В сумеречных землях

Брат её был одним из самых препротивнейших существ, что он знал. Вечно кричащий, вредный, худой, как ягнячья женщина, с изящной длинной стрижкой, которая делала его похожим на «принца», с такими же серебряными волосами, как у Дени, с теми же фиолетовыми глазами, но с другим нравом. Он вопил на сестру, бил её, оставляя на прекрасной, нежной коже синяки. Она скрывала их от своего кхала каждый раз, когда он возвращался к ней в шатёр, но Дрого замечал и видел всё, и холодная ярость закипала в его груди. С каждым днем улыбка кхалиси становилась всё теплее при его виде, ненависть к брату крепла — груди наливались молоком, а живот округлялся. Под сердцем рос его ребенок: жеребец, который должен покрыть весь мир. А теперь у Дени были драконы, хотя не было ни Дрого, ни их сына Рейего, ни даже Визериса. Две черные ящерицы припали к её соскам, в то время как третья ползла по спине, оставляя небольшие царапинки на коже. Даже Визерис, смотря на это, отставил в сторону чашу с вкуснейшим дорнийским вином, которое он и его брат Рейегар попивали, встречая Дрого в Сумеречных Землях. Таргариены сидели за небольшим аккуратным столиком с мирийской резкой. Слева от них расстилался туман, в котором они видели только что горящую Дени. Языки пламени охватили её саму и её одежду, раздался треск, и горячий камень расплавился под ласкающим его огнем: Рейегар чуть не выронил чашу, Визерис просто таращился на сестру, а Дрого молчал, стараясь ничем не выдавать поедающую его сердце тоску. Как же это так? Почему он здесь — как он оказался в сумеречных землях, в компании этих людей?.. За Рейегаром и Визерисом на прохладном воздухе прогуливалось несметное количество людей различных возрастов. Особое внимание Дрого привлек человек в сером плаще, державший свою голову на руках. Он находился еще не так далеко от места их встречи. Рядом с ним стояла женщина с голубой розой в черных волосах и ласково гладила его, словно утешая. «Зима близко, глупцы», донесся до Дрого отрывок произнесенной человеком фразы. Визерис оглянулся и усмехнулся так же, как он делал это при жизни. Дрого наконец-то видел и чувствовал, слышал. Его кхалиси осталась живой. Дрого получил нового коня и новую жизнь, если это можно было назвать жизнью. Что было в сумеречных землях, никто не знал, но теперь он видел это. Огромное количество людей, потускневших, но живых, словно настоящих — и никто не мог сказать ему, что же дальше. А что будет с Дени? Тогда он подошел к Визерису — к единственному человеку, которого он здесь знал. Золото на его голове застыло и превратилось скорее в украшение для волос, которым он очень гордился. Увидев Дрого, Таргариен насмешливо посмотрел на него. — Дракон теперь спит. Тебе повезло, кхал, — проговорил он, отпивая вино. — Моя сестрица теперь матерь драконов. Не твоего бродячего сынка. Я всегда говорил, что ей суждено вернуть престол, украденный узурпатором, а не быть во главе кучки невежественных дикарей! — Врёшь, попрошайка, — Дрого резко схватил Визериса за грудки. Зрачки Таргариена забегали в страхе, когда кхал отбросил в его сторону, понимая, что братец Дейенерис уже был наказан в достаточной мере, и теперь нет никакой необходимости снова выливать расплавленное золото на его серебряные волосы. Нет никакой нужды будить дракона. — Что? Злишься на то, что тебя убила старуха? Кхал, который не может ездить верхом — не кхал! Неудачник, убитый заклинательницей, в которую поверила твоя глупая кхалиси. Теперь мы на равных, Дрого! Ну-ка, кто из нас теперь поедет в телеге? — Визерис плюнул в сторону кхала. Рейегар закрыл глаза и предостерегающе поднял руку. — Замолчи, брат, — попросил он. Визерис казался возмущенным, но всё же исполнил просьбу старшего. Рейегар взглянул на кхала и деликатно попросил у него прощения за поведение своего безумного