Берегись, Нарния или Господа Феаноринги на исправительных работах

Мне не хватит слов описать горестные мысли Огненного духа во время его похода на поляну. Могу лишь сказать, что он проклинал себя на чем свет стоит за то, что не ограничился одним каким-нибудь сыном. Потом немножко попроклинал сыновей. Для разнообразия проклял Моргота и Манвэ. А за компанию всех Валар. Успокоился. Перед выходом на ту злосчастную поляну Феанор вдохнул, приведя нервы в порядок. И тут же судорожно выдохнул. Он был готов к рыжему Старшему, к темному Второму Старшему, даже к появлению кого-нибудь из блондинов. Но он НЕ был готов к тому, что на поляне появится ЭТО. Феанор просто развернулся и пошел в сторону, прямо противоположную поляне, ели сдерживаясь, чтобы не вынуть меч и не отрубить ЭТОМУ голову. Теперь его никто не задерживал, так как все младшие сыновья тесной кучкой шли в нескольких шагах впереди. Они все вместе возвратились на плотину и продолжили обедать, ни слова не сказав о случившемся. Думаю, стоит разъяснить читателю, что за "Это", с чем его едят и почему Куруфинвэ был настолько зол, что только прибывание в Мандосе и угроза БОльшего срока удерживали его. ЭТИМ был Моргот. Самый обыкновенный. *** Через некоторое время, достаточное для того, чтобы съесть половину ухи (для Феанорингов и Бобров), переместиться на другой край Нарнии, поближе к Белой Колдунье (для бедного, несчастного Мелькора), и упасть в огненную бездну, снова прогремел гром. Феанор с сыновьями молча прожевали остатки салата и задались вопросом: "Вот нахрен нам туда идти?" Но, то ли на них действовали чары Манвэ, то ли Нарнии, то ли Моргота, разницы нет, они почему-то встали и пошли на эту чертову поляну. Поскольку недавно оттуда выскочил Мелькор, они поняли, что выпадание Феанорингов было чисто случайным. Ну, как в Киндере. Пока не откроешь, не узнаешь. Именно поэтому Феанор надеялся, что придет Нерданель и накормит его, потому что тот обед, который приготовили они с Бобрами был разделен еще на шесть персон. Но на поляне была не Нерданель. Хотя цвет волос тот же. Нет, нет, не Аннатар (хотя очень хотелось бы). "В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя деревьями поляны Ирода Великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат.*" Эх... если бы все было так... но может вот так? "У молодого эльфа не было даже пальто. На поляну молодой эльф вошел в зеленом, узком, в талию, костюме. Его могучая шея была несколько раз обернута старым шерстяным шарфом, ноги были в лаковых штиблетах с замшевым верхом апельсинного цвета. Носков под штиблетами не было. В руке молодой эльф держал астролябию.**" Но не верно. Прежде всего, ни плаща, ни, тем более, пальто у эльфа не было. Да и "молодым" его не назовешь, как никак, около шести тысяч лет. Волосы ярко-рыжие, топорчащиеся и слегка дымящиеся. С доспехами проблема: они есть, но только на половину. Правая штанина сгорела до колена. Короче, эльф как будто вышел из печки. Странно, что живой. Маэдрос, а это был именно он, ошалело озирался по сторонам, периодически подёргивая острыми ушами. Завидев приближающуюся процессию, состоящую из пятерых Феанорингов, Куруфинвэ и двух бобров (при виде последних несчастному Феанариону стало совсем плохо), он резко попятился, но, споткнувшись об какой-то корень, упал в снег и с тем же ошалелым видом там сидеть и остался. Подошедший Феанор критично оглядел старшего отпрыска и, вздохнув, произнёс: — А вот Макалаурэ ты с собой прихватить не мог? Мы между прочим, уже шестой раз, как припёрлись на эту поляну! – Майтимо в ответ лишь хлопнул честными глазами. К тому времени на поляну подтянулась остальная компания, а главное сердобольная Миссис Бобриха, которая сразу принялась жалеть "бедного мальчика" и интересоваться: "Где ж его так угораздило?" Маэдросу искренне хотелось нажаловаться (ну, хоть кому кому нибудь): и на гадюку Эонвэ, и на мерзкую Клятву Страдашек, и на Сильмарилл, который ему всю руку (последнюю, между прочим) прожёг, и даже на Макалаурэ, который собственно и не виноват был (но для прилику надо), Бобриха всё это время ласково гладила его по головке, наконец Нельяфинвэ не выдержал и тихонько всплакнул, но порыдать ему не удалось, ибо сию "милейшую сцену" тут же прекратил Феанор, а именно грозно рявкнул на Майтимо: — Нечего нюни распускать! — ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ! – с рожей аки “Танцуют все!” проорал Телькормо, обращая на себя внимание. – Морьо, давай, объясняй ему, что к чему, и пойдём, остался только Кано. — Ну, в общем, это такая страна – Мандосо-Нарния...– начал Морьо. — Так, опять растягиваем! – вмешался отец семейства. – Дайте скажу я, так быстрее будет. Доношу как до идиота: Первое – мы вроде как, в своего рода Мандосе (он же Нарния), Второе – нам надо дождаться каких-то там людей, а потом привести их к Намо-Аслану, который, в свою очередь, возведёт их на престол и отправит нас домой! Вот!