Хирург

В комнату Андерс вернулся совершенно успокоившимся. Хоук, усевшись в кресло, водрузил на столик тяжелый ноутбук и искал, куда приладить мышку. На коленях у него лежала потрепанная тетрадь. Андерс, помедлив, подтащил другое кресло поближе к Хоуку, чтобы их не разделяла крышка ноутбука. Одобрительно глянув на Андерса, Хоук положил левую руку на подлокотник его кресла, склонившись ближе, а правой придвинул ноутбук к Андерсу. На экране была открыта папка с нечеткими фотографиями, похоже, с уличных камер. Даты на них стояли старые. Значит, когда-то еще в районе цепей не были перебиты все средства слежения… Хоук, сосредоточившись на деле, начал с пристрастием выспрашивать Андерса о ребятах Крейга; он мало что мог рассказать — только назвать имена и ткнуть в нужную фотографию. Для многих и того не нашлось. Хоук записывал в тетрадь мельчайшие сведения, просил тщательно описать внешность. Почерк у него оказался округлый, с ровными палочками у согласных. Ко всему прочему он допускал ошибки, на которые ему тут же указывал Андерс. Однако на замечания он реагировал равнодушно, без малейшего признака уязвленного самолюбия. На все ушло почти три часа. Андерс забрался в кресло с ногами, с тоской диктуя, что у Боба двадцать футов лишнего веса и крайне добродушная улыбка. — Ладно, — наконец-то смилостивился Хоук. — На сегодня хватит. Андерс радостно выдохнул. — И как тебе это все поможет? — поинтересовался он, наблюдая, как Хоук убирает ноутбук в сумку-чехол, а в наружный карман прячет тетрадку. — Врага надо знать в лицо. Любой из них мог увести бизнес Крейга, а потом пристрелить его. Андерс не стал говорить, что почти на сто процентов уверен, что это Хоук расправился с Крейгом, а бизнес был украден давным-давно кем-то другим. — Не хочешь поужинать вместе? — предложил Хоук. — Приглашаешь на свидание? — Ты все сводишь к этому, — укорил Хоук. — Я просто зову тебя поесть. — Ты добился своего — меня это задело, — скривился Андерс. — Если хочешь, считай это свиданием, — пошел на попятную Хоук. — Так что? — По рукам, только рубашку надену. Он торопливо стянул через голову майку и склонился к сумке, рыская в ней в поисках чего-нибудь нейтрального цвета. Неужели так сложно признать, что Андерс ему нравится? Как будто все его чересчур близкие допросы не выдают с головой. — Последний вопрос, Андерс, — негромко произнес Хоук. — Что ты можешь сказать о Карвере? Андерс, подцепив рубашку песочного цвета, посмотрел на Хоука через плечо. — Ровным счетом ничего, — защитил он приятеля. — Ммм. Андерс так и не понял, поверил ли ему Хоук. Он вытащил из сумки бинт и, обернувшись, сказал, что сейчас сменит ему повязку. Хоук, поняв, что это утверждение, а не предложение, послушно сел на край кровати и снял футболку. Андерс осознал, что в первый раз не так уж внимательно разглядел Хоука. Крепкие мышцы располагались на нем, как на античных скульптурах. Пристроившись сбоку от Хоука, Андерс аккуратно размотал небрежно наложенный бинт. Крепкий узел и неаккуратная обмотка — сразу видно мужскую руку. Видимо, Лето постарался, но из-за недостатка навыка не смог выполнить работу как следует. Андерс придирчиво оглядел швы. Скоро можно будет их снимать — на Хоуке рана быстро заживала даже при том, что руку он почти не берег. Через месяц-полтора как новенький будет. — Смотреть будешь или бинтовать? — с улыбкой спросил Хоук. Очнувшись, Андерс покраснел и принялся накладывать новую повязку. Надо сказать, бинтовать такое плечо — одно удовольствие. Андерс, не удержавшись, невзначай провел по руке Хоука от лопатки до локтя, и тут же вспомнил, как Хоук держал его за горло, поглаживая