Impulse Decisions/Внезапные решения

Было темно, когда Эрик проснулся, и ему понадобилось несколько минут, чтобы понять, что темнота была только потому что его глаза все еще были закрыты. Но это, наверное, было только к лучшему: казалось, его мозг пытался сбежать из черепа через глазные отверстия. Лучше понемножку, подумал он и открыл один глаз. – Ух, – застонал он и снова закрыл их. Ярко. Слишком ярко. Лучше держать глаза закрытыми. Нет, в ближайшее время он никак не сможет открыть глаза, повернуть голову или подняться с постели. Определенно нет. Он останется тут. А, кстати, где он? – «Мираж», – ответил голос. Эрик повернулся, еще раз приоткрыл глаза и обнаружил рядом с собой тело. Он заорал и, попытавшись перекатиться от обнаженной спины мужчины, запутался в одеяле и свалился с кровати, ударившись головой. – Что? Ты – мираж? – застонал он и, выпутавшись из простыней отеля, обнаружил, что был обнажен. – Нет, я – телепат. Мы в «Мираже» в Лас-Вегасе, – ответил голос с кровати. – И, пожалуйста, прекрати кричать. Кажется, мой мозг сейчас начнет плавиться. Он кричал? Эрик вообще не мог припомнить, чтобы он что-нибудь говорил. В данный момент он не был уверен, что помнит, как это делается. – В своем разуме. Ты кричишь в своем разуме. Кричать в разуме? Что это вообще значит? Это был английский? Его мать всегда говорила, что если он выпьет, то потеряет нервные клетки, но… – Пожалуйста, прекрати. Просто перестань думать. Эрик медленно поднялся и обернул простыню вокруг себя на манер тоги. Кем бы этот мужчина не был, этот телепат все еще плашмя лежал на постели лицом вниз. Эрик попытался понять, кто это был – может быть, кто-то с конференции, или, прости Господи, один из его коллег… но та сторона лица, которая не была закрыта подушкой, была обрамлена густыми каштановыми волосами. Единственным опознавательным знаком, который Эрик мог видеть в полной мере, была обнаженная задница мужчины, которая открылась взгляду после падения Эрика и одеяла с кровати. И по всем опознавательным знакам это была отличная задница. Эрик точно запомнил бы такую. И Эрик помнил. Он оглядел комнату и увидел презервативы. О, было много презервативов. Эрик насчитал пять – нет, шесть, – разбросанных по номеру отеля. Пара из них выглядела так, словно их отбросили в сторону, даже не использовав. Они наверняка были слишком пьяны, чтобы воспользоваться ими как следует. Телепат начал подниматься: застонал и потянулся, но все равно не поднимал головы с подушки. Скоро он встанет. Эрик понял, что ему, наверное, следует одеться. Он подошел к зеркалу и уставился на свое отражение: красные отметины по всем плечам и шее, волосы больше похожи на гнездо, темные круги под глазами и порез под бровью. С волосами он мог еще хоть что-то сделать, так что он попытался привести их в порядок руками. Странно: на нем было кольцо. Он вообще не носил колец или любых других украшений, правда. Он задумался: а не украл ли он его? Или сделал сам? Ох. Память возвращалась. – Поверить не могу, что мы это сделали. Господи, так стыдно, – сказал мужчина в постели. Эрик обернулся и обнаружил его сидящим у фиолетового изголовья, спрятавшим лицо в руках и трущим глаза. Спереди он был почти так же хорош, как и сзади. – Мы же…. Мы поженились? – спросил Эрик. Мужчина опустил руки, и Эрик наконец-то смог увидеть его лицо. Прекрасен. О, Господи, он был прекрасен. Полные мягкие губы и огромные голубые глаза. Тонкие черты лица, абсолютное совершенство. Этот профиль должен был быть помещен на монету. Эрик знал, что в теории, он должен был психануть по поводу всего происходящего, но ему нужно было взять минутную паузу и насладиться своей невероятной удачей проснуться в постели с таким парнем. Телепат улыбнулся и потер виски. – То, что это – комплименты, не отменяет того факта, что ты все еще кричишь. – Верно. Прости. Мы… правда? Мужчина протянул руку и показал кольцо, идентичное