Космическая Махабхарата от Nenena

VIII. Учеба, как вскоре обнаружил Юдхиштхира, выражалась в том, что они с Бхимой сидели в комнате, уставленной диванами и кушетками, вместе с Дурьодханой и примерно двадцатью его братьями, теми, что постарше, в то время как Бхишма стоял посредине и говорил. Дурьодхана и его братья держали на коленях толстые учебники и потрепанные блокноты, в которых яростно записывали лекции Бхишмы. Несколько человек пользовались стилосами, чтобы вносить заметки на маленькие экраны каких-то электронных устройств – для Юдхиштхиры все электронные гаджеты выглядели одинаково непостижимыми. Перед тем, как начать занятие, Бхишма бросил по учебнику также ему и Бхиме, но Юдхиштхира боялся даже открыть его. Теперь они с Бхимой сидели, зажавшись в углу, окруженные братьями Дурьодханы, старавшимися, что, впрочем, неудивительно, дружно держаться от них подальше. Сам Дурьодхана сидел ближе всех к Бхишме, полностью погруженный в лекцию их учителя, при этом, кажется, намеренно не замечая, что Бхима и Юдхиштхира вообще находились с ним в одной комнате. Что касается его братьев, то они, то и дело, будто случайно, отрывались от своих записей и бросали враждебные взгляды в их направлении. Юдхиштхира был уверен, что физически мог почувствовать, как температура в комнате каждый раз падает на пару градусов, когда кто-либо из принцев смотрел на него с нескрываемой враждебностью во взгляде. «Были времена, - тем временем рассказывал Бхишма, - когда большая часть обитаемых миров восточной половины галактики была объединена в единую империю под властью одного правителя. И это был…» Дурьодхана поднял руку. Бхишма кивнул ему, и тогда он сказал: «Это было десять тысяч лет назад. А правителем империи был Равана, царь асуров, - Дурьодхана остановился, но поскольку Бхишма молчал и явно ждал, что он продолжит, принц облизал губы и заговорил уже чуть менее уверенно: - Он завоевал больше двух сотен обитаемых систем. И ввел военное положение во всех мирах, которые поглотила его империя. Он контролировал школы и средства информации, а его правоохранительные структуры имели полномочия заключать в тюрьмы, публично пытать и даже убивать тех, кто смел критиковать или выступать против его режима». Бхишма довольно улыбнулся: «И как одному человеку удалось завоевать такое количество развитых миров, многие из которых обладали собственными грозными армиями и системами обороны?» Все принцы выжидающе посмотрели на Дурьодхану, который снова поднял руку и ответил: «Дело в том, что он не был человеком. Он был асуром. И в своих войнах он использовал майю». «Какую майю?» «Силу иллюзий. Он мог уничтожить целый космический флот, вызвав иллюзии, которые заставляли корабли стрелять друг в друга». «И кто же смог победить царя-асура?» «Рама!» - дружно воскликнули все принцы. «Расскажи нам историю про Раму и Равану!» - горячо попросил брат Дурьодханы Духшасана. Бхишма покачал головой. «Вы уже знаете эту историю. И цель сегодняшнего урока совсем не в этом. Кто-нибудь из Вас может мне сказать, что стало с империей Раваны после того, как он погиб?» «Рама отдал корону Раваны его младшему брату Вибхишане, - сказал Дурьодхана. – Но Вибхишана считал, что неправильно одному человеку править таким количество миров, поэтому он вернул независимость завоеванным территориям. Себе он оставил только Ланку, потому что это была его родная планета, – закончил Дурьодхана, но поскольку Бхишма молчал и явно ждал продолжения, глубоко вздохнул и продолжил немного с трудом, явно пытаясь припомнить текст учебника: - И больше ни одной империи с тех пор не удавалось объединить такого количества миров». «Это был конец величайшей империи, когда-либо существовавшей во вселенной, - авторитетно заявил Бхишма. – Дом, построенный на насилии и высокомерии, в итоге обрушился на своего создателя. – Он прошелся по комнате, а потом окинул взглядом своих воспитанников и спросил: - А теперь, кто может рассказать о второй величайшей империи в истории?» Дурьодхана нахмурился и сдвинул брови, пытаясь припомнить. Остальные принцы молчали. Юдхиштхира посмотрел на Бхиму, который со скучающим видом барабанил пальцами по обложке своего учебника, а затем снова поднял глаза на Бхишму, с ожиданием смотревшего на Дурьодхану. Тогда Юдхиштхира решился и поднял руку. Бхишма, кажется, был поражен. Дурьодхана выглядел шокированным. Духшасана и остальные принцы, однако, пронзили Юдхиштхиру ледяными взглядами. Стараясь игнорировать их, Юдхиштхира держал свою руку очень ровно, и спина у него была прямая, и подбородок он не опускал, ожидая пока учитель разрешит ему говорить. Когда Бхишма, наконец, кивнул ему, Юдхиштхира опустил руку и сказал: «Это были Валин и его кишкинданы. Они жили примерно в то же время, что и Равана, - Юдхиштхира неожиданно заметил, что Дурьодхана мрачно смотрит на него и голос у него дрогнул. – То-только кишкинданы не завоевывали других планет. – Он набрал в грудь воздуха и продолжил более уверенно, очень стараясь игнорировать то, что теперь Бхима угрожающе смотрел на Дурьодхану, но Дурьодхана его демонстративно игнорировал. – Кишкинданы занимались терраформирование необитаемых миров и таким образом увеличивали свою империю. Кишкинданы тоже не были людьми. Они являлись очень редким видом высоко интеллектуальных приматов, и ученые даже полагают вполне вероятным, что они были результатом научного эксперимента богов, что, по меньшей мере, объясняет, почему они владели технологиями настолько продвинутыми, что и сегодня большинство людей не в силах понять назначение обломков их оборудования, которые то и дело находят погребенными в разных частях галактики». «А