А Баба Яга не против

      Каурый мягко ступал, широкой грудью разводя травы, как ладья морские волны. В кольце сильных рук было спокойно. София ощущала себя рядом с этим мужчиной, как никогда на своем месте. Она закрывала глаза и вслушивалась в звуки ночи. Приглушенно топали кони, идя знакомой дорогой на водопой. Шелестела трава, шепталась с листвой. Где-то совсем близко оглушительно пел сверчок. Звенящие эскадрильи не приближались к ним, послушные ее воле. От близкой воды в низинах притаился туман. Илья трогал губами ее висок, дышал ей в волосы и, казалось, что через эти легчайшие прикосновения и их души соприкасаются друг с другом. Раскрываются, словно цветы, общаются без слов. У воды Илья кинул на берег переметную суму, что вез с собой, разул их обоих и поддал Добронраву пятками по бокам. Тот, под гиканье и посвист с брызгами проскакал мелководье и зашел на глубину. Яга только и успела, что ажурную шаль на траву бросить. Следом за конем десятника на глубину ринулись и остальные.       ― Илья, платье…       ― Беда невелика. Ночь теплая, у костерка согреемся, ― он соскользнул в воду, встал и потянул ее плавно за талию на себя с коня. ― Давай поплаваем с ними, река, будто молоко парное. Просто держись за холку, можешь даже сама не плыть, Добронрав приучен. Я потом их обихожу, а сейчас им надо тоже понежиться после трудного дня.       «И хорошо, что самовольно меня в реку загнал, ― думала Софья, будто зависнув в воде, держась за коня. ― Пока бы мы в спроси-ответь играли, пока бы с одеждой возились, все волшебство момента ушло, а так…» ― она приподняла из воды вверх свободную руку. С тонких пальцев упали серебряные в лунном свете капли. Ночной воздух был напитан ароматом близкого луга. Ощущение родного, наконец нашедшегося счастья охватило ее. Софья улыбалась щедрой луне и мерцающим звездам, и тому ощущению невесомости, что дарила вода, и силе, и надежности плывущего рядом коня. Илья любовался ею. Ее улыбкой, струящимися по воде кончиками медных волос, тонкими руками и глазами, полными таинственного света. Она вся была будто олицетворением этого места и этой ночи. Напоенная любовью и счастьем. Подплыв ближе, он притянул любимую к себе и целовал, целовал, целовал, стремясь впитать ее такую и поделиться с нею собой. Направив тихим свистом коней на берег, Илья вынес Софью из воды. С некоторым затруднением, но при обжигающей помощи поцелуев, они избавились от мокрой одежды, повесив ее на ближайшие ветки. Спасенная шаль пришлась как нельзя кстати, укрыв озябшие плечи.       Богатырь старался угодить своей долгожданной гостье. Достал из сумы чистую попону и постелил ее на траве. Из загодя припасенного хвороста развел костерок. Напившихся коней вывел и стреножил, пустив на луг. Движения – выверенные и отточенные, работа, не раз проделанная, спорилась. И все это без единой нитки, будто красуясь перед любимой. А полюбоваться было чем. Яга оценила и поманила к себе.

