Impulse Decisions/Внезапные решения

В конце концов они добрались до кафе на первом этаже «Миража». Чарльз предложил заплатить за уборку, чтобы они смогли обсудить все в уединении и избавить их похмельные разумы от звуков казино, но на самом деле Эрик хотел поскорее убраться из этой комнаты. Воздух был душным, а в номере начал появляться запах, и каждый предмет мебели вызывал воспоминания о произошедшем накануне. Он не мог мыслить ясно, будучи запертым в этой комнате вместе с Чарльзом, так что даже кондиционированный воздух казино должен был быть облегчением по сравнению с тяжелой атмосферой в их номере. Чарльз добавил дорогущий завтрак в свой счет за номер, несмотря на протесты Эрика, который утверждал, что и сам сможет заплатить за еду и кофе. – Ерунда, – сказал Чарльз. – Все равно это идет почти за бесценок. Наверное, он очень азартен, подумал Эрик. Или же очень много выиграл. Они выбрали столик в углу, настолько далеко от людей, как это было возможно. И это не казалось странным – сидеть здесь вместе с Чарльзом. Он не чувствовал себя так, словно обедал с незнакомцем. Его похмельная амнезия начала отступать, и кусочки головоломки постепенно начали собираться вместе. Веснушки на носу Чарльза: наверное он провел вчера не один час, уставившись на них. Он помнил, как они стояли у фонтанов в Белладжио, Чарльз был зачарован видом, а Эрик – Чарльзом. Он понял, что снова таращится и чувствовал себя от этого совершенно спокойно. Легкая химия, мгновенное, поражающее влечение – он начал вспоминать, почему все это показалось в тот момент хорошей идеей (после пары сотен шотов текилы). – Что привело тебя в Лас-Вегас? – спросил Чарльз, заваривая чайный пакетик. – Я уверен, что ты говорил мне вчера ночью, но боюсь, я не могу вспомнить. – Я здесь на инженерной конференции в MGM Grand. – Точно! Точно, ты говорил мне об этом. Ты сказал, что ты должен был посетить презентацию новых оптоэлектронных устройств? Это так? Эрик польщенно улыбнулся. – Да, так и есть. Я сходил на несколько, но ни одна не была достаточно впечатляющей. Ты сведущ в оптической инженерии? – Нет, на самом деле нет. А ты что-нибудь презентовал? – Нет, не в этом году, – Эрик отхлебнул кофе. – Что насчет тебя? Ради чего ты приехал сюда? – Просто поездка на выходные с парой друзей. Я получил повышение на работе, так что я подумал, что неплохо было бы отпраздновать. – Что ж, поздравляю. Чем ты занимаешься на своей работе? – Теперь я главный бариста в одной кондитерской. Эрик помрачнел. – Да ты шутишь. – Не-а. Эрик не был уверен, что сказать. Несколько довольно-таки невежливых фраз пришли в голову сразу: «Как ты можешь позволить себе поездку с друзьями в Вегас на выходные на зарплату бариста?» и «Я знаю тебя меньше, чем двадцать четыре часа, но уже понял, что ты слишком умен для подобной работы», и «Разве ты в том возрасте, чтобы зарабатывать себе на жизнь разливом молока?» и, самое худшее: «Если ты женился на мне из-за денег, то ты проебал свою удачу, дружок». Он остановился на следующем: – Знаешь, если ты интересуешься инженерией, я могу замолвить за тебя словечко где-нибудь. Возможно, тебе придется подучиться, но я уверен, что ты легко с этим справишься. Чарльз улыбнулся. – На самом деле у меня есть докторская степень по генетике, но спасибо за предложение. Эрик снова почувствовал себя сбитым с толку. – Сейчас я сделал небольшой перерыв в научной деятельности. Это кафе моей подруги. Я попросил её нанять меня, пока я остаюсь незанятым, чтобы не сойти с ума, сидя дома над кипами учебников. – А. И мы ведь уже говорили об этом, не так ли? Чарльз улыбнулся в свой чай. Так и было. – Кстати говоря о доме, – продолжил Эрик, игнорируя самодовольную улыбку Чарльза. – Когда ты возвращаешься в Англию? Выражение лица Чарльза стало еще более самодовольным, но Эрик понял, что находит его скорее подстегивающим. – Я лечу обратно в Нью-Йорк завтра утром. Возможно, я вернусь в