сами кишкинданы? Что стало с ними?» «Они исчезли тысячелетия назад, - уверенно ответил Юдхиштхира. – Вероятнее всего вымерли. Люди заселили множество планет, ранее терраформированных ими, но нигде не нашли и следов кишкинданов. О них ничего не было слышно уже, как минимум, две тысячи лет». Бхишма выглядел очень довольным. «Отлично! – сказал он. – Действительно отлично. Ты уже изучал эти вещи раньше, Юдхиштхира?» «Да, - пробормотал Юдхиштхира, чувствуя, как его щеки налились краской от смущения. – Кое-что. Папа и мама рассказывали мне». Ему отчаянно хотелось, чтобы Бхима и Дурьодхана прекратили свою яростную битву взглядов. Юдхиштхира уже не сомневался, что температура в комнате опускается все ниже. Как только дедушка Бхишма не ощущал, что воздух становится все холоднее и холоднее? Хотя, похоже, все же что-то он чувствовал, потому что он вдруг строго посмотрел сначала на Дурьодхану, потом на Бхиму, и, наконец, на часы на стене, и быстро сказал: «Ну, хватит. Время урока истории на сегодня истекло. Но если Вы не против, я задержу Вас еще немного. Я хотел бы обсудить один вопрос касательно ваших домашних работ по математике за прошлую неделю, - говоря это он поочередно посмотрел сначала на Дурьодхану, а потом на каждого из его братьев, которые похоже немного съежились на своих местах. – Ваши тетради с заданиями все еще лежат у меня в кабинете, но уже могу сказать, что все они очень сильно меня разочаровали…» «Мы не виноваты, - неожиданно запротестовал один из самых младших среди присутствующих принцев. – Дурьодхана не знал, как решать их, так что мы не смогли списать у него!» У Дурьодханы сделался такой вид, будто ему остро захотелось, чтобы пол под ним исчез и поглотил его целиком. Юдхиштхира ему искренне посочувствовал. Он часто ощущал тоже самое. Бхишма скрестил руки на груди: «Дурьодхана…» «Я не даю им списывать у меня. Ну, не совсем…» «Если тебе что-то непонятно, ты всегда можешь попросить меня помочь тебе разобраться, - сказал Бхишма уже более мягко. – На самом деле, думаю, прекрасной идеей будет если ты прямо сейчас останешься после занятий, чтобы я мог проработать с тобой эти задания». Дурьодхана сгорбил плечи с несчастным видом, но пробормотал: «Да, сэр, конечно». Бхишма обратился к остальным братьям Дурьодханы: «Остальные могут идти». Они сразу же поднялись и начали собираться, нетерпеливо переговариваясь между собой приглушенными голосами, большинство из них бросало сочувствующие взгляды в направлении Дурьодханы. Бхима и Юдхиштхира тоже встали, и Юдхиштхира успел сделать три шага прежде, чем Бхишма вдруг сказал: «Одну минутку, Юдхиштхира, думаю, тебе тоже стоит задержаться. Мы с Дурьодханой будем обсуждать параболические функции. Тебе тоже неплохо бы знать этот материал». Юдхиштхира молча кивнул, повернулся и направился к Бхишме. Он чувствовал, как за его спиной колеблется Бхима, поэтому он обернулся к нему и проартикулировал: «Все в порядке. Иди». Бхима понял его послание. Без особенной радости он оставил брата в одной комнате с Дурьодханой и Бхишмой. Юдхиштхира забрался на кушетку рядом с Дурьодханой и поджал под себя ноги. Дурьодхана старался выглядеть вежливым и вести себя, как подобает, по меньшей мере, в том прохладном ключе, который отчетливо передавал послание, что он не имеет намерений обмениваться с кузеном даже и одним словом. «Начнем с самого начала. Вот отсюда, - сказал Бхишма, протягивая Дурьодхане пачку листов с графиками и уравнениями, большая часть из которых была исчеркана красными пометками. При виде них, плечи Дурьодханы опустились еще больше, но он ничего не сказал. Бхишма указал на первую проблему на странице и сказал, так мягко, как только был способен: - Давай разберем все по порядку, согласен?» «Я не даю моим братьям списывать у меня», - упрямо пробормотал Дурьодхана. «Я знаю, что не даешь. И знаю, как много ты им помогаешь», - дружелюбно ответил ему Бхишма. Юдхиштхира заглянул в работу Дурьодханы, нахмурился, вникая в задачу, на которую указывал Бхишма, а потом мягко сказал: «О». «Что «О»?» мрачно спросил Дурьодхана. «О, я знаю, как решать такие задачи, - сказал Юдхиштхира, очень надеясь, что его тон передает его искреннее желание помочь. – Мне мама объясняла». Оставшееся время урока прошло просто прекрасно для Юдхиштхиры, который с легкостью смог продемонстрировать, как разобраться со всеми проблемами, которые Бхишма показал ему, пока Дурьодхана мучительно сражался с каждым этапом каждого уравнения. Наконец, Бхишма задал Дурьодхане еще несколько страниц похожих задач в качестве домашней работы, а Юдхиштхире дал список со значительно более продвинутым материалом для проработки в свободное время. Они оба вышли с урока, не говоря друг другу ни слова, Юдхиштхира мог чувствовать, с какой ненавистью посмотрел на него Дурьодхана, как только они оказались вне поля зрения Дедушки Бхишмы. ________________________________________ IX. «Параболические функции! – Дурьодхана в последний раз в ярости ударил подушку, которую держал перед ним Духшасана. – «О, я знаю, как решать такие задачи». Да кем он себя воображает, в конце концов?» «Это не твоя вина, - сказал Духшасана и, видя, что Дурьодхана опустил дрожащую руку, решил, что теперь можно отбросить в сторону подушку, которую он позаимствовал с кровати Дурьодханы. Духшасана подался к старшему брату и положил руку ему на плечо. – Он же жил в пещере тринадцать лет. Спорю, что ему просто нечем было там заниматься, кроме как сидеть и решать параболические функции. Это не твоя вина, что у тебя были более важные вещи, чем заняться». Плечи Дурьодханы все еще подрагивали от ярости, хотя избиение подушки, похоже, все-таки