***

      Утро было прохладное, но теплые и крепкие объятия грели и тело, и душу. Софья проснулась от того, что какой-то колосок щекотал ей щеку. Сладко потянувшись, она развернулась лицом к своему богатырю и с нежной улыбкой принялась едва-едва водить кончиками пальцев вдоль его бровей, носа, по краешку губ. Затем повторила путь легкими поцелуями. Илья проснулся, заулыбался и открыл свои синие глаза. Тут же вся легкомысленная веселость с него спала, на лице отобразилось недоумение и холодность. Богатырь отстранился, встал и принялся озираться.       ― В чем дело, Илья? Ты странно себя ведешь.       ― А ты кто такая, чтобы я тебе на вопросы отвечал?       ― Как ночкой темною по траве меня валять, так любимая и желанная, а поутру: мадам, я с вами больше незнаком? Бубенцами позвенел и как ветер улетел? И что теперь? «Распрямись ты, рожь высокая, тайну свято сохрани?» Коням своим на посмешище меня решил выставить?! Вот уж они поржут надо мной, так поржут.       ― Софья?! Госпожа Яга?! Как это возможно вообще? Теперь-то я понял, что это ты. Точнее услышал. Так только ты можешь злоехидно выражаться, но… Твой вид… Только одно объяснение вижу: ты иллюзию набросила на себя? Но зачем? Зачем тебе молодиться, девкой выглядеть, если я тебя полюбил такой, какая ты на самом деле есть? Восхитительно красивой, мудрой, загадочной и в то же время озорной, активной, жизнелюбивой. Не надо. Сними ты эту личину.       ― Да какую личину, репей тебе в лапоть, а лаптем в щи, чтоб хлебал и мучился?! Что ты несешь, Илья?!       ― Не личина? Так что, это какая-то из твоих штучек, что ты выглядишь на двадцать лет моложе? Я думал, ты меня бросила и подсунула вместо себя какую-то мелочь. Только зачем, никак понять не мог. Неужели такая злая шутка?       ― Что? ― просипела Яга и бросилась к воде. Оттуда на нее и впрямь смотрела рыжая девчонка. Ведунья так и осела на землю. Беглая внутренняя самодиагностика подсказала ей, что она не только выглядеть стала моложе, но и весь организм омолодился. ― Нет, Илюшенька, нет мой дорогой. Это не иллюзия и не личина. Мне теперь и в самом деле лет двадцать пять. Откат биологического возраста произошел.       ― Ты теперь моложе меня, получается? Но почему? И надолго этот эффект? Или теперь всегда такая будешь?       ― Хорошие вопросы задаешь. Поскольку в моей жизни появилась только одна новая переменная, то есть ты…       ― И не думай даже! Я не переменная, я константа!       ― Надеюсь на это всей душой. Так вот, раз после нашей с тобой ночи произошли изменения, то и причина в ней. Точнее это какое-то лично твое свойство. Ты что-то привнес новое, что запустило процесс омоложения.       ― Вестимо, что привнес, ― пробубнил богатырь и отвернулся, слегка зарумянившись.       ― Ах, ну, конечно же! Но почему раньше со мной такого не случалось? До тебя тоже были… хмм…       ― Кто это еще, а? Когда это было? И много их было?!       ― Ух, как тебя пробрало-то, аж прямо моя злотворческая аура напиталась и воспылала. Не ревнуйся, счастье мое, то все было, да быльем поросло. Ужели плохо, что я ягодка зрелая, а не цветочек ненюханный? Хотя сейчас и выгляжу, как девочка-ромашка, но опыт-то при мне. Постой-ка, ― Яга даже дыхание задержала от озарившей ее идеи, ― я же ведь у тебя первая была! Так вот в чем дело!       ― Ты мне зубы своей ботаникой не заговаривай. «Ягодки-цветочки, у меня в задочке!» Я тебе не одноразовый богомол, с которым можно полюбиться, а потом сожрать и нового пойти искать. У меня все серьезно к тебе.       ― А с тех пор как ты мое имя прошептал, так и не было и не будет больше никого. У нас с тобой все взаимно.       ― Тогда... Выйдешь за меня?       ― С вещами?       ― Что?       ― С вещами, говорю, на выход-то?       ― А что, богатое приданое у тебя, невестушка?       ― Метла исхлестанная, да ступа рассохшаяся, травки сушеные, да жучки потрошеные. А наряда и нетути! В чем под венец-то идти?       ― Травки сушеные на свадебный букет пойдут, а сама иди, хоть в чем мать родила. Я тебя и так возьму.       ― Ох, бери, Илюшенька, бери. Да почаще! Да послаще! Да с огоньком! Я не против!