Что скрывают холмы Камбрии

Шерлок, будучи уже по пути к рыбацкому домику на пляже, достал телефон и на забрызганном мелкими каплями начинающегося дождя экране прочитал послание от своего друга. - Джон, ты-то мне и нужен, - пробормотал он тихо и написал ответ: «Приведи полицию к рыбацкой сторожке, пусть устроят засаду. Здесь убийца. Не вмешивайся. ШХ» В то самое время, когда Джон читал этот текст, его окликнул главный инспектор Уайтхейвена и поманил к себе пальцем. - Доктор Ватсон! Где ваш друг, который указал на тело? Мне срочно нужно его допросить. Я понимаю, что вы знаменитые детективы из Лондона и всё прочее, но мне вовсе не улыбается пасти у вас задних и всё узнавать в последнюю очередь! – подпёр он бока, - или, может, вы мне и на убийцу укажете? - Убийца… - вздохнул Джон, - кажется, он у рыбацкой сторожки, инспектор… Мой друг, Шерлок, сейчас в опасности. Он там… мне нужны ваши люди, срочно. Доктор нахмурился, сжимая телефон. Ему не терпелось ринуться к проклятой «хижине» спасать Холмса, он был уверен, тот непременно вляпается в какую-то неприятность! И что он имел в виду под выражением «не вмешивайся»? - Людей? – развел руками инспектор, - по-вашему, я похож на доброго самаритянина? И я не распоряжаюсь правоохранительными органами, как кому-то там вздумается. У меня целая тьма тьмущая вопросов, доктор, без единого ответа! - Прошу, - добавил Ватсон, сделав несколько шагов навстречу инспектору, - сейчас не время для ответов на вопросы… Я все расскажу по пути. Инспектор был в замешательстве. С одной стороны, он выполнил все необходимые официальные действия относительно найденного тела, и ему ничего не стоило довериться ведущему частного расследования, который, собственно, и открыл это дело, с другой – происходящее сильно подрывало его авторитет. Поддавшись, в конце концов, здравому любопытству, он махнул рукой своему сержанту. - Картер! Бригаду толковых дежурных пошлите с этим джентльменом, куда он скажет. И сами с ним поезжайте, докладывайте мне всё. Это касается детектива, который нашёл тело, есть вероятность, что он нашёл и убийцу. - Да, сэр. - У всех проверили алиби? - Нет, неизвестно, где Арнольд Малькони и Том Боренд, друзья Роберта Морено, гостили здесь в предполагаемое время убийства. - Пошлите констеблей за ними завтра утром, некогда сейчас с этим разбираться, чёрт возьми, половина девятого, я должен быть уже четверть часа как в театральной ложе, а не торчать здесь! В это самое время Морено спешил в сторону побережья так, словно там решится вопрос его жизни и смерти. Ещё издали в сгустившихся сумерках он заметил двух людей, приближающихся со стороны виллы Джоба. Они шли в его сторону и вскоре поравнялись с ним. Боб почти не удивился, узнав в одном из них своего соседа, а в другом – Малькони. Стивен оказался не особо рад был видеть Роберта и чуть слышно выругался. Неприязнь оказалась взаимной. - Проклятый вор. Они у тебя! – бросился Боб к Стиву, - так значит, я был прав, ты увёл у меня полотна! – толкнул он Джоба в его сухое плечо. - Эй-эй, полегче, старина, - вмешался Малькони. - Остынь, Боб, - рассердился Стивен, - я не крал твоих картин, но признаю, что ищу их так же, как и ты с Рейчел. И надеялся найти их раньше тебя! - Тогда какого дьявола ты здесь ошиваешься? - Меня пригласил тот детектив, что ты нанял, сказал, что знает, где картины, они в той старой рыбацкой сторожке. - Он сказал тебе это?! – рассвирепел Морено, сжимая кулаки. - Это правда, - подтвердил Малькони, удивлённо разглядывая своего друга, - я только что передал ему записку от Холмса. Морено ничего не ответил, он резким жестом вытащил фонарик из кармана, ибо день окончательно погас и утонул в тяжёлых дождевых тучах. Боб двинулся в сторону сторожки. Остальные тоже достали фонарики и последовали за ним. Ударил глухой гром, поднялся сильный ветер, с плеском и шумом швыряющий волны о пустынный пляж. Через мгновение