Другая революция

      Шэй, мой верный друг!       Едва ли мы свидимся снова, так что с этим письмом даю тебе свои последние наставления.       Ты как никто другой был предан нашему делу. Поэтому тогда, двадцать лет назад, я доверил поиски артефактов Предтеч именно тебе. Ты не понаслышке знал, как они важны, и что может случиться, попади они не в те руки.       Признаться, я отнесся скептически к словам полковника Монро, когда тот впервые упомянул о тебе. Он был уверен — несмотря на твое прошлое, а может даже благодаря ему, ты мог быть крайне нам полезен. Но я привык полагаться лишь на свои собственные суждения, прожитая жизнь не раз доказывала, как мы бываем слепы, доверяя другим. Ты и сам, Шэй, знаешь это не хуже меня.       Но увидев тебя впервые в день посвящения, я нашел подтверждение словам полковника в твоих глазах — в них горела твердая решимость идти избранным путем. Идти до конца, не взирая на трудности, преодолевая преграды, не оглядываясь назад. Тогда мы потеряли ценного человека, но вместе с этим и приобрели не мало. И случай в этом убедиться представился после первого же разговора с тобой. Ассасины, не пожелав слушать, предали тебя. Когда-то у них была благородная цель, они желали того же, что и мы, тамплиеры. Наши способы достижения желаемого всегда отличались, но все же. Сейчас же их удел — сеять вокруг себя хаос.       Во что здесь превратилась революция? Орден не желал кровопролития, войны. Совсем немного, и наши планы были бы претворены в жизнь. Но ассасины все погубили. Мой сын все погубил. Ирония судьбы, не иначе. Кто, думаешь, его направил, обучил, натравил на орден? Один хромой старик, все эти годы не казавший носа из своего поместья. Никчемный калека, лишенный своих людей, более нам не опасный. Но именно с его подачи теперь орден практически уничтожен. И я знаю, Коннор пойдет до конца. Мне поздно строить из себя отца, но, как бы то ни было, допустить смерть мальчика я не смог. Я чувствовал, чем это, в конце концов, обернется. Последней попыткой было вразумить его, доказать, что он ошибается, слепо доверяя своему Вашингтону. Я старался донести до него наши идеи, наше видение, наше Понимание. Я открыл ему правду, кто на самом деле сжег в тот день деревню могавков. Но было уже поздно. Коннор слишком упрям, слишком глубоко укоренились идеалы, тщательно взращённые Ахиллесом. Слишком сильны его убеждения в правильности революции. И глубока его ненависть, порожденная когда-то давно глупой выходкой Ли. Наше начавшееся было сотрудничество развеялось в миг, словно дым.       Почти четыре года я практически ничего не слышал о сыне. Но вот настал день, когда мы с ним увидимся в последний раз.       Не стоит сомневаться, форт покинет только один из нас. В конечном счете, именно сейчас я осознал, насколько устал за все эти годы. Устал от борьбы, сражений, предательств. Оглядываясь назад, я стараюсь найти хоть что-то целое, не разрушенное в моей жизни. Но я со всей отчетливостью осознаю, что остался один. А дело, которому я посвятил всю свою жизнь, принеся в жертву очень многое, практически уничтожено. И кем? Собственным сыном, которого следовало убить еще тогда, неопытным мальчишкой… или позволить петле затянуться на его шее… Но я не смог. И, не смотря ни на что, вряд ли поступил бы иначе. Так сложилась судьба, и, оказавшись по разные стороны вечного противостояния, мы каждый раз отступали, не решаясь поставить точку. Сегодня же я заставлю Коннора принять решение. Это даст немного времени Чарльзу. Но, вне всяких сомнений, он обречен. Я снял с себя полномочия Великого Магистра, теперь ответственность за орден несет Ли. Рано или поздно Коннор доберется до него, поэтому я подготовил еще один документ, который ты найдешь с этим письмом, Шэй. Распорядись выигранным временем разумно. Удача это или само провидение на нашей стороне, но Коннору о тебе пока ничего не известно. Видимо, Ахиллес не пожелал раскрывать все тайны прошлого своему ученику.       Надеюсь, когда Америка получит независимость, Коннор наконец увидит настоящие лица тех, кого он привел к власти. И, возможно, поймет, что я был прав, что тамплиеры следуют по верному пути. Тогда ты сможешь действовать открыто. И попробовать сделать то, что так и не вышло у меня. Мы через многое прошли во времена Семилетней войны, много чего еще произошло и потом. Я верю в тебя, Шэй.       Мое внимание привлекли вести из Франции. Магистр Де Ла Сэр и Мирабо поступили мудро, заключив соглашение о перемирии. Сейчас это нам на руку. Но, тем не менее, всегда найдутся те, кому война и хаос приносят больше пользы, нежели мир и порядок. Монархия трещит по швам — одна искра, одно неверное решение, и страна вспыхнет в огне революции. А призрачный союз между тамплиерами и ассасинами в один миг превратится в жестокую схватку. Французская ложа ордена нестабильна, поэтому я прошу тебя, не допусти, чтобы артефакты, находящиеся там, попали не в те руки.       Вместе с этим письмо ты также найдешь мой дневник. Для тебя это вряд ли будет занимательным чтением, распорядись им как сочтешь нужным. А если он попадет в руки моему сыну, к лучшему, если кое-какая информация будет там отсутствовать. В противном случае есть большой риск преждевременно разделить участь Чарльза. И тогда точно конец всему.       На этом я прощаюсь, мой верный друг. Я вверяю тебе будущее, Шэй.       Да направит тебя Отец Понимания.       

Хэйтем Кенуэй 16 сентября 1781 года