большим пальцем, и эта грация тигра затопила его так, словно они все еще были там, в ванной, почти вплотную друг к другу. Прикусив губу, Андерс погнал эти мысли прочь. Он завязал конец бинта бантиком и отступил от Хоука на шаг. И когда его воображение успело стать таким игривым? …Хоук повез его в ресторан на набережной. Глядя из окна машины на бегущих по лужам людей, Андерс искренне сочувствовал каждому. В такую погоду оказаться вне дома — то еще удовольствие… Андерсу стало зябко, и он накрутил ручку печки. Хоук лишь усмехнулся. — Замерз? — Хочешь предложить согреть? — Андерс не успел вовремя прикусить язык. Он обругал себя: Хоук точно был прав, когда сказал, что Андерс все к одному сводит. — Ты так настойчиво предлагаешь перевести наши отношения в горизонтальную плоскость. Андерс хихикнул. Все лицо снова залило алой краской. Хоук, определенно, выбивался из всех, с кем у него были интрижки. Мало кто мог бы так серьезно произнести последнюю фразу. В ресторане Андерс ожидал, что Хоук утащит столовые приборы или хотя бы предложит ему провернуть аферу, чтобы не оплачивать счет, но они чинно ели и беседовали на отвлеченные темы. Андерс сам не понял, когда начал выбалтывать, что давным-давно не читал книг, хотя его мечта о домашней библиотеке все еще жива. Хоук в ответ признался, что читал в своей жизни много, но без особого удовольствия, потому что всем книгам чего-то не хватало. Они не увлекали. Проглатывались, потому что так надо, но никогда не смаковались. За окном стемнело, и вместо электрического света в ресторане зажгли свечи. На чуть выступающую над полом сцену вышли музыканты — контрабасист, виолончелистка, саксофонист и пианист. Перед ними встала девушка в самом соку, с соблазнительными формами и кудрями. Андерс, хоть и не помнил, когда в последний раз западал на женщин, оценил ее по достоинству. Она запела, и две пары вышли на медленный танец. Андерс уже почти сморозил, что тоже не прочь пообжиматься, но на этот раз вовремя остановился — не потому, что начал думать, прежде чем говорить, а осекшись при взгляде на Хоука. Тот, полностью игнорируя музыкантов, уставился в телефон с потерянным видом. — Что-то случилось? — негромко спросил Андерс, склонившись к нему. — Да… нет, — мотнул головой Хоук. — Не уверен. После этого вечер оказался безнадежно испорчен. Хоук сидел с отсутствующим видом, не притрагиваясь ни к десерту, ни к вину, а Андерс ерзал, пытаясь его расшевелить. В конце концов, мобильный Хоука зазвонил, но Андерс не успел заметить высветившееся на экране имя — тот так быстро взял трубку, как будто от этого зависела его жизнь. — Да, — буркнул Хоук, не отрывая взгляда от свечи на столе в вычурном подсвечнике. — Сейчас буду. Через десять… — он посмотрел на Андерса. — Нет, двадцать минут. Андерс завертел головой в поисках официанта. — Нет, не могу раньше, — раздраженно кинул Хоук в трубку. — Все, уймись, знаю я. Хоук, положив телефон, достал бумажник и скороговоркой произнес: — Извини, важное дело. Заброшу тебя в отель. — Необязательно, — тихо сказал Андерс, внимательно следя за его лицом. — Я вполне доберусь сам. — Не в моих правилах бросать человека, если я сам его куда-то пригласил. — Кто тебе звонил? Что-то случилось? — не удержался Андерс. Хоук кивнул официанту, положившему перед ним счет, и, коротко посмотрев в него, вытащил несколько купюр. — Лето! — неожиданно прорвало Хоука. — Как будто непонятно, что я не могу раньше подъехать. Злится так, как будто я его лично обидел. Хотя нужно это только мне. И он постоянно об этом напоминает. — Я могу поехать с тобой и подождать в машине, — предложил Андерс. — Нет, — отрезал Хоук