разыгралась настоящая буря. Сильный дождь обильно хлестал по земле целым потоком, точно гигантский «включенный водопад»! Гром сотрясал землю своим могущественным голосом, а молнии, сверкающие над головой, разрезали небо то тут, то там, точно божественный секатор, разбивающий горизонт на мелкие кусочки. В неясных очертаниях одинокого домика на побережье за завесой непогоды путникам на мгновение показалось, что кто-то ходит под окном, из которого был виден очень слабый свет, и этот свет отразился неясным бликом на чём-то металлическом в руках неизвестного. - Должно быть, Холмс, - произнёс Малькони. - Или наш вор, - добавил Морено. Шерлок действительно был на месте раньше остальных. И в рыбацком полуразвалившемся домике горел слабый свет. Детектив, не колеблясь, постучался, вошёл. - Добрый вечер, - произнёс он в пустую убогую комнату как можно громче, внимательно всё осматривая – грязь на полу, следы, ботинки в углу под лавкой, - на улице начинается буря, разрешите здесь пересидеть. Я знаю, вы наведывались в дом Морено, и у вас его картины. В ответ на слова Холмса в углу комнаты под старыми сетями и пустыми мешками что-то зашевелилось и зашелестело. Из-под этой свалено кучи показалась сперва грязная широкая рука, затем вторая. Наконец «прикрытие» оказалось на полу, и перед Шерлоком теперь стоял… человек. Хотя это слово меньше всего подходило к его необычному виду. Это был грязный низкорослый крепыш в затасканной одежде с длинными спутавшимися волосами. Однако лицо его, широкое с мутными глазами и приплюснутым носом, все же, не выражало ни враждебности ни злобы, наоборот – скорее внушало уверенность и спокойствие. Он не предпринимал никаких попыток напасть на чужака, оглядев Холмса с ног до головы, человек только облизнул губы, точно готовился произнести какую-то речь и махнул рукой в сторону одного единственного кривого стула. - Садитесь, - без запинки произнес он на удивление ровным и четким голосом, - я знал, что за картинами однажды придут. Я знал, что Морено наймёт лучшего детектива. Вы их не получите. Это собственность детей леди Рейчел, и я отдам их только им… или уничтожу. Шерлок не двинулся с места, наблюдая за вором, который казался слегка не в своём уме. Тот заковылял к своим мешкам и порванным сетям. Он шагал довольно проворно, хотя одна нога его была короче другой. Вор вытащил тряпичный свёрток с полотнами и демонстративно поднёс его к огню свечей. - Но тогда мы все погибнем, видите динамит в углу? Я приберёг его на случай, если придётся сжечь сторожку вместе с полотнами. Никто не должен знать тайны дороги в Лучезарный мир. Холмс медленно снял перчатки и сунул их в карман, всем своим видом давая понять, что не собирается отнимать его картины. - Это Рейчел приказала вам похитить картины из собственного дома? – произнёс он как можно спокойнее. - Нет. Я выполняю свой долг перед моим хозяином, Феликсом Купером, отцом Рейчел и сыном Людвига Купера, автора этих картин. Я Влад Хоул, бывший управляющий и хранитель ключа в земли лепреконов. Отправившись в Лучезарный мир, мой хозяин оставил картины потомкам, но его имущество распродали из-за долгов, а меня уволили. Я не мог допустить, чтобы полотна попали в грязные руки. Я пытался украсть их у предыдущих владельцев, но это было практически невозможно, их берегли, как зеницу ока. Когда их приобрёл этот корыстный американец, я понял, что мне выпал шанс. Рейчел слишком легкомысленна, водит дружбу с опасными людьми… Картины получат её дети или никто! – потряс он угрожающе свёртком у свечей. - Я здесь не за тем, чтобы забрать картины, а за тем, что «корыстный американец» спрятал в них. - Что он спрятал в них? – нахмурился вор и быстро отнял свёрток от свечей и принялся его распаковывать. – Камеру? Жучок? Отвечайте! Обнаружив на одной из картин маленький бумажный конверт, приклеенный к раме с обратной стороны скотчем, он быстро оторвал его и развернул, там