Англию для следующих похорон или свадеб, которых мне не удастся избежать. – О, отлично, ты живешь в Нью-Йорке, как и я, – Эрик не хотел, чтобы его голос звучал с таким облегчением или энтузиазмом – облегчение и энтузиазм вообще не были его эмоциями, – но слова вылетели из его рта, прежде чем он успел их остановить. Чарльз казался позабавленным его выпадом. – И мы уже тоже разговаривали об этом, не так ли? – Да, было дело. – Ну разумеется, – тот разговор вернулся к нему. Они бродили по казино в «Нью-Йорк, Нью-Йорк», смеясь над поразительно нелепым воспроизведением города, перегруженным деталями из «Секса в большом городе», и поражаясь тому, как шоу создавало видимость, словно все и каждый на Манхэттене был богатым, белым и человеком. При том, что оба отрицали даже возможность того, что кто-то из них мог посмотреть хотя бы один эпизод. Затем они выпили пару шотов в баре и отошли в угол, чтобы покинуть помещение. Эрик наслаждался воспоминанием, своим завтраком и компанией, а также самой невозможно восхитительной затруднительной ситуацией, в которой он когда-либо был, и с нетерпением ожидал, что будет дальше, но Чарльз казался обеспокоенным. Он ерзал, вздыхал и упорно не хотел смотреть Эрику в глаза. – Послушай, Эрик, – сказал Чарльз, потирая лоб. – Я на самом деле хочу извиниться за все. За прошлую ночь. Прости, что заставил тебя участвовать во всем этом, и обещаю, что возьму на себя ответственность и все исправлю. Все будет, как прежде, словно ничего этого никогда не случалось, хорошо? Мысли Эрика замерли на середине. – Что? Исправить, сказал он. Убрать. Верно. Ну разумеется. Чарльз хотел свободы. Эрик попытался взять себя в руки и преодолеть собственное жгучее разочарование, потому что он был достаточно глуп, чтобы понадеяться, что это превратится в нечто большее, чем перепихон по пьяни. Он старался казаться спокойным, он правда попытался, но почувствовал себя так, словно его спихнули с обрыва, и ему казалось, что Чарльз мог слышать, как громко стучит его сердце. Легкий смешок, который он издал, вышел странным. – «Заставил меня участвовать во всем этом»? Звучит так, словно ты меня пытал, – я могу сходу назвать несколько вещей в жизни, которые были куда хуже брака с тобой, недоговорил он. Чарльз покачал головой. – Я не думаю, что есть сценарий, в котором напиться и прибежать к алтарю с незнакомым мужчиной, не будет смущающей и глупой идеей. – Верно, – Эрик все еще пытался сдерживаться, но это удавалось ему все хуже и хуже с каждой секундой. И почему его это так взволновало? Он знал Чарльза всего лишь один день. Он вернется домой, к своей жизни, словно ничего не произошло. Он просто не ожидал… что ж, он просто не ожидал прямого отказа за завтраком. Он взглянул на свои руки и понял, что изорвал салфетку в клочья. – Нет, конечно же, это было глупо, – разумеется, так и было. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком хорошо, чтобы быть правдой для него. – Я даже не знаю твоей фамилии. – Ксавьер. Он был глуп, что надеялся на что-то большее. Он был так глуп, что наслаждался своей удачей. Он был слишком глуп, чтобы проснуться и ожидать от всего этого чего-то кроме разбитого сердца и нового унижения. Чарльз выглядел так, словно он мог видеть, в каком направлении шли мысли Эрика, и, наверное, так оно и было. Он казался искренне раскаивающимся, говоря: – Я искренне, по-настоящему прошу прощения за то, что сделал это с тобой. Я поговорю со своим адвокатом в понедельник и сразу же все исправлю. Мы справимся со всем этим так быстро и легко, как это возможно, без малейшего вреда. Быстро и безболезненно. – Зачем ждать? Я уверен, здесь где-нибудь есть место, где мы по-быстрому сумеем аннулировать наш брак, – сказал он чуть более резко, чем намеревался. Чарльз, этот ублюдок, мягко улыбнулся. – Я поговорю со своим адвокатом в понедельник. Я бы предпочел работать с ней, – он достал свой телефон. – Мне нужен номер твоего