родственника. — Рейго, — пробормотал Дрого. — Рейго… — Рейегар, — поправил Таргариен. — Старший брат твоей кхалиси. — Сильный воин, — проговорил Дрого. — Да. Она говорила. Она хотела назвать нашего сына так. Рейегар кивнул. — Хотела. — Что же будет с ней дальше? Если не будет жеребца, который покроет весь мир? Рейегар улыбнулся. — Она сама сделает это. Кхал взглянул туда, где была его кхалиси. Он всё еще видел её нежное тело, запачканное кровью и завернутое в одеяло, мейегу, которая поила её непонятными отварами, Джораха Мормонта, ласково расчесывающего её волосы, отославшего служанок помогать дотракийцам собирать погребальный костёр. Для него же, для мертвеца… Ирри и Чхику только мешались под ногами, так что казалось, будто у Мормонта свои планы. Впрочем, Дрого всегда понимал это, так же, как и Визерис, да и Рейегар уже давно обо всём догадался. Если Джорах хочет быть рядом с Дейенерис, пусть будет, иначе ей никогда не пересечь Узкое Море. Она не сможет сделать это в одиночестве. Не теперь, когда рядом с ней не осталось ни одного близкого ей человека. Черноволосая женщина подошла к ним. — Как он, Лия? — спросил Рейегар. Женщина грустно вздохнула, присаживаясь рядом. — Ужасно. Я отправила его к Роберту. Нед считает, что ему необходимо покаяться перед старым другом. Её серые глаза вдруг наткнулись на Дрого, который всё еще свирепо стоял рядом со своим новым конём. — Это он? — спросила она, поворачиваясь поочередно к обоим Таргариенам. Те кивнули. Лия встала и подошла к кхалу, внимательно изучая его. Дрого невозмутимо стоял на месте. — Там остался мой сын, — произнесла она с грустью в голосе, понимающе глядя на кхала. — И мой тоже, — ответил ей Дрого, испугавшись легкой надломленности в голосе. Эта женщина не желала ему зла и не собиралась насмехаться, как Визерис. Её глаза смотрели на него с добротой. Силуэт её потускнел практически так же, как силуэт Рейегара — видимо, они находились здесь уже очень давно. — Ты забываешь кое-о-чем, Лия, — произнес старший Таргариен. — У Джона нет драконов. — Единственное, что у него есть… Было… Это мой брат, — произнесла Лианна. — Он рос без матери. И где же он теперь? Думаешь, на Стене помогут драконы? Бастарду? Бастарду не поможет ничего. — Он не бастард, — твердо проговорил Рейегар. — Он мой сын. — Но никто не знает об этом. Как и о том, что я — его мать. Он не имеет никакого значения в том мире. — Мой жеребец должен был покрыть весь мир, — проговорил Дрого, вмешиваясь в разговор про таинственного Джона. — А теперь его нет. Как и меня. Лианна обратила к нему сочувствующий взгляд. — Ну, это можно исправить, — сказал старший Таргариен, допивая вино из чаши. Лианна обернулась к нему и спросила: — О чем ты говоришь? — У нашей Дени теперь есть драконы. Гляди, — и Рейегар указал туда, где безволосая Дейенерис сидела на пепелище с тремя детёнышами дракона. Вокруг неё дотракийцы преклоняли колени, а Джорах Мормонт стоял на месте, не в силах шелохнуться. — Три дракона. Три существа. Мы с Визерисом и так должны были стать драконами, так что… — Рейегар, — надломленным голосом произнесла Лианна. — Не нужно… — У тебя теперь есть Нед, Лианна. Нед, Брандон… Боги милосердные, ну почему живые люди куда более одиноки, чем мертвые?.. А кто есть у Дени? Никого. — Мормонт, — проговорил кхал. — Он позаботится о ней. — Мормонт раньше докладывал всё о нашей сестрице узурпатору, — фыркнул Визерис. — Он не верил в то, что последний дракон — я. Он не поможет ей занять престол. Он ненавидит Таргариенов. — Он полюбил её, — возразил Дрого. — Он полюбил её, потому что она лучше тебя, попрошайка. — И всё же, представив Дейенерис в руках Джораха, он невольно скривился. — Именно такой человек погубил нашего отца, Рейегар! — возопил Визерис, но его старший брат не обратил на вопли внимания. — Кем бы он ни был, дракон всегда сильнее человека, — проговорил