оказалась спрятана USB флешка. - Что это значит? - Утечка информации из Белого дома, - объяснил Шерлок, протягивая руку, чтобы забрать флешку. В этот момент дверь внезапно распахнулась, и в домик вбежал Том Боренд, держа наготове пистолет. - Всем стоять! Отдайте мне, что вы держите, сэр! Быстро! - О, тайная служба Соединенных штатов? – ничуть не испугался Шерлок, - долго же вы искали эти секретные файлы... - Да, вы мне упростили задачу, надо сказать. Руки за голову, чтобы я видел. Шерлок медленно поднял руки, Том, следя за ним и не опуская пистолет, выхватил флешку из рук Хоула. Не в силах скрыть победительной ухмылки, он сказал: - Две недели я потратил на обыск дома Боба, надо сказать, если б я не подслушал, как вы, Холмс, сообщили Морено, где искать картины и то, что он что-то прятал в них, я бы ещё надолго застрял в этой мокрой дыре. - Не все наделены исключительным умом, агент Боренд, - ответил Шерлок немного сердито и поднял глаза на вход в сторожку, нагрянули ещё гости. - Том?! – воскликнул Морено, услышав их разговор, - ах ты, сукин сын! Предатель! Всё это время ты шпионил за мной! - Всё кончено, Боб. Извини, что так вышло, но я Родину не продаю, как ты, - агент опрометчиво, поддавшись дружеским чувствам, опустил пистолет, потому как Морено накинулся на него и завязалась драка, оружие Тома отлетело в сторону, а сам он получил сильный удар в висок, Малькони и Холмс бросились их разнимать. Пользуясь случаем, Стивен попытался забрать картины, но коротышка Хоул успел их схватить и выбежать под проливной ливень. - Не стрелять! – приказал Шерлок, поднимая руку останавливающим жестом, когда Морено выхватил свой пистолет, - не стрелять! Здесь динамита столько, что мы все взлетим на воздух! Воцарилась пауза всего на несколько секунд, и, пока Том, шатаясь, поднимал своё оружие, Морено сорвался с места, зная, что ему уже не отвертеться, бросился бежать. Шерлок последовал за ним. Он нагнал его у самой линии прибоя и повалил на камни. Было темно, дождь жестоко сёк в лицо, оглушительный рокот волн и грома сотрясал землю, но между людьми на этом пляже были свои грозы и ливни. - Не пытайся бежать, пока не ответишь за убийство Питера Педингтона! – кричал Шерлок Морено. Тот вскипел и ударил его в лицо, повалил прямо под накатную волну ледяного прибоя. Бросился сверху, стараясь держать голову Холмса под водой. - Проклятый проныра! На кой чёрт я вообще тебя нанял! – кричал в ответ Боб, - да, я убил его! Да! Чёртов гей, извращенец! Он пронюхал про секретные файлы! Он хотел меня сдать! Как назло, вызванные на помощь полицейские автомобили буквально утопали в лужах и едва-едва плелись к рыбацкой хижине, преодолевая непогоду. Джон ехал в одной из них. Он предупредил полицейских о том, что убийца может быть вооружен, но это все равно не добавляло ему уверенности. «Глупый, глупый Шерлок, - ругал своего друга про себя Ватсон, глядя, как заливает лобовое стекло вода, - ну почему ты не подождал меня? Тебя же могут убить!» В этот момент ему вспомнился тот смутный сон про больничные палаты и окровавленные шприцы, и в груди у него защемило. - Приехали, - сказал водитель машины, в которой был Джон, - придется принять душ, ребята… Полицейские выбежали из своих машин под беспощадный ливень, окружая рыбацкую сторожку со всех сторон. - Не стреляйте! Не стреляйте! – послышался отчаянный писк Малькони, и вскоре все увидели, как он выбежал навстречу правоохранительным органам с высоко поднятыми руками, - здесь полно динамита, не стреляйте! Со мной агент ФБР США, он оглушён. Оружие убрали, двое людей вбежали в домик помочь Тому и осмотреться, Джон немедленно бросился к Арнольду с расспросами: - Где Шерлок?! – старался перекричать он шум грома и смятение моря, - где он?! Он был с вами?! - Шерлок? – почему-то не понял сперва Малькони, - Холмс! - Да, где Шерлок Холмс?! – негодовал Ватсон, готовый вытрясти из Малькони эти слова, если