помогло ему хоть немного спустить пар. «Ты видел, как Дедушка Бхишма смотрел на него?» «И что? Юдхиштхира просто ботан. Спорим, что при мысли о том, что ему надо писать сочинение по книге, он сразу возбуждается». На мгновение мрачное лицо Дурьодханы посветлело, и он усмехнулся словам своего брата. «Дедушка Бхишма все равно любит тебя больше», - уверенно объявил Духшасана. Но Дурьодхана снова нахмурился, и лицо его опять потемнело: «Я в этом совсем не уверен». «Что ты имеешь в виду?» «Духшасана…» «Что?» «Иногда… иногда у меня бывает такое чувство… Будто Дедушка Бхишма на самом деле никогда не любил меня. Будто он только притворяется». «Ну, это глупо! – страстно воскликнул Духшасана. Он требовательно потряс Дурьодхану за плечи, пытаясь вырвать его из лап уныния. – Дедушка Бхишма это же Дедушка Бхишма! Он самый лучший дедушка, какой только может быть! Ну, - Духшасана решил все-таки поправить себя, - он мог бы быть таким, если бы не задавал столько домашних заданий и не заставлял читать все эти занудные книги. Но, но! Помнишь, как он подарил тебе скоростной байк на день рожденья?» «Ну и что? Саме он подарил тигра», - лицо Дурьодханы было мрачным, как грозовое небо. Он стоял с опущенными плечами и сжатыми кулаками, несчастный и яростный в одно и то же время. Конечно, несколько раз уже случалось, что кто-нибудь из его младших братьев начинал выделываться во время уроков Дедушки Бхишмы, но это было совсем другое дело. Его братья были его братьями. К тому же, после пары вполне конкретных замечаний Духшасаны и, возможно, всего одного-двух тычков, никто из них не повторял той же ошибки дважды. Но Юдхиштхира не был одним из его братьев. Юдхиштхира – это совершенно другое. Юдхиштхира был для него угрозой. Он появился из ниоткуда и теперь готов был отнять у Дурьодханы все, что когда-либо было ему дорого. А Дурьодхана не был дурачком – он прекрасно понимал, какую роль предстоит сыграть Дедушке Бхишме в принятии решения, перед лицом которого они неизбежно окажутся однажды, по прошествии нескольких лет. «Он же просто конченый ботан», - презрительно сплюнул Духшасана. Дурьодхана неожиданно очнулся от собственных мрачных размышлений: «Что?» «Этот Юдхиштхира, - губы Духшасаны скривились в насмешке. – Он просто ботан. Уверен, Дедушка Бхишма его полюбит. Спорим, Юдхиштхира прямо сейчас ловит кайф от домашней работы по математике. Но это еще не значит, что он представляет, что значит быть царем, как ты. Я имею в виду, что для того, чтобы стать царем требуется немного больше, чем умение разбираться в параболических функциях, верно?» «Верно», - нерешительно согласился Дурьодхана. Духшасана с минуту внимательно смотрел на своего брата, потом прикусил губу и сказал: «Я уверен, что ты будешь лучшим царем, чем он». "Спасибо, но… Ты же мой брат". «И что? Это еще не значит, что я непроходимо тупой». В ответ Дурьодхана даже усмехнулся. Духшасана заметил, что его усилия, похоже, дали результат и поспешил закрепить успех: «Слушай, я знаю, что поможет тебе почувствовать себя лучше». "Что?" «Это, - ответил Духшасана, направившись туда, где на стене висел меч прадедушки Дурьодханы. – К тому же, разве Дурмада и Виката не говорили тебе сегодня утром, что они хотели потренироваться с тобой после обеда?» Дурьодхана с минуту помедлил, потом медленно позволил улыбке осветить свое лицо. «Да. Да, хорошо». Духшасана был прав. Если Дурьодхана был расстроен или грустил, фехтование всегда поднимало ему настроение. Он знал, что здорово умеет управляться с мечом. Действительно очень здорово. Настолько хорошо, что ему постоянно удавалось производить впечатление даже на их учителя, Дедушку Бхишму, что само по себе уже было достаточно приятно. К тому же Дурьодхана преуспевал и в том, чтобы обучать своих младших братьев искусству фехтования, что также помогало то и дело заслужить похвалу Дедушки Бхишмы. Среди его младших братьев Дурмада и Виката были не только самыми одаренными, но и самыми увлеченными уроками фехтования. Дурьодхана ласково снял меч со стены, и, когда он обернулся, Духшасана уже успел достать его защитные поручи и шлем и готов был покинуть комнату вместе с ним. «Идем в гимнастический зал?» спросил Духшасана, следуя за братом. «Нет. У тебя комм с собой? Позвони Дурмаде и Викате и скажи, что мы встретимся с ними на площадке за фиговым садом. Я хочу сегодня потренироваться на улице». К тому времени как Дурьодхана и Духшасана явились на оговоренное место, Дурмада и Виката уже ждали их, также одетые для занятий фехтованием и с мечами наготове. Кучка младших братишек сидела в тени деревьев, наблюдая за ними и возбужденно перешептываясь между собой. Большинство из них были еще слишком малы, чтобы самостоятельно обращаться с мечом, но, похоже, все они просто обожали наблюдать за подобными тренировками. Также в стороне, фактически по дальнему периметру выбранной ими площадки, Дурьодхана заметил несколько человек охраны в обычных темных костюмах. Пока Духшасана помогал ему закрепить защиту поочередно на обеих руках, Дурьодхана между делом успел насчитать не меньше дюжины охранников, расположившихся на разном расстоянии вокруг них – значительно больше, чем обычно. Он встретился глазами с одним из них (по меньшей мере, ему показалось, что это так, потому что, как и все остальные, этот охранник был в черных очках) и подозвал его к себе вполне царственным кивком головы. Охранник послушно подошел и опустился на одно колено перед Дурьодханой: «Ваше Высочество?» «Что-то случилось? Почему сегодня столько охраны вокруг меня?» Охранник посмотрел налево, потом направо, потом медленно поднялся и, наклонившись к уху Дурьодханы, прошептал: «Камеры охраны засекли человека с камерой на территории сада несколько минут назад». Дурьодхана запрокинул голову назад и засмеялся: «Полагаю, это все тот же наш приятель, который сфотографировал меня на пляже на той неделе». «Ваше Высочество, мы уверены только в том, что у этого человека с собой фотокамера, но у него вполне может быть и еще что-то…» «Перестаньте, - фыркнул Дурьодхана. – Оставьте его в покое. Или ее, или кем бы он там ни был. И если он действительно сумел пронести сюда камеру, то сегодня я обеспечу ему несколько стоящих фотографий, - Дурьодхана улыбнулся. – А если у него не камера, то я сильно сомневаюсь, что кому-то из моих братьев угрожает опасность, просто потому что, какой смысл стрелять в них, если я тоже здесь? – Духшасана закончил закреплять последние ремни поручей, полностью закрывавших теперь его руки, и Дурьодхана, слегка красуясь, уверенным движением одел свой тонкий спортивный шлем. – А если он и правда охотится на меня, пусть попробует что-то предпринять. В конце концов, я ведь могу рассчитывать на Вас при таком раскладе, ведь так?» «…Да, Ваше Высочество». Охранник удалился, и Дурьодхана обнажил свой меч. «Дурмада!» «Да!» «Ты уж постарайся сегодня, у нас может быть компания!» Дурмада засмеялся и поднял свой меч. Они с Дурьодханой сразились в нескольких тренировочных схватках, все из которых Дурмада проиграл. Дурьодхана почувствовал себя намного лучше от такого поворота событий. На самом деле он всегда чувствовал себя лучше, когда держал меч в руках. Ощущал себя ловким, и могучим, и полностью держащим ситуацию под контролем – да так оно в сущности и было. И он это знал. Как будто честный пот, выступавший у него на висках и стекавший сзади у него по шее, смывал прочь все мрачные мысли о Юдхиштхире и Дедушке Бхишме. Это был честный, освежающий и очищающий пот. И ситуацию нисколько не портил тот факт, что краем уха Дурьодхана прекрасно слышал где-то рядом приглушенные щелчки открывающейся и захлопывающейся линзы фотокамеры. «Можешь разместить эти фото на первой странице своей глупой газеты», - самодовольно думал он, драматично прижимая Дурмаду в углу площадки к ближайшему дереву. Остальные братья Дурьодханы хлопали, смеялись и выкрикивали что-то одобряющее, и огорченный Дурмада опустил свой меч и снял шлем, убирая с глаз мокрые от пота волосы затянутой в перчатку рукой: «Окей, окей, ты победил». «Только потому, что ты слишком много открывался. Что я тебе в прошлый раз говорил?» «Не забывать защищать бока?» «Да», - Дурьодхана закатил глаза. Он отошел от Дурмады и повернулся к Викате, подняв свой меч движением вызова. "Ну?" "Давай, нападай". "Ты у меня сейчас съешь эти слова". «Может и так, - ответил Виката, опуская собственный тренировочный шлем на лицо, - но я не собираюсь повторять те же ошибки, что и Виката». Следующие несколько минут Дурьодхана был полностью поглощен весьма увлекательным поединком с Викатой, пока неожиданно не услышал голос позади себя: «О, просто потрясающе!» Дурьодхана и Виката оба замерли. И только сейчас Дурьодхана понял, что Духшасана и младшие братья, подбадривавшие криками и возгласами их с Викатой, неожиданно замолчали. Дурьодхана немедленно обернулся и сорвал шлем с головы. «О, - сказал он, вдруг ощутив отвратительный привкус во рту. – Это ты». Юдхиштхира стоял в одном конце площадки, прижав руки к груди и смотрел на Дурьодхану с выражением наивного детского изумления на лице. Сопровождал его, как обычно, Бхима. Причем, в отличие от своего брата, Бхима выглядел абсолютно не впечатленным, а даже заскучавшим при виде разыгрывавшегося перед ним представления. «О, пожалуйста, продолжайте, - сказал Юдхиштхира, чуть смущенно, когда понял, что Дурьодхана прекратил бой и смотрит на него: - Ты просто… просто потрясающе фехтуешь!» Дурьодхана не разрешил себе ощутить себя польщенным. «Как будто ты что-то в этом понимаешь», - мрачно сказал он. Юдхиштхира на миг растерялся – позади него Бхима гневно посмотрел на Дурьодхану – но Юдхиштхира тут же вернул себе самообладание, и сказал: «Ну, на самом деле, ты прав. Я совсем мало знаю об этом. Только то, чему научил меня отец…» «О, даже так? – Дурьодхане не пришлось изображать изумление. Вокруг них его братья уже начали тихонько посмеиваться, а Виката вдруг хитро покосился на него. «Но, но, - Юдхиштхира быстро поднял обе руки, – мне даже близко не сравниться с тобой!» «Ну, мы ведь не можем быть в этом так уж уверены, верно? – сдерживая смех, склонил к нему голову Дурьодхана и, показывая на своего брата, сказал: - Вот, можешь взять меч Викаты. Для меня будет большой честью испытать мои умения в схватке с моим почтенным кузеном». «О», - тревожно выдохнул Юдхиштхира. Он нервно взглянул на Дурьодхану, терпеливо ждавшего его ответа, потом на Викату, протягивающего ему меч и кусающего себе губу, чтобы сдержать улыбку, потом на братьев Дурьодханы, потянувшихся к ним в нетерпеливом ожидании, и, наконец, на молчаливых охранников вокруг них, выражения на чьих каменных лицах, по всей видимости, также не слишком его утешили. Похоже, он слишком поздно понял, во что он влип. Вдруг Бхима положил руку ему на плечо и требовательно сказал: «Ты не обязан…» «О, Бхима, - Юдхиштхира стряхнул огроменную руку своего брата со своего худого плеча, вдруг снова демонстрируя (впрочем, не вполне убедительно) уверенность в себе. – Было бы грубо с моей стороны отказаться от вызова Дурьодханы. Сочту за честь, - сказал он, подходя чтобы взять меч Викаты. – Только у меня нет шлема». «Он тебе не понадобится», - ответил Дурьодхана, становясь в позицию для начала боя. Юдхиштхира заколебался, с тревогой разглядывая длинный