Say something

Что если мы убежим? Что если мы убежим сегодня? Что если мы распрощаемся со спокойствием и тишиной? И что если нас будет трудно найти? Что если мы сойдём с ума? Что если мы останемся позади, никем не найденные? Через закрытые веки Томас чувствовал плавающие по его лицу лучи солнца. Тепло медленно разливалось по всей поверхности его лица, внутри него тем временем зарождалось какое-то прекрасное, еще более теплое спокойствие. Томас невольно улыбнулся. Наконец, заставив себя оторваться от поглощения вселенского тепла, Томас раскрыл глаза. В воздухе, втянутые в особый танец, освещенные пробивающимся сквозь шторы лучиком солнца, кружились маленькие пылинки. Почему-то комната выглядела по-другому, по-новому, как будто Томас видит ее в первый раз. Это странное чувство нового начала ему определенно нравилось. В тот момент, когда его рука коснулась прохладной поверхности рядом лежащей подушки, Томас вдруг вздрогнул, словно вспомнив что-то важное. Ну, или кого-то. Резко сев, что в глазах заплясали темные пятна, Томас уставился на вторую половину кровати. На пустую вторую половину кровати. «Ну, нееееет», - внутренний голос взмолился, очень надеясь, что Ньют не успел уйти настолько, чтобы Томас не успел взять и принести его обратно и никогда не выпускать. Наскоро надевая первое нашедшееся среди одежды на полу, Томас принялся быстро натягивать джинсы, по обычаю теряя равновесия и падая обратно в кровать. «Идиот», - прошипел еле слышно он себе под нос, принимаясь за футболку. Пропуская несколько ступенек, Томас миновал лестницу и с бешено бьющимся сердцем чуть ли не влетел в кухню. И почему-то почувствовал себя очень и очень (очень) глупо. Как всегда, с идеально уложенными даже без стараний волосами, София удивленно хлопала своими длинными белыми ресницами в сторону Томаса. Кофе из кружки, застывшей в ее руках, выпускал ароматный дым. Ньют (и только одному Богу известно как) выглядел так, словно вчера вечером не умирал от боли, а занимался чем-то более приятным, чем он точно вчера не занимался. И даже свежие синяки и ссадины на его лице не выдавали этого парня с обложки. Он вопрошающе, по своему обычаю (сексуально), вскинул бровь, буравя Томаса своими темными улыбающимися глазами. А потом он все-таки не сдержался. -Классно выглядишь, Томми, – ухмыльнувшись, произнес Ньют. - Альфа самец. Томасу вдруг в один момент захотелось ударить, запустить полотенце и поцеловать этого идиота одновременно. Но вместо этого, одарив блондина взглядом «на пощаду ты можешь даже не рассчитывать, маленький сукин сын», Томас поплелся в ванную. В зеркале его встретила какая-то двинутая, с глупенькой улыбочкой физиономия, которая нисколько не была похожа на обычное лицо Томаса, но, тем не менее, в ванной никого другого, кажется, не было. Быстро приведя себя в порядок, Томас вернулся в кухню. Софи и Ньют уже о чем-то весело разговаривали, смеясь, то убирая, то ставя посуду со стола и обратно. -Посмотрите, кто вернулся, – Софи улыбнулась слишком мило, чтобы не улыбнуться ей в ответ. -Доброе утро, – и почему-то Томас все никак не мог стереть дурацкую улыбочку. -День почти, – хмыкнул Ньют, вставая со стула. Он опирался на стол, что все-таки напоминало о следствиях вчерашнего вечера. -А тебя не спрашивали, - чуть ли не показывая язык, произнес Томас. Блондин тихо рассмеялся. -Потерял меня что ли? – самым невинным в мире голосочком так прошептал Ньют на ухо Томасу, что тот вздрогнул. -Засранец. – подражая его тону, прошептал Томас в ответ. Наверное, эти убийственные переглядки могли продолжаться весь день, но Софи закончила мыть посуду. -Кхм…кофе будешь, Том? – закусывая