Она не смотрела на него. Или смотрела? Она внушала себе, что все ее чувства к нему - ложь. Она надеялась, что это правда. Она надеялась, но зря.
Она пьет очередную бутылку виски и думает, что это неправильно. Она же не должна напиваться, но это единственный способ забыться. Она не пьет, нет. Она отмечает. День без него, без его ухмылки, без его объятий и поцелуев - это боль для нее.
Для него она была малышкой, маленькой глупой девчонкой, которая бегала за ним хвостиком. Она была всегда рядом с ним, но потом что-то изменилось. В ее зеленых глазах больше нельзя было увидеть озорных огоньков или привычного для него обожания.
Он полюбил зеленый чай, холодный зеленый чай с тремя ложками сахара. Это отвратительно, но так любит она и он снова и снова заставляет пить себя этот паршивый напиток. Для него это извращение, но у него нет другого выбора. Он слишком привязался к ней. Она необходима ему, но он ничего не в силах изменить. Все стало слишком сложно для него.
Он не любил ее. Ему было наплевать на нее, ее чувства. Но ему не нравились ее слезы.
Он не любил ее. Он рассказывал ей все о своих отношениях со своей будущей женой. Но он терпеть не мог, когда к ней слишком близко подходил кто-то из ее очередных ухажёров.
Он не любил ее. Но ему было необходимо знать, что она все так же ждет его.
Он не любил ее?
Доркас выпивает очередную бутылку виски и кидает ее в стену. Ей нравится, как на свете переливаются осколки. Она убивает себя в алкоголе.
Люциус снова остужает зеленый чай с тремя ложками сахара. Ему необходимо хоть что-то, чтобы чувствовать себя ближе к ней. Он продолжает давиться этим чертовым напитком.
Они потеряли шанс на свою собственную сказку о любви. Им остается только смотреть на переливающиеся осколки и пить холодный чай.
И это конец же, да?