он хоть на мгновение замешкается. - Он погнался за Бобом! В сторону моря… Доктор оставил Арнольда, подбежав к краю крутого спуска к воде. Но тщетно он пытался разглядеть или услышать хоть что-нибудь, ночь и непогода делали это почти невозможным. - Нужно обыскать берег! – обратился тогда Ватсон к полицейским, часть которых уже обследовала рыбацкую сторожку, - мой друг… Там могут быть люди! Сержант мрачно кивнул. И повернулся к своим: - Кай, Гарри, пойдете с доктором… обыщите берег неподалеку! Мы вынесем динамит. Джо! Пойдешь следом за Каем и Гарри, понял? - Да, сер! - Проклятая непогода… - добавил сердито сержант и кивнул Джону. Вчетвером, вооруженные фонарями, они спустились к морю. Какое-то время полицейские с Ватсоном бесплодно шарили берегом, светя себе под ноги, преодолевая дождь и ветер, и морские волны, что обрушивались на землю со всей своей силой. Но внезапно разделся выстрел, и, резко обернувшись, все бросились на звук. Вскоре рассеянные лучи фонарей наткнулись на фигуру детектива, наклонившегося над лежащим на камнях человеком. Это был Морено, его руки были связаны шарфом Шерлока, рядом валялся браунинг. - Что произошло, кто стрелял? Он ранен? – крикнул один из констеблей. Холмс с трудом поднялся на ноги. Кай и Джо подняли смирённого Боба, знаменитого Роберта Кинга, ныне просто преступника, Морено. - Он в порядке. Он только что сознался в убийстве Питера Педингтона, - утёр детектив рукавом лоб, - который пытался уличить его в краже и… попытке продать… государственную тайну… Последние слова вырвались у Шерлока как-то глухо, он узнал среди полицейских Джона, и в следующее мгновение потерял сознание, повалившись на землю. Холмс был ранен, правый рукав его мокрого пальто оказался пропитан кровью. - Шерлок… - вырвалось у Джона скорее от испуга, чем от удивления. Он тут же бросился к нему, положив фонарь так, чтобы хорошо видеть друга. Ватсон принялся его тормошить и легонько бить по щекам. - Шер… Шерлок, Шерлок… О, Господи, - бормотал доктор, - он ранен! Кто-нибудь… скорую! Джон так прикрикнул на остолбеневших полицейских, что те мигом зашевелились. - Шерлок, ты слышишь меня? Шерлок… Господи, не делай этого… не делай этого, как ты это всегда делаешь, - причитал Ватсон, пытаясь нащупать его пульс и определить дыхание. Убедившись, что признаки жизни в его друге еще есть, Джон быстро вытер глаза рукой, так как слезы или быть может просто дождь и морские брызги, не давали ему смотреть… * * * Шерлока и его сопровождающего Джона немедленно забрали в больницу Уайтхейвена. Ватсон не отставал от носилок с другом ни на шаг, пока толпа мед персонала не попросила его не вмешиваться в процесс лечения. И хотя Джон сам был доктором, его, все же мягко попросили подождать. Но как он мог ждать?! Мокрый до нитки Ватсон метался по залу ожидания, в надежде услышать хоть какие-то новости о здоровье детектива. И снова это щемящая боль в груди. Она была невыносима… Когда такое происходит, уже не важно, кем тебе приходится этот человек – любовником, «скрытым любовником», «неразрешенным любовником», или быть может братом, просто другом, коллегой, сожителем в конце концов. Все это… все это не важно. Просто… ты не можешь, не можешь дать ему уйти и напрягаешься всем телом, всеми своими усилиями, чтобы только его оставить здесь. Потому что… ты любишь его, действительно любишь, без всяких условностей и категорий… Джон не мог произнести эти слова вслух, хотя они уже вертелись у него в туманном осознании. Но даже не это было главным, не то, что ты можешь произнести «Я люблю тебя», а то, что ты это чувствуешь. Пока Холмс был без чувств, его без труда раздели, омыли, обработали рану от пули и наложили швы. Но когда он пришёл в себя, всем медсёстрам пришлось силой удерживать его на месте. Он вырывался и метался, звал Джона, сломал две иглы от шприцов, когда его попытались уколоть. В конце концов, его привязали к