Шерлок, - вздохнул Ватсон. Шерлок только сердито посмотрел на него и поджал губы. Джон поставил свою сумку с необходимыми вещами на стул и оглядел весь «бедлам» устроенный его другом. Одна «здоровая» рука Холмса была пристегнута к краю кровати специальным ремешком, раненой он двигал пока очень слабо, потому её не обездвижили, его одеяло было смято, местами испачкано брызгами лекарств. На тумбочке рядом стояла нетронутая еда, часть еды лежала на полу, подальше от кровати, нарезанные дольки яблока. Очевидно, Шерлок запустил ими в кого-то, или просто отшвырнул, отказываясь есть. Ватсон убрал какие-то баночки с лекарствами с маленького столика и вдруг наткнулся на одиноко лежавшее там печенье… Единственное в своем роде, единственное печенье во всей Англии, с орехами и джемом, печенье Рейчел. То самое, которое маленький человечек, как показалось Джону, стащил из большой миски на кухне. Удивленный Ватсон повернулся к своему другу: - Тебя кто-то… Навещал? - А что, похоже? – с насмешкой вздёрнул он брови, глядя на Джона, и продолжил теребить привязанную руку. - Меня навещают только тупые медики. Они думают, я больной психопат, как остроумно. Но я вижу все их больные места лучше, чем они мои. Медсестра блондинка, судя по холодности и парезу её пальцев, страдает сердечной недостаточностью, беременна от женатого и давно лысого врача с хвостом из профессиональных ошибок, за которые его перевели сюда. Она думает, никто об этом не узнает, пока она готовится к аборту. Никто и не знает, кроме меня, даже тот лысый врач! У доктора Фрома недавно умер пациент, и теперь каждого бережёт, как наседка свои яйца. Женщина-врач с подавленным чувством гнева берёт уроки стрельбы, может она собирается убить кого-то в ближайшее время? А молодой медбрат с сильным австралийским акцентом недавно крупно проигрался на скачках, его родители не собираются погашать его долг, потому что и так выплачивают ему за образование, и от того он такой нервный, они все здесь такие нервные! Развяжи меня, Джон! – снова задёргал он ремешок и попытался помочь себе свободной раненой рукой. Нетерпение Шерлока отвлекло Ватсона от мыслей о таинственном печенье и о том, каким таким образом оно очутилось здесь. Хотя всё это было довольно странно… И тот сон… Джон подошел к Холмсу и быстро отстегнул его руку, но отпускать его так просто не собирался. Взяв его за плечи, Ватсон снова насильно уложил его на кровать. - Шерлок, пожалуйста, - строго произнес, нависая над другом, доктор в полной серьезности своих намерений, - я же не смогу вылечить тебя дома… Ты очень серьезно болен… физически, тебе нужно есть, принимать лекарства. Прошу тебя, потерпи хотя бы один день и, обещаю… мы уедем в Лондон! Джон все еще держал своего друга, разглядывая его напряженное бледное лицо. - При одном условии… - продолжил Ватсон, глядя ему прямо в глаза, - ты будешь лежать дома… - Я клянусь, я буду лежать на Бейкер Стрит 221Б столько, сколько ты посчитаешь нужным, только забери меня отсюда. - Один день, Шерлок, - напомнил Джон, - один день ты побудешь здесь, примешь лекарства и поешь… или мне тебя покормить? - Ты ночевал у своего друга? – вдруг, проигнорировав вопрос, как-то утвердительно спросил Шерлок, нахмурив брови и внимательно изучая лицо Джона по своей извечной привычке применять дедуктивные методы всякий раз, как представится подходящая или неподходящая возможность. – У него погиб любовник. Ты его утешал? Плохо спал, я вижу… - Ради Бога, Шерлок, к чему ты клонишь? – смутился Ватсон, оставив друга и отклонившись от него, чтобы тот перестал так пристально на него смотреть. Точнее «сканировать» его своими глазами… - Так я