и поднялся, поправляя пиджак. — Я могу пригодиться! — Андерс шагнул к нему, поймав за локоть. — Я буду тихо сидеть. Тебе ни к чему терять из-за меня время. Хоук с сомнением на него глянул и тут же устремился к выходу. Андерс поспешил за ним. — Раз это так важно для тебя, Гаррет, — предпринял Андерс еще одну попытку, — то и десять минут могут оказаться решающими. Они уже вышли из ресторана. — Ладно, — Хоук развернулся к нему, — но никакой самодеятельности. Я тебя предупредил. — Разумеется! — обрадовался Андерс и забрался в машину. Они добрались до нужного места за восемь минут. Хоук гнал по улицам, проскакивая на мигающий светофор, обгонял по встречной вереницы машин, и в какой-то миг Андерсу показалось, что они столкнутся с фурой, но в последний момент Хоук вырулил, успев перестроиться обратно на свою полосу. Взвизгнув шинами, Хоук эффектно припарковался возле частного дома с покосившимся белым заборчиком. Он вышел из машины и направился к двери. Рассудив, что Хоук не сказал ему ждать здесь, Андерс потрусил за ним. Едва они приблизились к дому, как дверь распахнулась. В проеме показалось мрачное лицо Лето. — Гаррет… — начал он, но осекся, увидев Андерса. — А он что здесь делает? — неприязненно спросил Лето. — Мы ужинали, когда ты позвонил, — Андерсу так и не удалось скрыть злорадство. Уголок губы Лето дернулся. Больше он не обращал внимания на Андерса. — Я обознался, — сказал Лето и, круто развернувшись, вошел в дом. — Просто какой-то барыга. Фабрика по производству мета, — выплюнул он. Зайдя в дом, Андерс завертел головой. Света не было, Лето светил фонариком, а Хоук достал мобильный и пытался разглядеть что-то с помощью его тусклой подсветки. Коридор венчала комната, вся заставленная химической посудой, из мебели здесь был только продавленный и прожженный окурками диван. Крыша протекала, и одна капля попала Андерсу за воротник. — Ты обознался, — холодно повторил Хоук и, дернув Лето за плечо на себя, рявкнул: — Какого же черта ты был так уверен десять минут назад? — Я не был, — Лето смотрел ему в глаза. — Ты так хотел услышать, что это он, что не слушал меня толком. Дождь, Гаррет, и расстояние. Наверняка он сменил прическу и раздался в плечах. Он уже не тот юноша, которого я знал. — О ком вы? — не выдержал Андерс. — Неважно, — буркнул Лето, не отводя взгляда от Хоука. Тот, коротко и шумно выдохнув через нос, махнул рукой. — Посмотрим, что здесь есть полезного, — решил он. — Ты, — ткнул он пальцем в Андерса, — стой на месте и ничего не трогай. Андерс обиженно поджал губы. Хоук и Лето засновали по комнате, как тени, невесомо касаясь каждой вещи и обшаривая все тайники, которые Андерс точно бы не заметил. Наблюдая за ними, он спросил себя, действительно ли они убили Крейга. Он встречал много людей, которые, приходя с кровью на руках, абсолютно честно говорили, что просто защищались, но Андерс точно знал, что сегодня они оборвали чью-то жизнь. С этим было просто мириться, когда они приходили и уходили. А Хоук его зачаровал и маячит рядом. Хоук — тот же преступник и убийца. Устав стоять столбом, Андерс попятился к дивану и сел на него. Он подтянулся ближе к спинке, чтобы не скатываться с промятой сидушки, и его пальцы, попав в зазор между боковиной и подушкой, коснулись чего-то маленького и твердого. Пошевелив рукой, Андерс нащупал край цепочки. Потянув, он извлек золотой медальон — крошечный, не больше монеты, с тонко выполненной, словно кружевной, окантовкой, с выгравированным на нем глазом. Он хотел спрятать его, но не успел. — Что это у тебя там? — окликнул его Хоук. Андерс нехотя подошел к нему и опустил в его ладонь