кушетке, но легче ни ему, ни медикам от этого не стало. - Ради бога, позовите доктора! Температура под 38, он бледен и у него сильный кашель. Нужно срочно везти на обследование, - крикнула одна из медсестёр. - За доктором послали. Он в операционной. Подозреваю, воспаление лёгких, - невесело повел головой медик, пристегивающий руку неугомонного детектива к постели. - Если он будет так метаться, шов разойдётся, - пробормотал другой. - Мы не можем давать ему больше успокоительного. Кто такой Джон? - Его сопровождающий, кажется, в анкете он указал имя Джон Ватсон. - Он здесь? Найдите его, или этот себе сейчас шею свернёт! – всплеснула руками все та же медсестра, меняя иглы на шприце. Наконец за Джоном пришли. Заметив, в каком он состоянии, и не собирался уходить домой, его немедленно напоили чаем и дали сухую одежду рабочего медперсонала. Затем срочно проводили в палату к Шерлоку, куда при обычных обстоятельствах запрещали входить до полного обследования пациента. Увидев в поле зрения своего друга, Холмс внезапно успокоился и расслабился так, что медики могли легко колоть его в вены и брать анализы. На него резко подействовали все успокоительные, что ему ввели, и он смиренно сносил всё, что от него требовали врачи. И, когда его оставили в покое, почти сразу заснул. Ватсон был рядом, он был бледен, взволнован, но он был рядом. Он молча следил за работой докторов и изредка задавал им какие-то вопросы, чаще он просто стоял у кровати свого друга и почему-то похлопывал его по плечу, точно говорил: «все-все… все образуется». Когда Шерлок уснул, Джон придвинул стул к его кровати и долго сидел, оперев о постель сложенные руки и положив на них голову так, точно молился. Может быть, он, в самом деле, молился, хотя особо набожным никогда не был. Это был третий или четвертый раз, когда он погружался в такую отчаянную просьбу у всех Богов и всех Высших Сил еще повременить со смертью, первые такие «молитвы» Джон провел на войне. Сейчас, война закончилась, но битвы за жизнь продолжались до сих пор… Ватсон обещал столько глупостей, столько странных мелочей, вроде «Никогда не жаловаться на игру на скрипке среди ночи или молчание в ответ на существенный вопрос “Кто вынесет мусор?”». Он обещал простить Шерлоку любые обиды и принять всякие сложности, вынести даже его неумолимую критику и угрюмость бездельными вечерами. Все что угодно! Лишь бы он… выбрался, жил. Джон отклонился на спинку стула и оглядел своего спящего друга. Тот был так бледен, казалось, вот-вот и ночь будет фосфориться от его белого тела. Его высохшие кудри теперь вились особенно круто. И снова, как тогда, в Ведьмином Котле, когда он, Джон Ватсон, смотрел на спящего Холмса, пробудилось это странное чувство. Будто бы Шерлок ему очень, даже до боли, знаком. Он стал его неотъемлемой частью. Его тело, его душа, его капризы – стали частью Джона. И если эта часть погибнет, Ватсон, быть может, выживет, как выживает человек без руки, или ноги, почки, части легкого или мозга, но ему навсегда будет чего-то не хватать. Он навсегда будет «инвалидом», живым, временами счастливым, но неполным, переживающим «фантомные боли» по отсутствующей части, по Шерлоку Холмсу. Наверное, это чувство и есть любовь. И даже не важно, будешь ли ты «иметь» это тело в сексуальном плане или нет, оно уже твое, так как ты ощущаешь его, как часть себя. Джон взял бледную руку Холмса в свою и крепко сжал. Никакого отвращения, неловкости. Это прикосновение было естественным, как день и ночь. «Ни с чем нельзя сравнить радость первого рукопожатия, когда одна рука спрашивает: «Вы меня любите?»