губу, спросила Софи. -А-а-га, – даже не взглянув на сестру, бросил Томас. Тихо хихикнув, Софи снова развернулась в сторону кухни. «Вот такое оно, идеально утро», - подумал Томас, отпивая свой кофе и вглядываясь в лицо напротив сидящего парня. Тот улыбался, и Томасу пришло в голову, что, может быть, он тоже думает об этом. -Как ты? – вдруг, прервав свои мысли и разрушая тишину, спросил Томас. -Бывало и лучше, но в целом не так и плохо, – уверенно произнес Ньют. Томаса такой ответ очень даже удовлетворил и, кивнув, он повернулся к Софии. -Софи, мама звонила? -Звонила. -И чего сказала? -У них там трубу прорвало. – усаживаясь рядом с Томасом, выдохнула девушка. -Ого. И что они собираются делать? -Вызвали кого-то там, вовремя заметили, кажется, ничего серьезного. Я звонила ей два часа назад, ты спал. Она просила перезвонить, как проснешься. В голове у Томаса вертелся только один вопрос, и поэтому, не ожидая, он взял телефон и вышел из кухни. Мама ответила спустя пару гудков. -Привет мам, это я. -Том! Привет, милый, как вы? -Все хорошо, мам, что у вас там случилось? -Софи уже сказала? Ох, милый, эти чертовы трубы! «Не ругайся при детях», - парень услышал папин голос и невольно улыбнулся. -Его здесь нет, значит можно. – продекламировала мама в ответ, и Томас рассмеялся. Если есть силы спорить, значит, у них все не так и плохо. -Так что там с трубами? -А, это все погода! Что-то у них там случилось из-за вчерашнего шторма, и вот, пожалуйста! У соседей через два дома такой же подарок! Но мы вовремя увидели, так что, думаю, ничего серьезного. Только вот волокиты все равно много, – грустно вздохнула мама. -Ну вы же справитесь, да, мам? Томас почувствовал, как мама улыбнулась на другом конце провода. -Ну, конечно, дорогой. Только… Ох, мне так жаль, я ужасная мать! -Мам, прекрати! – в голос с отцом прокричал Томас. -Придется оставить вас одних еще на одну ночь, – с досадой в голосе произнесла мама. «Спасибо, спасибо, спасибо, ты лучшая», - вопил внутренний голос. -Мы справимся, мам, не маленькие же, чего ты. Мама тихо рассмеялась. -Знаю, что не маленькие. Ладно, только звонить каждые два часа! -Хорошо-хорошо. -И еще, Том. Я звонила соседке утром, много снега во дворе? «Чего? Снега?» -Там что есть сне…Ого, - Томас выглянул в окно с открытым ртом. Двор покрывало белое покрывало. Так много снега. -Ты на что-нибудь кроме своей приставки и компьютера вообще смотришь, Том? «Смотрю, мам. Только тебе это навряд ли понравится». -Ладно, у меня всего одна просьба, Томас. Расчисти подъездную дорожку и двор от снега. И выгони Софию на улицу хотя бы на полчаса, а то вы скоро от света шугаться будете. Там кое-какие коробки под завесой на заднем дворе, я их забрать забыла. Если от вещей еще хоть что-нибудь осталось, пусть Софи их разберет. «Ну, за все нужно платить». -Хорошо, мам, все сделаем. -Спасибо, милый, позвони через два часа, целую. Томас положил телефон, и, стараясь не подпрыгивать от счастья, пошел (попрыгал) в кухню. -Что сказала мама? – спросила Софи, выходя из кухни и садясь на диван рядом с Ньютом, удобно расположившимся в метре от него. -Мм..ничего серьезного, но сегодня они домой не вернутся. – более счастливым тоном, чем следовало, произнес Томас. -Хорошо, – чуть улыбнувшись, произнесла Софи. – Тогда я пойду, мне нужно встретиться с Гарриет и в аптеку зайти, купить кое-что для Ньюта. -Мм...