телефона, чтобы связаться с тобой в Нью-Йорке. Можешь позвонить мне? Чарльз назвал свой номер и, когда Эрик набрал его, то обнаружил, что он уже забит в его контакты под именем «Муженек». Он вздохнул и развернул экран к Чарльзу. – Твоих рук дело? Я бы в жизни не стал использовать что-то вроде этого. – Возможно, – заметил Чарльз, и развернул свой собственный телефон к Эрику. На нем было написано «Вас вызывает «Вторая половинка»». Стыдно. Глупо и стыдно. Он был слишком стар, чтобы испытывать нечто подобное. Они закончили завтрак в молчании, несмотря на слабые попытки Чарльза продолжить разговор. Эрик был слишком зол для светских разговоров. Тихий голос в его голове пытался убедить его быть взрослым и выше этого, но к черту все. Он сел, откусил кусок от своего багета, прожевал его, сделал глоток кофе и тихо проклял Чарльза за то, что тот повел себя с ним как с игрушкой. Он не был тем, с кем можно было так играть. Кем, как этот парень думал, он был? Чарльз думал, что он может просто войти в жизнь кого-нибудь, поиграть с ним ради собственной потехи, и к черту все последствия? Просто манипулировать, взять то, что ему нужно и… – Ты снова кричишь, – сказал Чарльз. Эрик проигнорировал его, и не заговаривал, пока они не встали, чтобы уйти. – Мне нужно вернуться обратно на конференцию, – солгал он. Он не планировал на сегодня никаких мероприятий, но это был хороший предлог, чтобы уйти, пока он нахрен не сумеет выбраться из Вегаса и забыть, что он когда-либо вообще встречал Чарльза. – Я вернусь с тобой в Белладжио. Моя подруга написала мне и сказала, что она все еще там. Кажется, ей крупно повезло. Предложение заставило Эрика взъерошиться. – Я хожу по другой стороне улицы. – Значит, я провожу тебя до угла, – сказал Чарльз. Эрик закатил глаза, но позволил это. Они вышли из «Миража» через главный вход и, как только они вышли на солнце, Чарльз достал очки. Дизайнерские, заметил Эрик, и ненавязчиво сочетающиеся с остальной одеждой. Его раздражало то, что Чарльз пытался быть милым в пустыне. Он был англичанином. Ему вообще не должно быть разрешено бывать на солнце. – Я знаю, ты не веришь мне, – сказал Чарльз. – Но мне правда очень жаль. Я хотел бы… чтобы все это обернулось другим образом, – и каким бы спокойным и полным достоинства ни было выражение его лица, Чарльз все равно с сожалением снял со своего пальца кольцо и передал его Эрику. Эрик положил его в карман, даже не заметив, что он все еще носил свое. – Я позвоню тебе в понедельник или вторник, после того, как поговорю с адвокатом. Мы все исправим, обещаю. – Хорошо. – А потом, может быть, я надеюсь, мы можем как-нибудь встретиться. Или сходить куда-нибудь выпить на следующей неделе. Ага, держи карман шире. * Эрик оставил Чарльза на углу и занял свое время тем, что прошел мимо гардероба через лобби «MGM Grand» к дальним лифтам, и вниз к своей комнате. Когда он вошел, Азазель бросил в него пригоршню риса. – Мазаль тов. – Очень смешно. – Как твой супруг? Эрик был не в том настроении, чтобы разговаривать с Азазелем (ни о чем и никогда), так что он просто кинул на него сердитый взгляд и прорычал: – У него похмелье. Как и у меня. А теперь оставь меня в покое, чтобы я наконец смог прийти в себя. – Ты спустишься на конференцию? – Возможно позже. Азазель кивнул и ушел, и как только он ушел, Эрик достал телефон и срочно удалил все фотки члена Чарльза. Но он не смог найти в себе сил удалить фотографии с его лицом. * Проблема путешествий с Азазелем была в том, что как телепортер, он всегда настаивал на том, чтобы они выезжали в последнюю возможную секунду. Эрик провел практически все утро, убеждая его, что им нужно выезжать, но Азазель отказывался вставать из-за игрового стола. В конце концов они исчезли из казино и появились на пропускном пункте охраны в аэропорту МакКаран меньше, чем за двадцать минут до вылета, а затем по ту сторону охраны, остановившись всего лишь на секунду. И даже