медальон. — Дорогой, — задумчиво произнес Хоук, разглядывая украшение. — Качественная работа. Принесли в качестве оплаты? Лето приблизился к ним и тоже уставился на медальон. — Ты ведь знаешь, чей он, — посмотрел он на Андерса. — С чего ты взял? — вяло возмутился тот в ответ. — Ты хотел его спрятать, — обвинил Лето. Андерс обжег его взглядом. — Ни за что не поверю, что ты потащил бы его в ломбард, — задумчиво произнес Хоук. Андерс, чувствуя, как его загоняют в угол, взвился: — Как будто ты так хорошо меня знаешь! Две недели знакомы! — Может быть, я знаю тебя гораздо дольше, — хмыкнул Хоук. — Поясни? — напрягся Андерс. — Здесь на вопросы отвечаешь ты, — влез Лето, чуть ли не втискиваясь между ним и Хоуком. Нашелся защитничек… — Так что? — спросил Хоук, покачивая медальон на цепочке. — Ты действительно его знаешь? — Никого я не знаю! — в отчаянии воскликнул Андерс. — Ума не приложу, чья эта безделушка. — Андерс! — сорвался Хоук и сжал его плечо так крепко, что мог бы вырвать, если бы потянул. Андерс глядел на него во все глаза. — Нам некогда играть. — Среднего роста, стройный, черноволосый, с короткой стрижкой, белая кожа, — подсказал Лето. — Мне долго ждать ответа? Хоук сверлил его взглядом, от которого хотелось сжаться в комок. Он приблизился на полшага, внимательно вглядываясь в лицо Андерса, и почти прижался к нему своим лбом. Укусить бы тебя за губу, мстительно подумал Андерс. Чтобы неповадно было так близко маячить. — Я могу выбить силой, — с угрозой произнес Лето, и Хоук его даже не одернул — именно это и напугало Андерса больше всего. — Она точно непричастна ко всему этому! — Андерс говорил, словно умолял. — Она? — мигом среагировал Лето. Колени обмякли. Вот он и допустил первую ошибку. А потом они еще и имя у него так же вырвут. — Как ее зовут? — требовательно спросил Хоук, сжав медальон в ладони. Андерс посмотрел ему в глаза. Хватка Хоука ослабла, но ему до сих пор казалось, что плечо сжимают крепкие пальцы. Эту женщину он меньше всего хотел ему сдавать. Тем более что она точно ни при чем. А ее медальон… Он мог оказаться здесь как угодно. Нет, Андерс, мысленно покачал он головой. Ты просто не хочешь поверить, что она могла все это время быть замешана в грязных делишках шпаны. Вдалеке послышался звук сирен, и он становился все ближе. Лето в замешательстве переглянулся с Хоуком и подскочил к окну, осторожно выглядывая за него. — Четыре машины, — произнес он, — и… все к нам. Словно в подтверждение его слов, раздался голос, усиленный громкоговорителем: — Вы окружены. Выходите с поднятыми руками. Андерс похолодел. А он-то думал, что может больше не волноваться о полиции… Вот теперь его пальцы точно обкатают, навесят на него подпольную клинику и трупов, придумают еще что-нибудь, и он сгниет в тюрьме. Его заколотило нервной дрожью. — Лето, уводи его, — скомандовал Хоук. — Что? — взъерепенился тот. — Гаррет, тебе нельзя… — Ему тоже нельзя, — отрезал Хоук. — Только я выберусь, а он засядет на полжизни. Уводи через заднюю дверь. Лето хотел что-то возразить, но закрыл рот. Вместо того, чтобы запротестовать, он глухо сказал: — Их надо чем-то отвлечь. За задним двором тоже следят. — Вот я и отвлеку. Андерс, наконец-то отмерев, хрипло пробормотал: — Не надо. Пожалуйста, не надо. Хоук не обратил на него ни малейшего внимания. Он пошел к входной двери и, прежде чем открыть ее, оглянулся на Лето: — Отвечаешь за Андерса головой. — Ублюдок, — буркнул Лето. — Гаррет, если ты… Но тот уже взялся за ручку двери. Грубо схватив Андерса за многострадальное плечо, Лето потащил его к задней двери. — Будешь сопротивляться — вырублю, — предупредил он. — Сейчас, как