Соф, мама просила привести в порядок двор. И кое-что для тебя, – Томас растянулся в улыбке. -Нееееет! – завопила София, прочитав ничего хорошего в глазах брата. -Коробки со старым барахлом ждут тебя, сестренка. Софи запустила в брата подушку, но тот вовремя отпрыгнул в сторону, рассмеявшись. -Так ладно, два типичных представителей патриархата, через десять минут во дворе, будем эксплуатировать женский труд. Ньют рассмеялся, а Томас закатил глаза. «День обещает быть прекрасным», - подумал он и улыбнулся. -Я тебя сейчас тресну. Ты. Останешься. Дома. – пытаясь найти нужную футболку в шкафу, с расстановками проговорил Томас Ньюту, который испытывал его терпение и футболку на прочность. -Что еще хочешь? – обнимая парня сзади, понизив голос, прошептал блондин. Томас расплылся в довольной улыбке. -Тебя. Но сейчас это желание, увы, невыполнимо, так что тащи свою задницу в кровать, Ньют, – Томас развернулся, не размыкая руки парня, обвившиеся вокруг него. Их лица разделяла всего лишь какая-то пара сантиметров, но в любой момент в комнате могла появиться София, и дверь была не закрыта… Едва ощутимые губы Ньюта коснулись Томаса, заставив того перестать дышать, и через несколько секунд он победно произнес. -Футболку твою надену, Томми? Томас расхохотался и легонько стукнул блондина по плечу. -Засранец. Ладно, только ты не будешь ничего делать, ясно? Просто постоишь и побесишь меня своей улыбочкой. -Как скажешь, милый, – ухмыльнулся он. -Ненавижу тебя ,– закатывая глаза, прошептал Томас, не сдерживая улыбки. Снега во дворе оказалось еще больше, чем казалось. Томас достал большую лопату с чердака. И так и застыл с ней в руках, не зная, как тут вообще начинать. София, надев мамину жилетку и перчатки и завязав волосы в пучок, была чертовски похожа на мать, доставая промокшие коробки. Ньют, развалившись, сидел на крыльце, предвкушая шоу «Томас и лопата, с которой он явно не умеет управляться». -Напомните мне больше никогда не соглашаться на мамины «у меня всего одна просьба». -И не обрекать на это других! – проворчала София. Ребята засмеялись, принимаясь каждый за свое наказание. -Ты там пещеру роешь что ли? – голос Ньюта был слышен только наполовину. То ли из-за расстояния, то ли уши отказали. Томас оторвался от лопаты и поднял голову. В глазах тут же закружилось, и почему-то стало весело. Снег уменьшался так медленно, что Томас начал верить, что он быстрее растает. -Не смешно, – крикнул Томас, запустив в блондина снежок, который разбился о крыльцо. Ньют рассмеялся. -Отличное попадание, Томми, – и тут в его спину прилетел и тут же рассыпался ответный удар. Ньют самодовольно улыбался, оттряхивая руки. -Ну все, – лопата уже лежала на земле. Несмотря на то, что один из них вчера был избит до полусмерти, эта снежная война затянулась, и лидировала явно не звезда шоу с лопатой. -И как тебе доверять после этого?! – пытаясь отдышаться, вскрикнул Томас. Стоять сил уже совсем не было, и Томас рухнул в огромный сугроб. Ньют рассмеялся и упал рядом. Несколько минут они молчали, глядя в небо. -Томми? – нарушил тишину Ньют. -М? Он расплылся в слишком довольной улыбке. -У тебя снег вот тут. Томас потянулся к лицу, конечно, не сняв перчатки. И через секунду снег у него был не "вот тут", а везде. Ньют расхохотался, и, чтобы переждать истерику, потребовалось несколько минут. -Отпустило? – пробурчал Томас. -Ага, – довольно произнес Ньют – Иди сюда. Томас развернулся, подставляя лицо его рукам. Холодные пальцы Ньюта аккуратно стряхнули остатки снега и задержались на его лице. Холод в руках исчезал, по мере того, как теплые губы Ньюта заставляли его об этом забыть. Обо всем забыть. Холод уступал место повсеместному теплу. Здравый смысл? Наверное, классная штука, но только не для двух парней, целующихся в огромном сугробе снега в паре метрах от его сестры и еще в паре от всего окружающего мира. Но какая разница? Как