… * * * За окном едва-едва загорался тусклый рассвет, когда детектив проснулся. Кто-то крепко держал его за руку. Кто-то? Конечно же, его верный блогер Джон Ватсон, который благополучно спал, сидя на стуле рядом и уткнувшись лицом в постель Холмса, чуть ли ему не в бедро. Наверное, ему было чертовски неудобно, но руки друга он не отпускал все равно, точно боялся, что тот упадет в неизведанную пропасть. Казалось, доктор спал непробудным сном, но стоило Шерлоку чуть-чуть шелохнуться, как Джон тут же пришел в себя. Отпустил, наконец, Холмса, выпрямился и, смущенно откашлявшись, пробормотал: - Я немного заснул… Ты очнулся. Хорошо, - коротко улыбнулся он, - я позову… доктора… - Нет, стой, - успел схватить он его за руку. Джон насторожился, напряженно глядя то на своего друга, то на его руку, что держала его. Нет, доктор смотрел так вовсе не потому, что это было ему неприятно, он «спал с этими руками» почти всю ночь, но именно в этот момент что-то произошло… «…а другая отвечает: “Да, я люблю вас”». Ватсон приблизился к другу. Говорил Шерлок хрипло и был бледен и так слаб, что не смог даже сесть в постели. Тогда он схватил Джона за куртку и притянул к своему лицу. Глаза его были на удивление очень ясными, и он почти сверлил ими своего друга. - Ты же не оставишь меня, Джон? - произнёс он очень тихо, - ради… своих женщин. Шерлок закрыл глаза на мгновение, борясь с головной болью, но потом снова посмотрел Джону в лицо почти с мольбой. - Мне… нужен ассистент, Джон. Мне всегда… будет нужен ассистент. - Женщин? – тихо переспросил Ватсон, наклонившись еще ниже, чтобы расслышать его слова. - У меня нет никаких женщин, Шерлок, - покачал он головой, - но у меня есть чертовски проблематичный друг, по имени Шерлок Холмс, который постоянно вляпывается в какие-то передряги… и… Джон с нежностью посмотрел на своего друга, слегка улыбнувшись. - Я не могу его оставить… никогда не оставлю…- он взял его руку, что держала куртку и, мягко отцепив ее, положил ему на грудь. Какое-то время Ватсон еще раздумывал, разглядывая лицо Холмса, он немного колебался, но, все же, решившись, поцеловал его в лоб. Шерлок остановил на Джоне очень спокойный взгляд, точно тот каждый вечер перед сном целовал его в лоб. Было ли это действие лекарств, которыми его напичкали, или же состояние разрешённости главной проблемы, загнавшей его в больницу, – неизвестно. Но Холмс в этот момент испытывал самую счастливую минуту в своей жизни. Какое-то время они просто смотрели друг на друга, как смотрят люди, которым для взаимопонимания не нужно слов. Шерлок не привык выражать благодарность, да и какие бы то ни было другие чувства, поэтому он благодарил своего друга взглядом. - Вижу, наш проблемный пациент проснулся, - раздался позади голос доктора Фрома, лечившего Холмса. – Вся больница стоит на ушах от его неисчерпаемой энергии, нам бы столько сил в полуночные дежурства… Он вошёл в палату с результатами всех анализов, торопливо и весело, точно пытаясь заразить всех выздоравливающих своим оптимизмом и тем ускорить их выписку. - Доктор Ватсон, - пожал он руку Джону, - приятно толковать ситуацию своему коллеге. От вас я могу ничего не скрывать и быть кратким. Давайте выйдем. Мы на минуту, мистер Холмс, не шалите, или вас опять придётся приковать к постели. - Я скоро вернусь, - пообещал Ватсон и скрылся следом за лечащим врачом. - Ваш… друг, доктор, - начал Фром, листая список анализов, - находился на грани нервного и физического истощения, похоже, он очень плохо ест и вообще не спит. Ранение неглубокое, но он потерял много крови, плюс сильная простуда. Мы подозревали пневмонию, но кровь, макрота и рентгенография на удивление чисты. И всё же профилактика не помешает. Он пробудет здесь минимум три дня. - Три дня? – переспросил Джон нахмурившись. Со стороны могло показаться, что он удивлен заявлением доктора, но на самом деле Ватсон просто пытался себе представить, как он уговорит Холмса три дня бездействовать, даже в такой сложной ситуации… Тем более, в такой сложной ситуации. - Да, я понимаю, - все же пробормотал Джон, скрестив руки на груди. Тут врач посмотрел на Шерлока через окно в палате – детектив выражал столь свойственное ему нетерпение: оглядывал все