тому, что было на руке Эрика. – Боюсь, что так, – он обмотал одеяло вокруг пояса и встал с постели. Эрик заметил, что тот был сильно ниже его. Ничего удивительного: у Эрика всегда был пунктик на более низких партнеров. Телепат бросил на него взгляд. Наверное, он это услышал. Эрик покраснел. – И меня зовут Чарльз, – сказал он. – Пожалуйста, прекрати обозначать меня «телепатом». У меня такое ощущение, словно я – персонаж документального фильма о природе, а ты изучаешь мою среду обитания. Эрик улыбнулся. – Это – твоя среда обитания? – Номера в Вегасе с разбросанными тут и там презервативами и потрясающими любовниками-мутантами? К сожалению, нет. Я нахожусь очень далеко от своей естественной среды обитания. Эрик наконец смог оторвать свой взгляд от Чарльза и взглянул вниз на кольцо. Он помнил, как сделал их прошлой ночью в часовне из кинжала Азазеля. Когда мировой судья (и его мать была бы крайне расстроена, что это был не раввин), попросил у него кольца, он импровизировал. Он помнил, как Чарльз взглянул на него, когда он сделал их, улыбнувшись ему с такой гордостью и пьяным весельем, после чего воскликнул: «Ты восхитительный мужчина! Ты потрясающий, восхитительный, великолепный мужчина!» И Эрик взял его лицо в ладони и страстно поцеловал, остановившись только чтобы сказать: «Согласен». – Смотри, – сказал Чарльз. – Мы же не татуировки вместе сделали. Мы не сделали ничего, что нельзя исправить. – Ты уверен, что мы не набили тату? Улыбка Чарльза стала лукавой. – Я не могу сказать, пока ты прикрыт этой простыней, – он покачал головой. – Я прошу прощения. Это было недопустимо. – Недопустимо? – Эрик фыркнул. – Я думаю, мы перешли границы недопустимого уже очень и очень давно. – И все же, он качнулся в своей тоге, чувствуя себя несколько неловко перед незнакомцем. – Я уверен, что нам было бы больно, сделай мы татуировки, но ничего не болит, так что я думаю, все в порядке. Ну, еще я заработал пару синяков, когда рухнул с кровати, но ничего более. Чарльз покраснел и отвел взгляд, смотря куда угодно, но только не на Эрика. Его краснеющий жених. Краснеющий муж. О, черт, он начал осознавать. Он вступил в брак. С незнакомцем. Этот парень был его мужем. – И что мы будем делать? – спросил Эрик. – Давай разбираться со всем по очереди. Сейчас я не слишком-то готов усиленно думать о чем-либо, так что ты не будешь против, если мы пока не будем принимать никаких других жизненно важных решений, пока не примем душ и не позавтракаем? – Чарльз поймал себя и добавил. – Два душа. По одному на каждого. Тебе определенно не стоит принимать душ вместе со мной. То есть, если ты сам не хочешь. Эрик не думал, что перспектива принять душ вместе с Чарльзом была такой уж ужасной, но несмотря на то, что он женился на этом парне и определенно выебал его во всех возможных позах прошлой ночью, сразу же прыгать с ним в душ было бы определенно слишком. Вместо этого он позволил Чарльзу первому пойти в душ и попытался найти свое белье. Он обнаружил свою одежду брошенной в углу, а телефон в кармане штанов. Первым, что он заметил, когда включил его, что он когда-то успел сменить заставку на фото себя и Чарльза. Дальнейшее исследование показало, что он сделал по крайней мере девять фотографий члена – не своего собственного – одну из которых он отправил Эмме со словами: «ВЗГЛЯНИ НА ЧЛЕН МОЕГО МУЖА ОН ПРЕКРАСЕН Я ЛЮБЛЮ ЕГО». Очевидно, притворяться, что этой свадьбы никогда не было, было бессмысленно. Чарльз вышел из душа несколькими минутами спустя, обмотавшись махровым полотенцем. Его лицо покраснело. Волосы влажными кудряшками липли к его шее, а вода все еще капала с их концов на словно вылепленные белые плечи. – В твоем распоряжении, – сказал Чарльз, и на какое-то мгновение Эрик подумал, что эта фраза не имеет никакого отношения к ванной. Он задумался, знал ли Чарльз, что после этого он дрочил в душе, думая о нем. И не сделал ли Чарльз того же?