прав? - Да, я ночевал у Джозефа, да, я плохо спал, да я утешил его, как мог, - скрестил руки на груди доктор, отвечая честно, - но это не то, что ты подумал… Немного помолчав, Джон удивленно взглянул на Холмса в полной заинтересованности и смущении одновременно. - А о чем ты подумал? - О том, что ты мог переночевать и в больнице, со мной. Кровать в палате большая и есть такой же диван, как и у твоего друга, даже длинней на пару сантиметров, - оглядел он его с ног до головы, вычисляя длину дивана, на котором тот провёл ночь. - Господи, Шерлок… - отвел взгляд Ватсон, неловко улыбнувшись. - Ты как всегда удивителен, - только ответил доктор, покачав головой. А затем все же спросил, (любопытство, наверное, победило): - Ты хочешь, чтобы я ночевал с тобой? - Да. Ты же всегда так делаешь. Вчера тебе даже диван не понадобился. Здесь ночью не с кем поговорить. И свет выключают, как в казармах, - отвернул он голову к потолку и вытянул затёкшую от лежания шею. - Постой… - поднял руку пораженный Ватсон, покрасневший до кончиков ушей от заявлений друга. Шерлок опустил на него свой проницательный взгляд. - Что ты имеешь ввиду «всегда так делаешь»? – переспросил прищурившись Джон, - Я не всегда ночую с тобой на одной кровати… Вообще-то я с тобой никогда не ночевал на одной кровати. Я так не делаю, Шерлок, нет. На Бейкер Стрит у меня отдельная комната. И не смотри на меня так… - Как я на тебя смотрю? – пожал плечом Шерлок. - Я не знаю… внимательно? Ватсон снова скрестил руки на груди и еще какое-то время «подулся», сам не зная чему, но долго злиться Джон никогда не умел, потому в следующее мгновение он уже мягко произнес: - Вчера ты долго был без сознания… Я не мог оставить тебя на ночь одного, не убедившись, что с тобой все хорошо. - А что со мной могло статься? Я простудился, меня слегка ранили… Ты, как всегда, слишком чувствительный. Может, включишь уже свой мозг и придумаешь, как мне отсюда выбраться? - Я знаю, как точно тебе отсюда нẻ выбраться… - уверенно произнес Ватсон, - запуская подушками и едой в медперсонал, Шерлок. Один день, при условии, что ты будешь лечиться дома, и я что-нибудь придумаю… Долго Шерлок сопротивляться Джону не мог, и, когда негодование на весь медперсонал больницы отступило, он согласился на все необходимые процедуры. Вызвали уборщицу, медсестёр и заказали ещё еды. Под присмотром доктора Ватсона он смиренно принимал лекарства и даже вежливо отвечал на вопросы. Он съел весь завтрак, включая таинственное печенье, неизвестным образом оказавшееся на его тумбочке, но только ради Джона, потому что голоден по-прежнему не был. Впрочем, печенье ему понравилось, несмотря на то, что он обычно предпочитал шоколад. Производить все необходимые косметические процедуры слабой правой рукой ему было трудно, а левой неудобно, медиков он к себе не подпускал, поэтому Джону пришлось помогать ему бриться, умываться и расчёсываться. Медсёстры только удивлённо косились на Ватсона, как на некоего волшебника, единственного в силах усмирить свирепого огнедышащего дракона. Некоторые, правда, недоумевали, почему столь близкие отношения между этими двумя не подразумевали под собой ни романтический, ни сексуальный подтекст, во всяком случае, никто не мог его разглядеть. Джон был доволен, «покорностью» своего друга и поспешил исполнить обещанное, как вознаграждение за его терпеливое «страдание». Он решил посовещаться с лечащим врачом, надеясь уговорить его отпустить их в Лондон. - Насчет моего друга… - отвел в сторону доктора Фрома, Ватсон, чтобы не привлекать слишком много внимания, - боюсь… он не сможет долго лежать в вашей больнице. Я знаю, это необходимо, он