только я скажу, пригибаешься и бежишь влево, за беседку. Понятно? Андерс заторможено кивнул, забыв, что Лето на него и не смотрит. Тот, приоткрыв дверь на пару миллиметров, припал к щелке. — Понятно?! — рявкнул Лето, и Андерс взбешенно ответил: — Да! Он слышал, как вышел Хоук. — Пошел! — крикнул Лето и рванулся вперед, стреляя в воздух. Андерс не заметил ни беседки, ни чего, он сам не понял, как догадался, где левая сторона. Пригибаясь, он побежал, как и сказал Лето. Выстрелы раздавались один за другим, но пока слишком близко, и палил один только Лето. Андерс наконец-то заметил эту треклятую беседку и нырнул за нее, как рыбка. Шлепнувшись на землю, он, прикрывая голову руками, огляделся. На противоположной стороне улицы блеснул серебристый бок машины-пули Лето. Андерс на локтях пополз подальше со двора, радуясь, что сорняки достаточно высокие, чтобы его скрывать. От волнения он не удержался, одна рука заскользила, и он рухнул лицом в мокрую землю. Дождь разошелся еще больше. Рядом раздался шорох, и Андерс едва не заорал. Первым порывом было вскочить и бежать, куда глаза глядят, до первой пули, которая его остановит, но источником звука оказался Лето, и полз он куда ловчее Андерса. В мгновение ока оказавшись возле него, он, почти не отрываясь от земли, сказал: — Я побегу первым и сяду в машину, открою тебе заднюю дверь. Не промахнись. Досчитай до трех и беги следом. — Хорошо, — побелевшими от холода и страха губами ответил Андерс. Ладно, в Хоука хотя бы не стреляли… С этой стороны можно не беспокоиться. Лето змеей прополз возле него и, легко оттолкнувшись от земли, побежал, вскинув руку с пистолетом. Выстрелы неслись со всех сторон, и Андерс услышал легкий, почти птичий вскрик. Три, сказал он себе и вскочил, не думая ни о чем, кроме серебристой машины. Перед глазами смазано мелькнула улица за пеленой дождя, Андерс опять поскользнулся, но на этот раз удержал равновесие. Ему показалось, что пуля прошла в миллиметре от его уха. Он услышал топот. А потом раздался знакомый рык: — Эй! Андерс оглянулся, теряя драгоценные секунды, и увидел, как Хоук рванулся бежать. Потеряв интерес к Андерсу, копы набросились на него. Перед ним затормозила машина-пуля с распахнутой дверью, и Андерс нырнул внутрь, влетев на заднее сиденье. Хоук смеялся, пока ему заламывали руки. — Пригнись! — взвыл Лето. Андерс рухнул на сиденье, и вовремя — пуля ударила в стекло, в которое он глядел на Хоука мгновение назад. Поездка запомнилась ему смутно. Результатом стали три дыры в стеклах. Когда третий выстрел угодил в стекло двери с водительской стороны, Андерс завопил так, будто попали в него. Лето же, заметив пулю мгновением раньше, склонился вниз, и с его головы не слетело ни единого волоска. Но перед глазами Андерса еще долго стояла картина с месивом, которым должны были они с Лето стать, угоди выстрел ему в голову. Они остановились в какой-то глуши. Лето заглушил мотор, взял с пассажирского сиденья кожаную куртку, слишком большую для него, и протянул ее Андерсу. — Дальше пешком, — проскрежетал он. Андерс выбрался из машины. Это куртка Хоука, понял он. Как раз на его могучие плечи. Закутавшись в нее, Андерс побрел следом за Лето. Щурясь, он заметил, что рукав его короткого пальто потемнел. — Тебя ранили! — похолодел Андерс. — Просто оцарапало. Лето не горел желанием болтать с ним. Андерс не стал приставать к нему: нужно экономить силы. Если он все правильно понял, они находились за чертой города, в лесной зоне, и ближайший автобус в полудне ходьбы. Ноги заледенели, куртка не слишком защищала от ночного холода. Андерс зашмыгал носом. Лето пер вперед, как танк, будто не