Другая революция

Начало 1777 года. Из записей Шэя П. Кормака

      Как только шкатулка Предтеч оказалась у меня, я уведомил об этом Великого Магистра Кенуэя, а также о своем намерении вернуться в Америку в ближайшее время. Учитывая ситуацию в колониях, свое присутствие там я считал более чем необходимым. Но ответ Хэйтема нарушил все мои планы. Не вдаваясь в подробности, он настоятельно просил оставаться пока в Европе, оказывая из тени поддержку Французской ложе, а также попытаться разыскать след очередного артефакта. Сказать, что я был удивлен, значит ничего не сказать. Тамплиеры в колониях терпели одно поражение за другим. Этот мальчишка ассасин здорово портил нам дела. Тем страннее звучало послание Магистра. В Америке что-то происходило, и мое присутствие там, видимо, было крайне нежелательным.       Именно в тот момент у меня появилось ощущение надвигающейся беды, хотя я и старался не придавать этому особого значения. Подчиняясь приказу, я остался в Европе.       

Осень 1781 года Из записей Шэя П. Кормака

      Отделанное металлом дерево штурвала «Морриган» приятно холодило руки. Только здесь, среди льдов, стоя на капитанском мостике, слушая гомон команды и вдыхая морозный воздух Атлантики, я чувствовал себя комфортно, свободно. Так всегда было, когда я находился в этих водах.       Но в полной мере насладиться забытыми ощущениями мешало смутное беспокойство, вызванное последним полученным письмом от Хэйтема. В нем говорилось, что по прибытии в Нью-Йорк следует немедля отправляться в мой старый форт, соблюдая при этом чрезвычайную осторожность. Там я должен был найти дальнейшие инструкции.       Что же там еще произошло… Последние несколько лет тамплиеры Нового Света, мягко говоря, испытывали трудности. Вся верхушка ордена, за исключением Великого Магистра и Чарльза Ли, перебита Коннором. Неужели… нет, такого просто не могло случиться. Хэйтем не позволил бы своему сыну добраться до Ли. Насколько я был в курсе дел, Магистр возлагал на него большие планы и не мог допустить… От этих мыслей предчувствие чего-то нехорошего стало еще сильнее. Я привык доверять своей интуиции, не раз выбираясь с ее помощью из всевозможных передряг. Я сам творец своей удачи, часто повторял я. И до сих пор не сомневался в этом.       Несколько дней спустя, пришвартовавшись к западной пристани, я впервые за долгие годы ступил на родную землю. Должно быть, за прошедшие 20 лет здесь многое изменилось. Нью-Йорк стал другим, до сих пор не оправившись от пожара, о котором я слышал.       Помня рекомендации, я без промедлений отправился в форт, будет еще время предаться ностальгии. Благо стояла безлунная ночь, и темнота надежно скрывала меня от посторонних глаз. Форт Арсенал все также возвышался над остальными строениями в этой части города, но уже без былого величия. Обшарпанный фасад, местами выбитые стекла, осколки черепицы, разбросанные повсюду. Внутри старого здания картина была не лучше. Все вокруг покрывал толстый слой пыли, доски под ногами протяжно скрипели при каждом шаге, а мебель хаотично разбросана. Видимо, еще в те времена, когда я только отбыл на поиски шкатулки, кто-то надеялся здесь что-то найти. Кажется, не слишком преуспели. Я направился к столу, который, как ни странно, вполне целый по-прежнему находился на своем месте, заваленный старыми документами и картами. Но было там и еще кое-что, несомненно, оставленное сравнительно недавно. Письмо и книга в черной обложке, смутно мне знакомая. Забрав их, я осмотрелся, но ничего больше не найдя, вернулся обратно на корабль.       Та ночь заставила меня о многом вспомнить, о многом подумать. Я считал, что моя душа давно ожесточилась, а сердце утратило способность ощущать боль. Потому что с каждой новой смертью, убийством, с каждой каплей крови, что проливалась, мне было проще обнажать сталь клинка, проще окрашивать ее в алый цвет, проще оставлять сожаления позади. Я считал, что в этом мире не осталось больше ничего, что могло заставить снова испытывать чувство потери. Но я ошибался. Клочок бумаги, исписанный ровными строками мне это доказал. Хэйтем Кенуэй, Великий Магистр, мой добрый друг… Я опоздал совсем немного. Хотя, уверен, он все так и задумал. Этот человек всегда все просчитывал на много шагов вперед. Без сомнения, Хэйтем знал, чем закончится его столкновение с сыном в тот день… Знал, что не уйдет оттуда живым. Знал он и то, что Коннор не успокоится, пока не настигнет Ли, пока не уничтожит всех тамплиеров в этой стране. Чарльз стал его преемником, Великим Магистром, но думаю, ему не долго осталось носить этот титул. Не завидую его судьбе. Ведь ассасин будет идти по следу, пока, в конце концов не загонит добычу.       Но ведь и это ты предусмотрел, не правда ли, дорогой друг?... Документ, который у меня в руках тому подтверждение. Осталось только подождать. Но выйдет ли у меня то, что не получилось даже у тебя? Похоже, судьба в очередной раз решила сыграть со мной злую шутку… Так или иначе, я сделаю все возможное, хотя и считаю, что однажды разойдясь, дороги не могут пойти вровень. Захочет ли этого твой сын? Я отдам Коннору твой дневник. Он должен знать, каким по-настоящему был его отец. Возможно, мне это чем-то поможет. Ты дал мне время.       Наутро я вышел из каюты и смотрел, как первые лучи солнца касаются крыш домов просыпающегося города. Прикрыв глаза, я прислушивался к доносившимся звукам: открывающиеся ставни, лай собак, лязг сабель патрульных, скрип кораблей на пристани, ругань поднятых спозаранку матросов. Новый день. Новая миссия.       А спустя час курьер уже спешил доставить по назначению короткую записку и книжку, в которой теперь недоставало страниц о некоторых событиях времен семилетней войны. Всему свое время.       