болен, я… понимаю все сложность ситуации. Но я не всегда смогу присматривать за ним, я не знаю… что он может натворить ночью и… - Честно говоря, я хотел попросить вас остаться с ним ночью, - почесал он висок. – Какое решение вы бы предприняли? - Боюсь, даже если я соглашусь остаться на ночь, он не будет слушаться меня долго, - покачал головой Джон, - Если бы вы согласились нас отпустить. Я ведь тоже доктор, военный доктор, я знаю, как обходиться с раненными и… больными воспалением легких. - Да… да, возможно, это лучший вариант для нас всех, и… Завтра утром мы снова проведём анализ крови и мокроты, если никаких признаков пневмонии снова не обнаружится, я поручу его выздоровление полностью под вашу ответственность, доктор Ватсон. - О, спасибо, доктор, - вздохнул Джон, - я буду вам очень обязан… * * * Утром следующего дня на счастье всему персоналу, обслуживающему палату Шерлока Холмса, его жизненные показатели объявили стабильными, и доктор Фром с облегчением направил его долечиваться дома под присмотром доктора Ватсона. Радости Шерлока не было предела. Хотя этого он не выказывал, не считая лёгкой ухмылки уголком рта, которая выражала скорее признание своей победы над жестоким террором медиков, чем счастье вновь оказаться в родных стенах. Джозеф О’Браян, готовый ехать в Лондон на поиски брата Питера на своём вместительном Ленд Ровере, по-дружески согласился подвезти их на Бейкер стрит, чтобы не подвергать здоровье Холмса новым испытаниям на пути в поездах и такси. К тому же Джеф плохо знал столицу и подсказки ему бы не помешали. Шерлок занимал всё пассажирское сиденье сзади, что позволяло ему сидеть, как ему вздумается. Всю дорогу он искал что-то в своём телефоне, вертел свой Кубик Рубик одной левой, кашлял и слушал разговор двух военных друзей, иногда бросая в них подозрительные взгляды. Джон с О’Браяном по большей части говорили о каких-то пустяках, но вдруг кто-то из них вспоминал какую-то «фирменную» военную шутку и тогда оба опускались в непонятные Холмсу воспоминания о событиях прошедших лет. Иногда они ехали молча, тогда Джон спал, прислонившись к окну, а Джозеф заботливо выключал радио и старался вести машину как можно тише, изредка бросая на своего друга довольные взгляды и улыбаясь, точно продолжая вспоминать какие-то свои шутки и хитрости. На Шерлока он тоже поглядывал в зеркало заднего вида, но поскольку тот моментально платил ему весьма неприветливым взглядом, вскоре Джеф отучился на него смотреть и все больше возвращался к Джону. Говорить с ним детективу было не о чём, но дружелюбный Джеф не мог ехать молча и, мечтая поближе узнать знаменитого сыщика, время от времени спрашивал что-то у Холмса, на что тот отвечал кратко, содержательно, но сухо. - Как вы узнали, что картины на берегу в сторожке? – вдруг спросил Джозеф. - По наличию песка, элементов водорослей и морской микрофлоры в следах вора, - ответил он. - И всё – следы и водоросли – и вы сразу смекнули, кто вор? Пахнет паранормальными способностями. А то, что Питера убил Морено, а не вор? - Я понял это уже тогда, когда мистер Морено сообщил об исчезновении своего управляющего. Он упомянул его в прошлом времени, точно был уже в курсе, что тот мёртв. - Чертовщина какая-то. Шерлок нахмурился, но ничего не ответил, увлёкся своим кубиком, неловко держа его слабой рукой, через минуту Джеф, глянув на Джона, снова задал вопрос: - И насчёт своего сожителя всё сказать можете? - Что всё? - Что он чувствует к вам, например? - ответ на этот вопрос Джозефу пришлось ждать долго, до самого Лондона, но так он его и не получил. На удивление, в родной город Шерлока Холмса и Доктора Ватсона вернулась