из его руки кровь окрасила весь рукав. Свернув с трассы, он пошел лесом, пригибаясь и ускользая от веток деревьев. Андерс с треском прорывался через них, коря себя за шум. Когда забрезжил рассвет, а сонливость пропала, уступив место тупой усталости, Андерс все-таки не выдержал и спросил: — Они ведь не посадят Хоука? Лето его ответом не удостоил. Он дрожал от холода и шел, спрятав ладони под мышками, но темпа не сбавил и ни разу не остановился, чтобы отдохнуть. У Андерса же заплетались ноги. И да, мокасины промокли… Наконец-то дойдя до автобусной остановки, они рухнули на лавку. Солнце высушивало лужи. Больше ни одного человека, кроме них, транспорта не ждали. — Лето, — позвал Андерс, — ответь. Просто скажи, да или нет. Хоук выберется? — Быстрее, чем ты думаешь, — процедил Лето. — Готов поспорить, что он будет ждать тебя в отеле, когда вернешься. — Не будет он, — смутился Андерс. — Зачем ему ждать… Лето, лениво повернувшись, посмотрел на него так красноречиво, что Андерс замолк. До него дошло, что Хоук как раз мог бы его ждать — чтобы выспросить о медальоне и его обладательнице, чтобы составить досье на других ребят… Но своим отнекиванием Андерс лишь выдал, что между ним и Хоуком все не столь платонично. — Не морочь ему голову, — вдруг выдал Лето. — Если он пострадает из-за тебя, то… — То что? — перебил Андерс. — Как он должен из-за меня пострадать? Это я лезу в дома наркодельцов и облапошиваю людей в казино? Я ему не навязывался. Он сам пришел и предложил сотрудничать. А если ты к нему неровно дышишь, то флаг тебе в руки, я в этой борьбе не участвую, — выпалил Андерс. Лето с хрустом сжал кулак, выпрямившись. — Я знаю Хоука почти всю жизнь, — ровно сказал он. — Даже не пытайся уязвить меня. Не выйдет. Но оскорблениями ты можешь меня серьезно разозлить. Вперед. Продолжай. Я тебя внимательно слушаю. — Как Хоук отреагирует, если мы подеремся, и кого кинется жалеть первым? — оскалился Андерс. Он бы точно довел дело до драки чисто из упрямства и принципа, если бы к остановке не подкатил автобус. Мигом вскочив, они с Лето замахали водителю руками, чтобы тот притормозил. Лето больше не проронил ни слова, но вышел на одной остановке с Андерсом и молчаливой тенью направился за ним. Подал голос он только когда Андерс открыл дверь аптеки. — Ты в отель идти не собираешься? — возмутился Лето. — Собираюсь, — лаконично ответил Андерс, и больше Лето ничего не спрашивал. Андерс купил запас антисептиков и бинтов. Возле отеля он остановился, повернулся к Лето и твердо произнес: — Ты поднимаешься сейчас со мной, и я осматриваю твою руку. Лето фыркнул. — Ты бродил всю ночь по лесу, наверняка внес заразу, начнется заражение, и все, дальше только ампутация, — припугнул Андерс. — Не смеши меня, — холодно отозвался Лето с долей брезгливости в тоне. Андерс стиснул челюсти. — Пожалуйста. Лето, я должен посмотреть, все ли с тобой в порядке, и обработать рану. Он приготовился ныть и уговаривать Лето еще полчаса, но тот неожиданно согласился. Видимо, решил, что так проще отделаться. А может, рана его действительно беспокоила. Втайне Андерс надеялся, что Хоук и вправду уже ждет его в номере, и дверь открыл с затаенной надеждой, но внутри оказалось пусто. В сердце вновь поселилась тревога. Где он?.. Сможет ли выйти сухим из воды? Может, надо было первому выбежать из дома, рассказать всю историю своей жизни… глядишь, отделался бы исправительными работами. Ага, конечно, работами. Засадили бы на десяток лет. В нем всколыхнулась ненависть к полицейским и всей их дрянной, прогнившей системе. Лето, войдя в номер, с шипением стянул пальто, а следом за ним снял серую