острый меч Дурьодханы: «Но ты же используешь боевой меч, вместо тренировочного. Он же… он же настоящий!» Дурьодхана поднял брови: «Я не собираюсь ранить тебя. Мы с Дедушкой Бхишмой регулярно спарингуем на настоящих мечах без защиты». «Дай ему шлем! - гневно потребовал Бхима. – Иначе это небезопасно». «О, полагаю, у тебя и твоего брата всегда были шлемы и защита, когда вы учились фехтованию в лесу?» Бхима решительно шагнул вперед. И, может быть, Дурьодхане просто показалось, но земля ощутимо задрожала под его ногами. «Папа всегда следил, чтобы мы пользовались безопасными мечами». «Да, уверен, в лесу было множество заостренных палок, которыми можно было бы при желании воспользоваться…» «Мы не использовали острые палки. Папа давал нам настоящие мечи!» зарычал Бхима, полностью оправдывая ожидания Дурьодханы. Дурьодхана ничего не ответил, наблюдая, как стало меняться лицо Бхимы, когда он постепенно понял, что сказал, и не пытаясь спрятать довольную ухмылку на губах. «Ну, - мягко спросил он, - так чем же вы фехтовали? Острыми палками или настоящими мечами?» «Это не..! Это не значит… - Бхима сбился, а затем гневно закричал. – Хотя бы дай ему шлем!» «Шлем моего брата ему не подойдет…» «Но ты ведь даже не дал ему померить!» «Довольно, - наконец сказал Юдхиштхира, бросив испепеляющий взгляд на своего младшего брата, который немедленно замолчал и удрученно склонил голову. – Бхима, не вижу смысла продолжать этот спор дальше. – Юдхиштхира поднял меч Викаты, действительно самый обычный тренировочный меч, достаточно тяжелый, но при этом едва ли заточенный настолько, чтобы им можно было нанести какой-то ощутимый урон противнику, и встал в стойку, повторяющую позу Дурьодханы. – Я готов». «Отлично», - сказал Дурьодхана, с нетерпением облизав губы. И сразу же атаковал. Их мечи столкнулись и замерли на один короткий, напряженный момент. Во дворе царила полная тишина, не считая щелкающих звуков, с которыми Юдхиштхира не слишком эффективно парировал своим мечом атаки Дурьодханы. Тот поигрался со своим противником несколько минут, проверяя умения и пределы Юдхиштхиры, внутренне посмеиваясь над каждым неуклюжим, неловким движением Юдхиштхиры. Юдхиштхира сражался, сосредоточенно нахмурив брови, с напряженной челюстью, хотя Дурьодхана уже видел по его глазам: он прекрасно понимает, что побежден. В итоге, одним финальным выпадом их поединок был закончен. Дурьодхана бросился вперед, как змея, так напугав Юдхиштхиру, что он споткнулся и рухнул на спину. В тот миг, когда он оказался на земле, острие меча Дурьодханы указало ему на его грудь. Братья Дурьодханы разразились радостными воплями. «Более сладкий миг трудно и представить», - решил Дурьодхана, а потом услышал говорящий сам за себя щелчок камеры где-то в кустах. «О, - подумал он, сияя чувством полного удовлетворения, - возможно, именно этот снимок будет растиражирован завтра по всем газетам». Юдхиштхира улыбнулся Дурьодхане и добродушно засмеялся, хотя голос его немного дрожал. «Я же говорил тебе, - сказал он, – мне с тобой не сравниться». Дурьодхана ничего не ответил, только убрал меч, позволяя Юдхиштхире подняться. Тот потер плечо, сохраняя, с точки зрения Дурьодханы, тщательно просчитанную, дружелюбную, слегка смущенную улыбку на лице. Но внутри, Дурьодхана мог это точно сказать, Юдхиштихра отчаянно соображал, что делать дальше. «Что ж, так тебе и надо», - подумал он. Ты напрашивался на небольшое унижение, ты его получил. «Классный поединок», - сказал Дурьодхана не совсем искренне. «Спасибо, - ответил Юдхиштхира. – Возьми, это же твое», - добавил он, протягивая меч Викате. Но прежде чем Виката успел протянуть руку за мечом, Бхима резко шагнул вперед и выхватил меч у своего брата. Не обращая никакого внимания на протестующий возглас Юдхиштхиры, Бхима угрожающе шагнул в сторону Дурьодханы (земля снова ощутимо задрожала под его поступью) и кратко сказал: «Сразись со мной». Дурьодхана на миг растерялся. «С тобой?» - он даже растерялся. Бхима был младшим из двоих, по логике, он не должен был быть лучшим бойцом, чем его старший брат. Но при этом, он был на голову выше Дурьодханы. Широкоплечий, явно очень сильный, да еще и, без сомнения, очень разозленный сейчас. Дурьодхана совсем не был уверен, что может точно оценить свои шансы против Бхимы. «Бхима, пожалуйста, - умоляюще сказал Юдхиштхира, - не будь грубым». «А я и не собираюсь, - ответил Бхима, растягивая губы в невеселой улыбке, и продолжил пристально смотреть на Дурьодхану, не переводя взгляд на своего старшего брата, стоявшего рядом с ним и безуспешно тянущего его за рукав. – Это ведь будет для меня большой честью испытать мои умения в схватке с моим почтенным кузеном, не так ли?» Дурьодхана сглотнул. «БХИМА, - вдруг сказал Юдхиштхира совсем другим голосом, будто эхом повторяющим тот твердый тон, который он использовал раньше, когда заставил Бхиму прекратить спор и отступить несколько минут назад. – Бхима, ты злишься». «Я не злюсь». «Не глупи, ты выставишь Папу в плохом свете…» «Все в порядке, - вдруг вмешался Дурьодхана, встречая гневный взгляд Бхимы с ответной непримиримостью во взгляде. – Сочту за честь, Бхима». Он снова принял боевую стойку и поднял свой меч. Наблюдая за движениями Бхимы, он прекрасно видел, что его противник весьма силен и к тому же имеет преимущество в росте и весе. Но он был очень зол, и Дурьодхана видел в его глазах эту тупую, звериную ярость, которую будет легко просчитать в бою. Если Юдхиштхира был книжным червем и ботаном, то Бхима был без сомнения просто дуболомом, как начинал понимать Дурьодхана. Он уже почти не сомневался, что даже если Бхима и превосходил Юдхиштхиру в