хорошая погода, как будто бы предательский дождь только и ждал того, пока кто-нибудь из них заболеет, а когда коварный план осуществился, можно было уступать трон прекрасному солнцу. Впрочем, доктору некогда было заглядываться на ясное небо для бесконечных прогулок, ему предстояла сложная и почти невыполнимая миссия – «приковать» своего друга к постели хотя бы на три дня и следить за тем, чтобы он принимал лекарства, поправляясь семимильными шагами. Попрощавшись с Джозефом и искренне поблагодарив военного друга за все, что он сделал, Джон даже был не против в очередной раз с ним обняться, хотя он не очень любил, когда высокие здоровые мужики сгребают его в охапку, точно дети своего любимого кролика. Впрочем, каким бы странным ни было это сравнение, оно прекрасно подходило объятиям Джозефа или вернее тому вандализму, который он свершал над своим другом Ватсоном, прощаясь с ним у дверей 221В. Наконец, узнав кратчайший путь к дому, где жил брат Питера, О’Браян оставил Джона с Шерлоком, и отправился по своему собственному пути. - Миссис Хадсон, - встретил на пороге домовладелицу Джон. Она открыла им дверь, - у нас немного неприятные новости… Надеюсь, вы не подхватили простуду в те ужасные мокрые дни в Лондоне? Шерлок приболел… - Святые небеса, Шерлок! – посмотрела она на детектива с упрёком и сожалением одновременно. – Ты действительно бледен, как моя покойная мать! Что случилось? Ты никогда не болел. - Ничего серьёзного, миссис Хадсон, - угрюмо ответил Холмс, проходя в дом тяжёлой походкой, - у Джона просто бурная фантазия. Он медленно развернулся, чтобы посмотреть другу в лицо и тем предупредить его, что не стоит попусту беспокоить и так вечно беспокойную старушку, и поднялся наверх. - Это всё ваши поездки по самым мокрым и холодным местам, - махнула рукой назидательно домовладелица. – Я говорила ему, не стоит так надрываться в такую погоду, но разве Шерлока убедишь? Не волнуйся, дорогуша, - хлопнула она Джона по плечу, - у меня есть всё необходимое от простуды. Я принесу травяную смесь, это всегда работает. Ватсон помог Холмсу снять пальто и проводил до самой его комнаты, чтобы убедиться, что тот сразу же ляжет в постель. Он поставил сумку с его вещами у окна и собирался уже уйти, чтобы Шерлок переоделся (не лежать же ему в брюках и рубашке), но на выходе вдруг остановился и осторожно спросил: - Сам переоденешься или тебе помочь? Шерлок, лёжа на кровати и безразлично наблюдавший то потолок, то своего плюшевого дракона под боком, повернул к нему голову с лёгким недоумением во взгляде. - Я же не труп, Джон. Рука уже приходит в норму. А вот от кружечки чая с печеньем я бы не отказался. * * * Полчаса спустя Шерлок, свежий после душа в тёплом фланелевом халате, с градусником во рту и книгой на груди, лежал на диване в гостиной и откровенно страдал от безделья. Его раненая рука была зафиксирована косынкой. Он внимательно слушал шаги Джона на кухне и угадывал всё, чем он там занимался. Поднялась миссис Хадсон с коробочками с сухими травами. Оставив их на кухне, она сочувственно посмотрела на Шерлока. - О, как я тебя понимаю, дорогуша. Всё образуется, Лондон не сможет жить спокойно без своего лучшего детектива, - произвела она свои традиционные множественные жесты руками. - Будьте спокойны, миссис Хадсон, умирать я ещё не собрался, - ответил угрюмо тот, не отрываясь от книги. - Я испекла свои фирменные печенья как раз к вашему приезду, вам сейчас как раз кстати, - произнесла женщина и, не дождавшись согласия или какого-нибудь другого ответа, помявшись, всё же удалилась, бросив напоследок Джону свой понимающий взгляд. Ватсон приготовил лекарства и травяной