с телепортером под рукой Эрику пришлось бежать по трапу в самолет, чтобы остановить стюардов и не позволить им закрыть дверь и улететь без них. Он пробормотал неискреннее извинение вздохнувшему стюарду, а потом услышал свое имя, обернулся и увидел, что Чарльз сидит в кресле у окна в первом классе. Потому что это была ебаная удача. Эрик попытался пройти мимо него, просто кивнув в знак приветствия, но брюнетка, сидевшая рядом с Чарльзом, встала и загородила ему путь. – О, вы двое знаете друг друга? Можешь сесть на мое место. Я не против. Чарльз попытался протестовать, но она проигнорировала его и подтолкнула Эрика по направлению к огромному креслу. – В этом нет необходимости, – сказал Эрик. – Кроме того, я в экономе. Я уверен, вы бы предпочли остаться здесь. – Вовсе нет, – сказала брюнетка и, вырвав из его руки посадочный талон, удалилась в сторону салона прежде, чем он успел остановить её. Стюард взял сумку из его руки и положил её на полку над их головами. – Сэр, пожалуйста, сядьте. Мы уже немного опаздываем. Эрик оглянулся в поисках другого места, но их не было, так что он сел рядом с Чарльзом. Азазель наклонился и поздравил Чарльза, проходя мимо. Эрик тут же сказал ему отвалить. Таким образом он был вынужден провести бок о бок с Чарльзом следующие пять часов. Если честно, то он бы с большим удовольствием полетел бы с Пол Потом, и Эрик собирался сказать об этом Чарльзу, но прежде чем он успел, тот развернулся и сказал: – Прости, это была моя подруга, Мойра. – Да уж, шутка удалась, потому что теперь ей придется сидеть с Азазелем. Чарльз рассмеялся. – Она выиграла практически девятьсот долларов в покер, так что я не думаю, что её это расстроит. – Хорошо, значит, хоть у кого-то эти выходные удались. Чарльз ничего не ответил на это. Эрик заметил, что молодой человек в очках в роговой оправе, сидевший на другой стороне салона, смотрел на него. – Что? – огрызнулся он, и мужчина отвернулся. * После взлета Эрик достал книгу. Чарльз вынул свой iPad и спросил: – Не хочешь сыграть в игру? Мы могли бы поиграть в шахматы. – Нет, спасибо. – Мы просто будем сидеть и молчать? – Что заставило тебя подумать, будто я люблю заводить разговоры в общественном транспорте? Затем Эрик вспомнил, как они вдвоем ехали по монорельсовой дороге в Лас-Вегасе после их свадьбы, и вспомнил, как он поворачивался к каждому, кто был готов его выслушать и говорил: «Привет, вы знакомы с Чарльзом? Это мой муж, Чарльз». – Хорошо, я сыграю в шахматы, – сказал он и отложил в сторону свою шпионскую повесть о мутантах. Чарльз казался счастливым, и Эрик возненавидел себя за то, что он был рад это видеть. Они сделали всего по несколько ходов, прежде чем Эрик понял, что Чарльз на самом деле отлично играл, и сказал ему: – Спорю, ты был в шахматном клубе в старшей школе, – сказал он. Чарльз изогнул бровь. – Рыбак рыбака видит издалека. Эрик улыбнулся. – В точку. Я любил шахматы, но теперь мне не с кем в них играть, – это была единственная причина, почему он согласился играть с Чарльзом, сказал он себе. Естественно, не потому что он все еще наслаждался компанией Чарльза, и не потому что ему нравилось то, как Чарльз поглаживал подбородок, обдумывая следующий ход, или то, каким возмущенным он выглядел, когда Эрик забирал какую-нибудь из его фигур. Он согласился сыграть, потому что скучал по шахматам. Вот и все. Когда игра закончилась (Эрик выиграл, но с трудом), то Эрик вернулся к чтению, а Чарльз устроился в своем кресле и задремал. И разумеется Эрик не улыбался каждый раз, когда Чарльз бормотал что-то неразборчивое во сне. * Когда они приземлились в международном аэропорту Джона Кеннеди, был ранний вечер, а час-пик был в самом разгаре. – У меня есть машина, которая ждет меня, – сказал Чарльз, когда они прошли через терминал. – Я был бы счастлив подбросить тебя в город. – Нет, спасибо, – сказал Эрик. – Я все равно собирался ехать на метро. – Не смеши меня. Я