умении обращаться с мечом, его незамысловатый ум и неуклюжая массивность обязательно сослужат ему в бою плохую службу. Юдхиштхира нервно сглотнул. Его взгляд метался по двору, на миг задерживаясь на безмолвных охранниках, стоявших на почтительном отдалении от них, но их застывшие лица не принесли ему утешения. Никто из них явно не собирался вмешиваться в поединок. Поняв, что не в его силах что-либо изменить, Юдхиштхира отступил от своего брата, освобождая ему пространство для маневра, и угрюмо пробормотал: «Острожнее. У него настоящий меч». «Это ему не поможет», - ответил Бхима и кинулся на Дурьодхану. Так и началась их дуэль. На миг Дурьодхана растерялся: Бхима оказался куда быстрее и проворнее, чем он ожидал, и его удары было трудно парировать с такой же скоростью. Прошло всего несколько секунд, а Дурьодхана уже вынужден был уйти в защиту. Но он сжал зубы и не позволил себе слишком волноваться. Он должен был восстановить контроль над поединком, он должен был найти способ использовать массу и грубую силу противника против него самого. Дурьодхана атаковал его так и этак, но без результата – Бхима блокировал каждый его удар своим мечом и стремительно контратаковал. Дурьодхана слышал, как кричат его братья, поддерживая его. Но это не очень помогало. Бхима был быстрым, слишком быстрым, и не давал Дурьодхане ни мгновения отдыха, чтобы продумать схему боя. Сердце Дурьодханы бешено стучало в груди, пот ручьями тек по спине, дыхание вырывалось короткими выдохами из пересохшего горла. А Бхима все наступал на него, продолжая улыбаться все той же неприятной, невеселой улыбкой, теперь уже с оттенком триумфа, блистая яростным взглядом. Земля дрожала от его громовых шагов – и Дурьодхана теперь точно знал, что это не было плодом его воображения. Ему было сложно удерживать равновесие на сотрясаемой земле и не удавалось сделать даже и одного атакующего удара, пока он отчаянно старался защитить себя от неумолимого натиска Бхимы. Колени у него начали дрожать, и Дурьодхана чувствовал, что еще пара мгновений, и ноги могут его подвести. Он сражался с монстром. Дурьодхана понял, что должен закончить дуэль, и как можно скорее. Он стал наносить удары, пытаясь поразить Бхиму в сердце – в полной панике не заботясь о том, что его меч был настоящим и действительно очень острым. Дурьодхана смутно слышал, как Юдхиштхира кричит на него срывающимся, полным паники голосом: «Что ты ТВОРИШЬ??? Будь ОСТОРОЖНЕЕ!!!», а теперь уже и Духшасана кричал ему что-то, но Дурьодхана не обращал на них внимания. Он сражался с монстром, и он должен был как-то остановить этого монстра. У него все мысли исчезли кроме этой. Он должен остановить своего противника. Дурьодхана направил удар на запястье Бхимы, надеясь разоружить его, уже не заботясь о том, что может отрубить руку своему кузену. Бхима без труда блокировал удар. Дурьодхана нападал снова и снова, а Бхима только оглушительно хохотал и блокировал каждый его удар. У Дурьодханы перед глазами поплыли красные пятна. «Я не проиграю этому дикарю! - кричал его разум, пока его рука продолжала вслепую наносить яростные удары его кузену. – Я не дам так унизить меня! Я лучший мечник в семье. Я! Меня еще никто не побеждал. НИКТО!» Дурьодхана даже не заметил, что он уже больше не нападает, но вдруг неожиданно осознал, что его руки, его талантливые и, видимо, отчасти даже независимые руки полностью поглощены одним только яростным отражением града неистовых ударов Бхимы. Мучительно, шаг за шагом Дурьодхана неотвратимо отступал к дереву. Он упирался ногами в землю, но неудержимый напор Бхимы вынуждал его пятиться назад, назад и еще назад. А Бхима все хохотал, и Дурьодхана понимал, что он кричит, без единого разумного слова, просто кричит от невыносимой ярости, когда его меч раз за разом сшибается с мечом Бхимы. И тут это случилось. Спина Дурьодханы, наконец, уперлась в ствол дерева, и в тот же миг Бхима нанес ему удар в запястье всей тяжестью тупого тренировочного меча. Рука Дурьодханы дернулась, пальцы пронзила резкая боль, они разжались, и его меч выпал из них на землю. Через мгновение меч Бхимы уже указывал своим затупленным острием прямо на сердце Дурьодханы. Мир вокруг Дурьодханы вдруг погрузился в полную, абсолютную тишину, будто даже птицы на деревьях боялись издать хоть один звук. В течение целой вечности, казалось, Дурьодхана не слышал ничего кроме звука своего тяжелого, срывающегося дыхания. А потом Бхима, который, похоже, даже не запыхался, постучал по груди Дурьодханы концом своего меча и презрительно засмеялся. Звук его оглушительного хохота, казалось, заставил ветви дерева сотрясаться над головой Дурьодханы. «Классный поединок», - с сарказмом сказал Бхима и снова захохотал. Дурьодхана сжал дрожащие от ярости кулаки, заскрипел зубами и в бешенстве посмотрел на Бхиму. «Ты…» - огрызнулся он, но прежде, чем он успел сказать еще что-либо, случилось нечто неописуемо ужасное. Прозвучал щелчок и мигнула краткая вспышка в кустах совсем рядом с Дурьодханой. Бхима резко отдернул свой меч от груди Дурьодханы, с почти что до смешного испуганным видом. Дурьодхана рывком устремился прочь от дерева, мимо Бхимы и крикнул охранникам, проходя мимо них: «я хочу, чтобы сад просеяли мелким ситом и СЕЙЧАС ЖЕ поймали этого папарацци. Сотрите всю память его камеры. Сожгите ее напрочь!» Дурьодхана сорвал свой шлем с головы и гневно швырнул его на землю, стремительно направляясь прочь и нисколько не заботясь о том, что повернулся спиной к Духшасане, и Дурмаде, и Викате, и остальным своим братьям, и Юдхиштхире, и Бхиме, не сказав ни единого слова на прощанье. Ему просто необходимо было убраться, как