чай, положив все это на поднос, он вернулся в гостиную, поставил «ношу» на маленький столик рядом с диваном, вытянул градусник изо рта своего друга и оценил его показатели с напряженным выражением на лице. - Я принес тебе чай, - кивнул Джон Шерлоку на поднос и со вздохом уселся в свое кресло рядом с камином. - Одного я не могу понять, Шерлок, - покачал головой доктор, - почему ты мне не сказал, что чувствуешь себя плохо? Если бы я начал лечить тебя раньше, не было бы таких последствий… Я же не кусаюсь. Шерлок украдкой посмотрел на своего друга и вернулся к книге. - Не хотел… тебя отвлекать, - соврал он, намеренно перевернув страничку. – Не помню, чтобы я плохо себя чувствовал. И это не так важно, - захлопнул он книгу и сел на диване, чтобы взять кружку с чаем. Он отпил немного горячего напитка с разведёнными там лекарствами от кашля. - Что действительно имеет значение, так это существование лепреконов, - продолжил Шерлок с совершенно серьёзным выражением лица, - я начинаю думать, что они не просто есть, они могут с нами взаимодействовать. Джон настороженно посмотрел на своего друга. Такое заявление от самого Шерлока Холмса, крайне удивило Ватсона, если вообще ни напугало. - Что… что ты имеешь в виду? – доктор с замиранием сердца подумал, что детектив что-то узнал в ходе расследования пропажи картин. - Кто-то же забрался в мою сумку и измял мою любимую рубашку, - ответил Шерлок, внимательно глядя на Ватсона. Разумеется, он не верил в лепреконов, разумеется, он сразу догадался, кто сотворил такой вандализм над его вещью – он обнаружил короткий светлый волос Джона в складках воротника и даже уловил слабый запах его одеколона. Правда, причину он понял иначе – доктора Ватсона так достали капризы его друга, что он, будучи очень доброй душой, отыгрался на его любимой рубашке вместо того, чтобы набить морду главному виновнику. Шерлоку хотелось верить, что Джон сказал, что не оставит его, не ради утешения больного в состоянии аффекта, он не мог понять, что творится в душе его друга и какого он на самом деле мнения о своём проблемном сожителе. Или, по крайней мере, он хотел знать наверняка, за что ему извиниться. Джон густо покраснел и поспешил отвести взгляд, откашлявшись. - Да, действительно, - пробормотал Ватсон, - наверняка это сделали фейри… Доктор еще помялся на своем кресле, а потом всё-таки не выдержал и ушел на кухню. Правда, так же быстро вернулся с заявлением: - Я ее поглажу… Шерлок, пребывающий в состоянии задумчивости, поднял на него отвлечённый и какой-то мутный взгляд. Смятение своего друга он расценил как подтверждение своих догадок. Он оставил свой чай, подошёл к Джону, настолько стремительно, насколько позволяло его состояние, и замер прямо перед его носом. - Спасибо… - смог выговорить он честно, - за всё… что ты делаешь. Он неуверенно наклонился к нему, помедлил всего мгновение, выжидая, не оттолкнёт ли его Джон, и поцеловал. На этот раз это был настоящий поцелуй, короткий, но чувственный. Шерлок даже прикрыл глаза, чего раньше не делал, и старался никак больше не прикасаться к Джону, чтобы не спугнуть его окончательно. И потом внимательно посмотрел ему в глаза, точно школьник, ожидающей от учителя своей отметки за выполненное задание. - Я… сам могу погладить, - произнёс он коротко, – рука почти не болит. Джон наконец мог спокойно выдохнуть, так как на время всего происходящего невольно задержал дыхание. Он опустил голову, упираясь взглядом прямо в ключицу своего друга, чувствуя, слыша, как колотится сердце. Ватсон не знал, что делать. Точнее он знал, но был так взволнован, что у него дрожали руки и, казалось, стоял он вообще благодаря