детали в комнате, осматривал свою забинтованную руку, пытался подняться. - Конечно,… с ним будет трудно договориться. Поэтому я прошу вас навещать его почаще, с вами он ведёт себя тише, как сказали мне медсёстры. И ещё, доктор Ватсон, вы не могли бы забрать на хранение его одежду? Я боюсь, он может сбежать из больницы, как только поднимется с постели. Ватсон кивнул: - Да… Да, я сделаю это. Доктор Фром, пожалуйста, пока меня не будет…- он хотел отдать какие-то поручения медперсоналу, или же самому доктору, но в самый последний момент передумал, прекрасно понимая, что это будет все рано бесполезно, Шерлок все равно предоставит им немало хлопот, потому быстро добавил, - просто… держитесь. Джон вернулся в палату своего друга, чтобы предупредить о неотложных делах и попросить его о приличном поведении, насколько это вообще возможно... - Шерлок, - подошел к постели детектива доктор, положив руку на его ногу, чтобы тот обратил на него внимание, - мне нужно съездить к Джозефу, оставить там наши вещи… на время… твоей болезни. Ватсон почесал бровь, думая, как бы сказать Холмсу помягче его диагноз, в то же время не уменьшив его значимости: - Не буду скрывать, твое положение пока таково, что… тебе придется здесь немного полежать, дня три-четыре. Я знаю, это ужасно, но… если хочешь, я побуду с тобой здесь и… - Дня три-четыре?! – возмутился тут же Шерлок, пытаясь подняться, - это что, какая-то тюремная камера? Я совершенно здоров, я… - тут он закашлялся и отвернулся. - Ты болен, - возразил Джон, - ты должен вести себя хорошо, пока я съезжу за нашими вещами на виллу Морено, пойми… - Отлично, заберёшь вещи, и уедем в Лондон, – наконец, он сел в кровати, держась за страховочный поручень. – У нас ещё куча работы. - Нет… - закачал головой Ватсон, скрестив руки на груди, - нет, Шерлок, никакой работы в течение недели. У тебя подозревают воспаление легких… Я улажу все, что осталось от дела о пропаже картин, и ты будешь лежать, потом поправишься и можно снова браться за дела, но не раньше, слышишь меня? Ватсон взял его руку, которой тот оперировал, чтобы встать, и насильно уложил своего друга обратно в кровать. - Я возьму твой Кубик Рубик… Шерлок в отчаянии опять упал на подушку. Его нервировало собственное бессилие и то, что все считают его больным и беспомощным. Пометавшись по постели, он посмотрел на Джона пламенным взглядом. - Я ненавижу больницы, ненавижу медсестёр с их иглами, этот стерильный запах, эти лекарства, которые отупляют! Ты должен забрать меня отсюда, я не хочу здесь лежать… - отдышавшись, он понял, что просит невозможного, и добавил, - когда ты вернёшься? - Завтра утром, - немного помешкав, ответил Ватсон, понимая как долго его (с точки зрения Холмса) не будет рядом, - не волнуйся, я приду, как только откроют больницу для посещения. Попытайся поспать… Джон заботливо поправил его подушку, снова накрыл, правда, в лоб целовать уже не стал. Холмс провожал его взглядом, как на край света. Едва доктор вышел из палаты Шерлока, как у него зазвонил телефон. Это был Джозеф. Ватсон вздохнул, ему стоило первым позвонить О’Браяну, но в виду последних событий, совсем забыл о нем и его горе. Джон уже приготовил слова утешения и сочувствия, но Джозеф больше беспокоится о нем и спрашивал, куда тот пропал, не в больнице ли он? Ватсону пришлось посвятить друга в произошедшее с Холмсом и рассказать все подробности, вплоть до ночи проведенной в больнице Уайтхейвена. На что Джозеф отреагировал немедленным предложением остаться на эту ночь у него, да и на последующие, если понадобится. Джон был несколько удивлен, но все же обрадован таким поворотом событий. Это было лучше, чем снимать номер какого-нибудь отеля поблизости… - Да… спасибо, Джеф, это… очень щедро с твоей стороны, - поблагодарил друга Ватсон, - я заеду к тебе, как только заберу вещи из дома Морено. Ты будешь у себя к полудню? Надеюсь управиться к тому времени…