Осень 1781 года. Из записей Коннора Кенуэя.

      На выходе с постоялого двора, откуда я собирался отправиться в погоню за этим трусом Ли, ко мне подбежал мальчишка и, сунув письмо и какой-то сверток, тут же испарился. Развернув бумагу, я с удивлением прочел несколько строк:       «Когда падет последний, история может пойти по-другому. Будешь ли ты готов поддержать совсем другую революцию?

      Ш.П.К.»

       Не имея ни малейшего понятия, кто мог прислать записку, я развернул сверток. Книга. И только пролистав страницы, я понял, что держал в руках.       

Октябрь 1782 года. Из записей Коннора Кенуэя.

      Больше года я потратил на поиски Чарльза Ли. Все это время он ухитрялся ускользать от меня, постоянно прячась и скрываясь. Последняя стычка дорого обошлась нам обоим. Рана в боку до сих пор причиняла ужасную боль. И не думаю, что Ли был счастлив получить пулевое ранение. Но одной холодной октябрьской ночью все было кончено. Что я почувствовал, когда наконец настиг этого тамплиера?... Увидев его там, раненого, неопрятного, сидящего в углу зала с бутылкой в руках, я испытал лишь презрение. Исполнив то, к чему стремился много лет, я забрал амулет и покинул таверну.       Вспомнилась записка, полученная с дневником отца.

      Осень 1783 года. Из записей Шэя П. Кормака

      Два года. Два года я ждал момента, когда настанет время выйти из тени. С кончиной Ли титул Великого Магистра Американской ложи ордена тамплиеров перешел ко мне. Знали об этом единицы. Ведь у всего есть уши, везде шпионы среди шпионов. Страна получила независимость. И мое время пришло. Пора сыграть партию, проверить, пойдут ли наши дороги параллельно. Пора начинать свою… революцию.       

Ноябрь 1783 года.* Из записей Коннора Кенуэя.

      Стоя перед могилой сына Ахиллеса и держа ожерелье мамы в одной руке, а амулет отца в другой, я мысленно обратился к своему прошлому.       Мама. Отец. Я подвел вас обоих. Я хотел защитить наш народ, Мама. Я думал, что те, кому я помогал, устроят все правильно. И, да, они устроили – только вот правильно для них. Отец, я думал, что смогу объединить нас, что мы забудем прошлое и создадим лучшее будущее. Но и это была лишь мечта. Мне следовало сразу это понять. Неужели нам не дано было жить в мире? Неужели нельзя было найти компромисс? Неужели нашей судьбой должна была стать вражда? Почему так все обернулось? Почему ты не дал себя понять? Сейчас я знаю многое, но слишком поздно. Но и теперь я не скажу того, что ты, наверно, надеялся услышать. Нет. Я не соглашусь с тобой. Ты не был во всем прав. Даже столкнувшись с жестокой реальностью, с тем, во что обернулись все мои старания… я продолжаю верить. Ведь все меняется.       Раскопав небольшую яму, я бросил туда амулет и зашвырял обратно землей. Лучи заходящего солнца провожали меня, возвращающегося полным надежд на будущее к своему народу, к ассасинам.       Этот день закончился. Завтра будет другой. Пришло время новой крови.       *Записи основаны на тексте книги О.Броудена «Forsaken».