Старший брат

Pov Док. Я вышел из штаба и вдохнул свежий осенний воздух полной грудью. Свобода! После подписания кучи бумаг, мне казалось, что все хотят, чтобы я остался, а не уходил в отпуск. Но, как говорил мой первый командир: "Терпи, солдат, укрепляй волю!". И я терпел. Подписал такую гору различной макулатуры, что ей можно будет всю зиму отапливать отдельно взятый поселковый пункт нашей великой Родины. Но, как говорится, все плохое, впрочем как и хорошее, когда-нибудь заканчивается. Теперь я могу вздохнуть спокойно. Отпуск! Целый месяц я не буду слышать фразочки типа: "Потанцуем", "Доооок" и коронное "Это приказ!". Целый месяц я не буду видеть полюбившиеся моськи сослуживцев. Дома у меня лежала целая гора различных журналов и брошюр о курортах. Я их регулярно перелистывал и выбирал, куда поеду. Свой выбор я остановил на Индии. А что? Жаркая красочная страна, теплый океан, дикие слоны, экзотические фрукты и, конечно, загорелые красотки. В предвкушении любовных приключений я подошел к своему мотоциклу, сел на него, завел и помчался в сторону собственного дома. Нужно было взять документы и деньги и съездить в туристическую фирму, дабы заказать путевку. Дома я скинул опостылевший рюкзак и потопал на кухню, чтобы попить водички. Зазвонил телефон и на экране высветилась фотография отца. Я взял трубку. - Володя, как ты там? - Хорошо, папа. Вот отпуск дали. Сейчас за путевкой поеду. Вы там как? Как мама? Как Танюшка? - Мама? Мама хорошо. А вот Танюшка... - отец сделал многозначительную паузу. - Танюшка совсем от рук отбилась. Дома не ночует, пьяная пару раз приходила. Я не знаю, что мне делать. Сил с ней справляться уже никаких нет. Ни у меня, ни у матери. Я находился в состоянии шока. Таня - это моя сестра. Ей пятнадцать. Когда я уехал из родного Ростова-на-Дону, она была совсем малышкой. С семьей я виделся урывками и почти не знал сестру. Нет, я согласен, что тоже отбился от рук, что не пошел по стопам отца, что не закончил тот институт, который хотела мама, но то, что творит Таня - это явный перебор. - Пап, я приеду к вам скоро. Наведу порядок. - Сынок, да зачем? Отдыхай! Поезжай куда хотел. - Нет, папа, вот теперь я точно никуда не поеду отдыхать. Я возвращаюсь в родной город. - Уверен, что справишься? - Неужели ты думаешь, что капитан российской армии не сможет справится с пятнадцатилетней соплячкой? Все будет хорошо. Я отключился и с тоской посмотрел на брошюры. Индия - это конечно хорошо, но спокойствие в семье гораздо лучше. Я сгреб все эти пестрые издания в мусорное ведро и пошел собирать вещи.

***

В Ростове я вышел из здания аэропорта и, пересеча огромную стоянку для машин, задумался. Ехать на автобусе до дома мне не улыбалось по нескольким причинам. Во-первых, маршрутки здесь ходили достаточно редко. Во-вторых, они были под завязку заполнены. В-третьих, мне все равно пришлось бы делать пересадку, а если сильно не повезет, то две. Скалькулировав в уме все эти причины, я пришел к выводу, что проще взять такси. За окном мелькали парки, дома, улицы знакомые мне с детства. Сюда я ходил на секцию карате, здесь назначал свидания красивым девушкам, тут дрался с пацанами. Боже мой! Как много воспоминаний связано у меня с этим городом. Я попросил водителя, чтобы тот остановился, специально вышел не около дома, а за несколько кварталов от него. Хотелось пройтись, подышать воздухом родного края, вспомнить детство. Я вышел к улице, на которой стоит мой дом. Прошел мимо заброшенных корпусов, которые не далее как двадцать пять лет назад были детским садиком, в котором я воспитывался. "Такое здание загубили!" - подумал я, и вышел к панельной пятиэтажной "хрущевке". Боже мой! Это же двор, в котором мы с мальчишками играли в войну. Как же давно это было! Я обернулся. Вдалеке, из-за серых многоэтажек, едва различимое стояло здание моей школы. Мои губы постепенно растягивались в улыбке. Я вспомнил, как мы подкладывали учительнице кнопки на стул, как разбили мячом окно в кабинете директора на третьем этаже, как списывали со шпаргалок экзамены. Мне учителя всегда говорили, что из меня ничего хорошего не выйдет. Я был ужасным хулиганом. Тут мне подумалось, что хорошо я сделал, что взял с собой парадный мундир с наградами, ибо теперь у меня появилось дикое желание заявиться в школу и посмотреть в глаза учителям, которые мне так говорили. В том, что они еще работают, у меня сомнений не было. Каждому из педагогов этой школы, когда я учился, было не больше тридцати. Я глубоко вздохнул и подошел к своему подъезду.