можно дальше от них, ото всех, так быстро, как только возможно. Большего унижения он даже вообразить себе не мог. «Ваше Высочество, - один из охранников догнал Дурьодхану. – Ваше Высочество, что касается фотографа…» «НАЙДИТЕ ЕГО И БРОСЬТЕ В ТЮРЬМУ! – огрызнулся Дурьодхана. – И если хотя бы один снимок того, что здесь случилось просочится куда-нибудь, хоть в диджинет, вы все будете УВОЛЕНЫ!» Сказав так, Дурьодхана устремился прочь в яростном молчании, сорвав с руки и плеча защиту и в бешенстве отшвырнув ее в сторону. ________________________________________ X. Ночь была холодной и темной, но это мало помогло смягчить бушующий в Дурьодхане кипящий гнев. Но это было даже хорошо. Это было неожиданно хорошо, просто сидеть и пылать от гнева, как понял теперь Дурьодхана, пока бессмысленно чертил ручкой в своем домашнем задании по математике. Его мысли были полностью поглощены разочарованиями этого дня, чем какими бы то ни было параболическими функциями. С террасы, где он сидел, сгорбившись над своей домашней работой с учебником по математике и калькулятором на коленях, Дурьодхана прекрасно видел погрузившийся во мрак сад и двор, где он сегодня сражался с Бхимой. Теперь во дворе было тихо и пусто, хотя всего несколько часов назад повсюду рыскали охранники и телохранители, перетряхнувшие каждый куст, дерево и клумбу в поисках фотографа, все же умудрившегося как-то ускользнуть от них. А потом солнце село, а преступник все еще не был найден, и Дурьодхана вместе с охраной был вынужден признать, что фотографу удалось уйти. И вот, в конце такого дня, у Дурьодханы просто уже не лежало сердце к тому чтобы выполнить свою угрозу и уволить охранников. Дурьодхана вздохнул и заворочался среди подушек, на которых сидел, погруженный в свои грустные мысли. Он размышлял, кто был этот фотограф, на кого он работал, и какие именно фотографии будут опубликованы в ближайшее время. Дурьодхана предполагал, что в любом случае узнает ответы уже завтра. «Дурьодхана?» Дурьодхана моментально очнулся от своих мыслей, чуть растерявшись: «Мама?» Его мать, с плечами укрытыми шалью от вечерней прохлады, вышла к нему на балкон. Она поворачивала свое лицо с закрытыми повязкой глазами то в одну, то в другую сторону, надеясь найти его по звуку голоса: «Ах, вот ты где. Что ты тут делаешь?» «Домашнюю работу», - ответил Дурьодхана, вставая и ловя руку своей матери, чтобы она могла подойти к нему. Они оба сели, бок о бок, на кучу подушек, из которых Дурьодхана соорудил себе сидячее место в углу балкона. Гандхари грациозно расправила свои юбки вокруг себя. «У тебя здесь мило, - сказала она. – Хотя немного зябко. И вообще немного странное место, чтобы заниматься домашней работой, на мой взгляд». «Мы можем пойти внутрь…» «Не нужно. Ты же хотел быть здесь, - она потянулась к нему и погладила его щеку ладонью. – Мой очаровательный сын…» Дурьодхана сидел очень ровно, пока мать гладила его по лицу. Это было приятно. Он сразу ощутил себя под ее защитой, ощутил себя окруженным ее заботой. Дурьодхана вырос со слепыми родителями, и давно привык к тому, что мать и отец могли увидеть его только через такие прикосновения. Наконец, мама Дурьодханы убрала руку и положила ее себе на колени: «Я слышала, что у тебя сегодня была стычка с твоим кузеном Бхимой». Дурьодхана невольно подобрался: «Мы не дрались. Это была просто тренировочная дуэль. На… на мечах». «О, правда? Потому что охранники, с которыми я говорила, сказали, что ваша маленькая дуэль выглядела не слишком дружелюбной». Дурьодхана задумался, может быть ему все же следовало уволить охранников, которые были в этот день с ними в саду. «Я не виноват, - сказал он быстро. – Это Бхима начал. Предполагалось, что это должен был быть тренировочный бой, но он пытался навредить мне». «Дурьодхана…» "Мама, я…" "Дурьодхана, сейчас уже все знают об этом". Дурьодхана замолчал, убежденный, что вряд ли он уже почувствует себя более несчастным. Гандхари долго задумчиво молчала. А потом сказала, ласково, но твердо: «Думаю, тебе нужно впредь быть более внимательным. Бхима не тот человек, которого стоит провоцировать». Дурьодхана опустил взгляд на свои руки. «Когда во главе угла стоит трон, - продолжила его мама, - репутация принца становится его самым главным оружием, его наиболее важным имуществом. Не позволяй ничему испортить тебе репутацию, Дурьодхана. Возможно, будет лучше тебе просто избегать любых контактов с Бхимой в дальнейшем. – Она изящно поднялась и шагнула прочь, к выходу с балкона. – Прости за то, что мне пришлось оторвать тебя от твоих домашних заданий». «Мама, подожди!» «Что?» Дурьодхана нервно поднялся на ноги, неосознанно прижимая тетрадь по математике к своей груди: «Люди ведь говорят о том, что сегодня произошло, да? И… и что они говорят?» Его мама улыбнулась ему. «На самом деле, я слышала довольно много комплиментов тому, как ты держался во время этой дуэли. Даже на охрану ты произвел впечатление». Дурьодхана немного повеселел, хотя бы слегка: «Да, правда? И что они сказали?» «Если буквально, то один из них сказал мне, что ты сражался как демон, - ответила его мама. – Прямо как великие воины асуров много веков назад». А потом его мама шагнула за прозрачные занавеси, и стеклянные балконные двери закрылись за ней. Она ушла, оставив Дурьодхану одного. Медленно тетрадь Дурьодханы начала выскальзывать из его застывших пальцев. Наконец, она упала на пол у его ног с глухим стуком и шелестом страниц. «Это был комплимент, - попытался убедить его холодный спокойный голос здравого смысла где-то в глубине его онемевшего разума. – Кто бы это ни сказал, он подразумевал, что это комплимент. И мама сказала