усилию какой-то волшебной воли – таким потрясением был этот поцелуй. Потрясением, однако, в хорошем плане… Доктор сделал какое-то неуверенно движение руками и на мгновение замер, посмотрел в лицо Шерлоку и, все же, решился. Положил голову ему плечо и крепко обнял… Холмс не был лучшим предметом для объятий. «Твердый и колкий», казалось, весь слепленный из сухих веток какого-нибудь клена, кипариса. Но, Джон искренне хотел его обнять и потому стиснул в руках так сильно как мог, не обращая внимания на «заостренные кости» не приветствовавшие такие порывы чувств… Шерлок обнял его в ответ одной левой рукой, раненая рука его плохо слушалась и покоилась на плече его друга. Его тёплая ладонь легла Джону между лопаток, и сжала в кулак его рубашку. Он был такой мягкий и тёплый, Холмс никогда бы не подумал, что обнимать его в тысячу раз приятней, чем оценивать и вычислять. Да, он мог до мелочей описать его день и всю жизнь одним пристальным взглядом на его лицо, одежду, обувь, походку, жесты, но всё это ничто по сравнению с тем, что можно понять о нём, почувствовав в своих объятьях. «Наверное, он простил меня», - вздохнул Шерлок с облегчением. В это мгновение Джон почувствовал, как над его взволнованным сердцем бьется еще одно, гулко и четко, точно удары часов, точно мерные вспышки. И такое странное состояние овладело Ватсоном, состояние... единства, любви. Не той страсти, в которой угадывается лишь острое влечение, желание, жажда, а любви… Такой огромной любви, всепоглощающей, что на нее не хватало ни дыхания, ни слов. Такая любовь, как любовь к жизни, любовь к свету… «точно ты вступаешь в доселе запретное Царство, Царство чужого тела…» и тебя в нем встречают с теплом и радушием. О, Джону так хотелось, чтобы это длилось вечно, ведь он не знал… сможет ли он еще побывать в этом Царстве? - Тук-тук! Ой… я вам помешала? – вспыхнула домовладелица, ворвавшаяся в гостиную с подносом имбирного печенья, спешащая угостить уставших и болеющих своих «домочадцев». С появлением миссис Хадсон, Джон моментально отскочил от своего друга с таким выражением на лице, точно на него лег весь стыд человеческий за грехи, совершенные им в веках существования на этой маленькой планетке Земля. Конечно, Ватсон не считал их объятья грехом, вовсе нет, наоборот! Но появление постороннего так смутило его и происходящее вокруг «священное таинство», что он совершенно растерялся и покраснел. - Нет… нет… - поспешно пробормотал Джон. – Мы не… мы просто. Это полезно… для выздоровления и… «Господи, миссис Хадсон, - вздохнул в сердцах Ватсон, - откуда вы взялись на мою голову прямо сейчас?». - Да, вы нам помешали, почему не стучали? – сердито бросил Холмс, возвращаясь к своей кружке чая и сгребая первую попавшуюся газету со стола. - Я стучала, никто не отозвался. Я уже ухожу, не беспокойтесь, отведайте моего домашнего печенья с имбирём, - поставила она поднос на столик рядом с Шерлоком и гордо сорвала полотенце, прикрывающее ещё тёплую выпечку. - Оставлю вас наедине, - подмигнула она Джону и поспешно удалилась семенящим шагом. Ватсон проводил ее хмурым взглядом. - Люди будут говорить…, - утвердительно прошептал Ватсон с некоторой горечью в голосе, закрывая лицо рукой. - Люди всегда что-то говорят, - Шерлок отшвырнул газету и подвинул к себе поднос, выбрал печенье и принялся есть его, запивая чаем с лекарством. - Хм… это странно, точно такое же пекли в больнице, с орехами и джемом. Как оно попало в тарелку с имбирным печеньем миссис Хадсон? - Ты сказал с орехом и джемом? – удивился Джон, наконец, отнимая руку от лица. Единственное печенье во всей Англии… «Эльфийское печенье» Рейчел из Уайтхейвена.