настаиваю, чтобы ты поехал с нами, – Чарльз наверняка подумал, что Эрик отказался от предложения из принципа. Что было вовсе не так. – Я живу не в городе, а в Квинсе. Будет быстрее, если я доеду сам. Так что не беспокойся. Чарльз выглядел удивленным. Мистер Во Всем Дизайнерском, Мистер Волшебный Костюм, Мистер Первый Класс. Разумеется, он удивился. Эрик должен был бы возненавидеть его за это, но не стал. Он даже не был уверен, что все еще злится. Возможно, совместный перелет не был такой уж неудачей: теперь он поедет домой просто разочарованным, вместо того, чтобы злиться. Не то, чтобы сопение на высоте смирило его злость. – Хорошо, тогда я позвоню тебе через день или два, – сказал Чарльз. – Хорошо. Друзья Чарльза наблюдали за ними, так что они неловко обнялись и попрощались. И все закончилось. * Аэроэкспрессом до электрички, до 121-ой улицы, затем четыре квартала пешком. Его эго было бы восстановлено, если бы он возвращался в богатую квартиру в каком-нибудь крутом районе, но после таких выходных, Эрик в тайне был рад тому, что возвращался в свой дом детства в Кью Гарденс. И, как бы больно ни было признать, его старая студия в Трибеке, которую он оставил полтора года назад, была куда более уютной. 
Дом был тихим, когда Эрик вошел. Единственный звук, который послышался – от кошки, колокольчик на ошейнике которой зазвонил, когда она прибежала ему навстречу. Он поставил свою сумку у двери, погладил кошку и взял в руки стопку почты, которая скапливалась на столике в коридоре последне пару дней: два счета из «Memorial Sloan-Kettering Cancer Center», счет за посещение врача в Ямайском Госпитале, оповещение из «Blue Cross Blue Shield», счет за электричество, счет за студенческий кредит и письмо из Корнелла с просьбой о выпускном взносе. – Эрик, это ты? – позвала мама. – Да, я дома. Она вошла в гостиную, медленно но с улыбкой на лице. – Почему ты ничего не сказал? – Было тихо. Я думал, ты спишь. Она поправила свой халат и поправила шарф, который она повязывала вокруг своей практически облысевшей головы. – Добро пожаловать домой, дорогой, – сказала она и притянула его вниз, чтобы поцеловать в щеку. В юности она была высокой и стройной, почти что одинакового роста с Эриком, но каким-то образом в последние пару лет она словно стопталась. – Как Вегас? Выиграл что-нибудь? – Даже близко не подобрался. – Ох, как жаль, милый, – она похлопала его по плечу. – Что я тебе говорила? Ты должен рисковать только когда собираешься выиграть. – Мам, риск так не работает. – А что насчет меня? У меня это получается? – она дала ему десятидолларовую купюру для рулетки. Эрик достал из кармана кучу мелочи. – Я выиграла? Выиграла? – она тихо смеялась, пока он пересчитывал купюры. – Шестнадцать? – Шестьдесят баксов. Она издала короткий победный звук. – Видишь? Я тебе говорила. Рискуй только когда собираешься выиграть. – Запомню на будущее, – сказал Эрик и рухнул на диван. – Чем ты занималась в выходные? – О, тут было очень весело. Я сходила в кинотеатр и обратно. – Значит, ты чувствуешь себя лучше? Она подошла к тому месту, где он сидел, и взяла его лицо в ладони. – Ты в порядке? – она взглянула ему в глаза и коснулась скулы большим пальцем. – Ты кажешься расстроенным. – Я в порядке. – Ты потерял много денег? – Нет, просто у меня были хреновые выходные. Она провела пальцами по его волосам, отводя их в сторону от его лица. – Твои волосы начинают редеть, – сказала она. – Я знаю. Это от стресса. И если ты продолжишь их ерошить, все станет только хуже. Она отпустила его волосы, но все еще не отступила от него, и по её лицу было видно, что у неё все еще есть вопросы, на которые он не хочет отвечать. – Я в порядке, – сказал он снова. – Хорошо, если ты так говоришь, – она поцеловала его в редеющий затылок. – Я думаю, я возьму свой выигрыш и закажу обед в китайском ресторане. Что скажешь? – Хорошо, – ответил он, положил ноги на диван и включил телевизор.