так, чтобы поддержать меня. Нет причины, чтобы так сильно расстраиваться». Но почему тогда Дурьодхане неожиданно стало так мучительно холодно? «Это был комплимент, ты, тупица, - пробормотал он вслух и наклонился, чтобы поднять тетрадь. Не из-за чего расстраиваться. Это совсем не плохо, что тебя сравнили с асуром. Асуры была величайшими и самыми искусными воинами в истории известной цивилизации. Конечно, возможно они были жестокой расой, которая любила завоевывать и покорять чужие миры, и иногда случалось, что они даже ели своих рабов из числа людей, но… но! Дурьодхана не раз слышал, как профессиональных спортсменов или принцев из других миров восхваляли, сравнивая их с асурами. Это не было так уж непринято. Это считалось честью. Да, вот что это было. Это была честь. Ему следовало бы гордиться собой, гордиться тем, что его боевую доблесть сравнили с асурской. Ведь на самом деле это не значило, что кто-то всерьез думал, что он был асуром или какие-нибудь еще подобные глупости вроде того… «Ой», - Дурьодхана запнулся и снова выронил свою тетрадь, внезапно ставшую неожиданно холодной и мокрой на ощупь, настолько, что ее ставшая ледяной поверхность прямо-таки обожгла ему пальцы невыносимым холодом. «Что за черт…?» - вдруг запаниковав, Дурьодхана невольно шагнул прочь с того места, куда упала его тетрадь. Оно было блестящим, стеклянистым в лунном свете – и излучало пугающий, отталкивающий холод. Наверно, кому-то это могло бы показаться смешным. Тетрадь Дурьодханы вовсе не была особо сияющей или стеклянистой еще несколько секунд назад. Очень, очень медленно Дурьодхана опустился на колени, наклонился, разглядывая тетрадь на полу балкона. А еще он вдруг понял, что может видеть свое дыхание, небольшими белыми облачками слетающее с его губ, когда он наклонился к тетради. Он прищурился, но темнота мешала ему рассмотреть что-либо внимательнее. Тогда, медленно, он протянул руку и коснулся ее кончиками пальцев. Она была холодной и влажной, прямо как лед. Нет, не как лед. Она и была льдом. Его тетрадь была покрыта изрядным слоем льда. Дурьодхана зашипел и отдернул руку. «Да какого черта происходит?» - спросил он снова, хотя некому было ответить ему. Тогда Дурьодхана выпрямился, обнимая себя за плечи и дрожа. Мысли бешено крутились у него в голове. Может, это духи играют с ним такие шутки? Может быть, его кто-то проклял? Дедушка Бхишма будет очень сильно недоволен, когда узнает об этом. Может, если Дурьодхане удастся отнести тетрадь в микроволновую печку, или просто в духовку, или хотя бы одолжить фен у Духшалы, может быть, тогда он будет спасен. Может быть, ему даже не придется говорить Дедушке Бхишме, может быть… «Ах, вот ты где!» «Ну, вот если этот момент мог стать еще хуже…» - мрачно подумал Дурьодхана. Он повернул голову, и, конечно же, это Юдхиштхира шагнул между открывшимися балконными дверями и вежливо закрыл их за собой. Дурьодхана заметил, что Юдхиштхира держит под левой рукой свой учебник по истории. «Ммм, ты занят?» - спросил Юдхиштхира. Дурьодхана шагнул вперед так, чтобы загородить собой свою тетрадь, все еще лежавшую на полу в куске льда, и молча взмолился, чтобы Юдхиштхира не увидел ее. «Да, есть немного…» «Ох, - ответил Юдхиштхира, почти не скрывая того, что он озадачен, потому что Дурьодхана ведь просто стоял посредине балкона и не похоже, чтобы чем-то особо занимался. – Я, ну… Я просто хотел… - Юдхиштхира нервно запнулся, но, видимо, приняв какое-то решение, достал свой учебник, открыл его на заложенной странице. – Понимаешь, я делал домашнее задание Дедушки Бхишмы, и здесь вот… умм… оказалось довольно много того, что я не понимаю, и я… ммм…» «Ты пришел попросить меня о помощи?» - оборвал его Дурьодхана. Юдхиштхира повеселел. «Да! Если ты не возражаешь, конечно». «И почему же это, - медленно спросил Дурьодхана, - я должен помогать тебе?» Юдхиштхира заколебался на минуту, ошарашенный таким вопросом. А потом сказал: «Дедушка Бхишма сказал мне, что если мне понадобится помощь с домашним заданием, я могу спросить у тебя». «О, он так сказал, верно?» «Д… да…» Дурьодхана ничего не ответил, он только смотрел на Юдхиштхиру, ощущая внезапно накатившее на него отвращение и ненависть. В этот момент, он не хотел ничего, а только чтобы Юдхиштхира повернулся и вышел и, в идеале, не попадался ему на глаза никогда больше. Юдхиштихра однако, явно не понял послания. «Но это всего лишь… - сказал он, чуть заикаясь, но, по-прежнему, пытаясь настоять на своем. – Тут так много слов, которые я не знаю, и я подумал, что, может быть, ты мог бы… Я подумал, может быть, ты бы мог…» «Если ты такой умный, - спросил Дурьодхана, - тогда, почему бы тебе не догадаться самому?» «Чт… что?» «А в чем дело? Или ты у нас знаешь все о Валине и кишкинданах, а больше ничего не знаешь?» "Но я же не…» «Я не собираюсь тебе помогать, - сказал Дурьодхана. Он отвернулся от Юдхиштхиры, быстро наклонился и подобрал свою промерзлую тетрадь быстрее, чем Юдхиштхира успел заметить. Прижимая болезненно холодную тетрадь к груди, Дурьодхана, все также не поворачиваясь к Юдхиштхире обошел его и открыл балконные двери. Прежде чем шагнуть за занавески, Дурьодхана повернул голову – только голову – к Юдхиштхире и сказал: «Никто не хочет, чтобы вы были здесь, ты сам это знаешь». А потом отвернулся, хотя и успел краем глаза заметить пораженное выражение лица Юдхиштхиры. Этот вид наполнил сердце Дурьодханы пугающим, но в то же время довольным ликованием. «Почему бы вам просто не уползти обратно в ту пещеру, из которой вы выползли?» - огрызнулся он, а потом отвернулся и зашагал прочь, слыша, как балконная дверь с треском захлопнулась за ним.