он. — А у Дейенерис — целых три дракона. И нас теперь тоже трое. Лианна бросилась к Рейегару и прижалась к нему. — Джон, — прошептала она, проводя пальцем по его серебристым волосам. — Не забудь про Джона, прошу тебя. — Я запомню, — проговорил Рейегар, целуя Лианну в губы. Визерис отвернулся и причмокнул губами, словно подобное зрелище уже успело порядком надоесть ему. Рейегар и Лианна прощались. — Неужели всё так просто? — проговорила голова в руках обезглавленного человека, подошедшего к столу с вином. — Просто так взять и стать любым существом? — Не любым, — возразил Рейегар. — Мы драконы. И мы можем быть только драконами. Ты и Лианна — волки. Следовательно… — Волки, — повторил Нед, оборачиваясь к сестре. — Лия, ты… — Нимерия, — кивнула та. — Лютоволчица твоей дочери. Брандон стал Лохматым Пёсиком. А наш отец — Серым Ветром. — Но почему ты здесь? Нимерия погибла? — Нет, — улыбнулась Лианна. — Сейчас Арья спит, и именно её душа находится в теле Нимерии. Я прихожу сюда только по ночам. Лианна вновь обернулась к туману, в котором только что они могли видеть Дени, и в одно мгновение вместо неё появился спящий мальчик, устроившийся на неудобной подстилке из соломы, разложенной в длинной деревянной телеге. Нед охнул и без сил рухнул на стул, поднося чашу с вином к губам и выпивая напиток залпом. — Но Дрого — не дракон, — вдруг заметила Лианна. Рейегар обернулся к дотракийцу, который все еще стоял без движения. — Именно жар его тела позволил драконам родиться, — объяснил он. — Если благодаря ему яйца вылупились, то они могут приобрести и душу. — Драконов оживил огонь, — возразил Визерис. — Грязный дотракиец — не пара дракону. — Ты сам позволил этому союзу случиться, — вступилась Лианна. Поднимая испуганный взгляд на Рейегара, она произнесла: — К тому же, не тебе это решать. Рейегар разомкнул объятия и подошел к Дрого. — Ты согласен? Кхал взглянул на него и лишь спросил: — На что я соглашаюсь? В последний раз, когда с его жизнью собирались сделать что-то странное, связанное с магией, с умениями мейстеров, он превратился в неживое существо, в ягнёнка, заколоть которого — проще простого. Он с трудом понимал общий язык Рейегара, Визериса и Лианны, его бедных знаний хватило лишь на понимание того, что из него хотят сделать дракона, которым он никогда не был. — Ты всегда будешь рядом с ней, — объяснил Рейегар. — Ты сможешь защитить её. Ты будешь так зол и силен, что сможешь вернуть своей кхалиси Железный Трон, принадлежащий ей по праву. С каждым годом ты будешь становиться только больше. Ты хочешь этого, Дрого? Дотракиец бессильно кивнул.

___________________

— Визерион, — ласково шептала Дени, проводя пальцем по холке новорожденного дракона. — Рейгаль… Дрогон. — Но как вы узнали, моя королева? — спросил Джорах Мормонт. — Я же Таргариен, — улыбнулась она. — Огонь не может убить дракона. Он лишь закалит его. Огонь способен сотворить живое существо из камня. — Дени помолчала. — Сир Джорах, теперь мы можем поступить так, как хотел мой брат? Мы вернем себе Семь Королевств и свергнем узурпатора? — Как вы пожелаете, моя королева. Джорах помог ей взобраться на лошадь и посадил перед ней маленького Рейгаля. Серебрянка чуть не поднялась на дыбы, когда дракон подпалил её гриву. Визерион сидел на плече самого рыцаря, а Дрогона пришлось посадить в клетку, чтобы он ненароком не причинил никому вреда. Даже будучи маленьким, он будто бы уже рвался к отвоеванию Семи Королевств и был готов сжечь каждого, кто встанет на пути его матери. Дрогон был самым жестоким, самым злым и самым сильным. Дени почувствовал это еще тогда, когда он, взобравшись по её плечу, что-то проворковал ей прямо в ухо. Тогда ей показалось, словно сам Дрого взывает к ней. «Луна моей жизни…» — говорил он. «Ты не одна». Она знала это и без него. Хорошая мать никогда не бывает одинокой.