будто им без этого здравого смысла плохо. -Ты ненормальный, – прошептал Томас, наконец, оторвавшись от губ блондина. -Немножко. Немного отодвинувшись друг от друга, они просто лежали и впитывали друг друга глазами. Наверное, это могло бы продолжаться вечно, если бы не появилась Софи. -Я значит в снегу уже по уши, а они тут полежать решили! Парни одновременно посмотрели на Софию, которой больше подходило «Королева Антарктиды София». Снег был везде. В волосах, на руках, на всей ее одежде, и даже на лице. -Снеговичочек, – пропел Томас в сторону злой сестры, и явно поступил необдуманно. -Я передам маме, что ты ее любил, – прошипела София, кидая в своего старшего брата перчатку, а за ней и все, что попадется под руку. Наверное, они выглядели так странно, что соседка решила, закрыть двери на замок, а потом и окна. Три подростка, с ног до головы покрытые снегом, с неимоверными криками и визгами носящиеся по двору дома, где вроде как «приличные люди» живут, заполняющие своим смехом всю улицу. Но кому, какая разница? Они ведь счастливы. -Ладно, я буду где-то часа через два, если Гарриет меня, конечно, не убьет, потому что я опоздала уже на 40 минут, к вашему сведению. Томас закатил глаза. -Ой, иди уже. Софи по-детски показала ему язык и выбежала за дверь. -Эта штуковина не горит,– проворчал Томас, который уже минут 20 возился с камином. Ньют рассмеялся. -Ничего без меня не можешь, Томми. Он подошел, и через несколько минут послышалось потрескивание огня, и дом затопило тепло. Томас опустился на диван рядом с Ньютом и положил голову ему на плечо. -Устал? -Ага. -Как насчет выпить? Томас с секунду подумал, а потом вышел и вернулся со стаканами и небольшой папиной бутылкой чего-то со странным названием. Что-то странное на вкус оказалось совсем неплохим. Голова начала немного кружиться, по телу разлилось тепло, а Ньют все еще был рядом. «Идеально». Тишину нарушал только потрескивающий огонь и звук проезжающих мимо машин за окном. Томас лежал с полузакрытыми глазами, положив голову на живот Ньюта. -Томми? – тихо позвал блондин, касаясь его головы. -М? -Может мне лучше пойти? Живу тут у вас, ем вашу еду и приношу проблемы, так неправильно. Томас тяжело вздохнул и заставил себя сесть. -Еще раз что-нибудь подобное услышу, – он наклонился к лицу светловолосого, сократив между ними последнее расстояние. – Пл- Но договорить он уже не смог. Теплые губы Ньюта легли на его, снова подчиняя себе его рассудок, чему Томас был не против. Его руки прижимали Томаса все ближе, обнимая и придвигая к себе. Томас позволял своим рукам блуждать по его животу, спине, намекая на бесполезность футболки. Они целовались и целовались, и голова начинала кружиться от нехватки воздуха. Ньют отстранился, но лишь на пару секунду, чтобы отдышаться. На его губах мелькнула улыбка, и он снова притянул Томаса к себе. Через несколько минут футболки приземлялись где-то на полу. Ньют аккуратно опустил Томаса на кровать, нависая над ним. Его губы касались шеи, ключиц, перемещаясь выше, находя губы. Томас тяжело дышал, крепче прижимая Ньюта к себе. Лучше чем сейчас он себя никогда не чувствовал. Но долго это не продлилось. Противный звук телефонного звонка заставил обоих вздрогнуть. -Не бери, – прошептал Томас, возвращая Ньюта к себе. Но телефон не прекращал рушить все хорошее. -Черт, – выругался Ньют, разрывая поцелуй. – Я быстро. Он взял телефон и вышел из комнаты. Томас закрыл глаза и улыбнулся. Может быть, было бы лучше, если бы он пошел с Ньютом. Может быть, было бы лучше, если бы они сразу взяли телефон. Может быть, было бы лучше, если бы они знали. Но они не могли знать. Никто не мог.