рубашку. Рваная рана пришлась на середину плеча, но оказалась несерьезной. Андерс как следует обработал ее края и наложил повязку. В отличие от Хоука, Лето едва переносил боль. Он прикусывал губы и запрокидывал голову, матерясь себе под нос. — Под пули кинуться не испугался, а боли боишься, — мягко укорил Андерс, заканчивая работу. Лето зло глянул на него. — Мне лучше ножом в живот, чем эти процедуры, — проворчал он. — Спасибо. — Обращайся. Лето ушел, и Андерс остался один. Сна не было. Ноги гудели, все тело разбило усталостью, но Андерс не мог заставить себя лечь. Он сгонял в душ, оставив дверь ванной открытой, потому что боялся, что не услышит, как придет Хоук, но тот так и не появился. Он вспомнил холодную решительность Хоука, полнейшее отсутствие страха или тревоги на его лице. Хоук, пожалуй, даже веселился. И кто его знает, играл он на публику или действительно был настолько в себе уверен?.. Андерс, не в силах усидеть на месте, заходил из угла в угол. Спустя минут пятнадцать он решил, что так и свихнуться недолго. Выглянув в окно, он удостоверился, что туч на небе нет, и набрал Дориана, надеясь, что друг не занят ничем жизненно важным. Тот пришел в рекордно короткие сроки: ему понадобился всего час, чтобы собраться и доехать до Плаца. Похоже, Дориана подгоняло любопытство и жажда узнать, в каком же номере довелось пожить Андерсу. Вторая причина спешки обнаружилась сразу же, едва Дориан ступил на порог: он потребовал заказать завтрак. — Может, Хоука уже посадили, — уныло сказал Андерс. — И тогда нам придется смываться отсюда через черный вход, чтобы не заставили платить. Дориан, осекшись, с удивлением посмотрел на него. — Я что-то пропустил? — вкрадчиво поинтересовался он. И Андерс, глубоко вдохнув, вывалил на него все, начиная со своей просьбы погадать и заканчивая Лето, боящегося обрабатывать раны. Дориан, обняв его одной рукой, второй разложил на коленях меню, выбирая, чем полакомиться. — Значит, — подвел итог его монологу Дориан, — ты беспокоишься о человеке, которого считаешь преступником и с которым еще недавно не хотел иметь ничего общего. Быстро ты переменил свое отношение… — Ты сам советовал мне присмотреться к нему! — возмутился Андерс. — И да, — сник он. — Похоже, я привязался к нему. Я переживаю. — Душа моя, лучше думай о том, как благородно поступил Хоук, — миролюбиво сказал Дориан. — Ты будешь курочку?.. Андерс мотнул головой. — Он мог эпично тебя кинуть, — рассудил Дориан. — Скорее всего, он так бы и поступил, грози попадание в полицию ему хоть чем-то мало-мальски серьезным. Поэтому, — он дернул Андерса за прядь волос, — возьми себя в руки, поешь и сиди в ожидании Хоука. Кстати, — будничным тоном продолжил он, — учитывая все пережитое, вино с утра не повредит. — И вправду, — согласился Андерс, — один бокал точно поправит положение. Ограничиться одним бокалом не вышло: не обошлось даже одной бутылкой; Дориан окружил его теплом и заботой, воркуя о том, что у Андерса давненько не случалось такой встряски, и она обязательно пойдет ему на пользу… Потом Дориан безо всякой паузы переключился на рассказ о своем главреде, живущем под каблуком жены, и из-за этого кидающегося на всех. Под звуки его голоса Андерс начал отключаться. Алкоголь, еда и мягкая постель сделали свое дело: он закрывал глаза, и веки становилось поднимать все тяжелее. Дориан убрал поднос с края кровати и вынул из рук Андерса почти опустевший бокал. Укрыв его одеялом, Дориан убрал волосы со лба Андерса и тихо пожелал отдохнуть получше. Андерс перевернулся на бок. Краем сознания он заметил, что Дориан все еще здесь, только отошел в сторону, видимо, устроился в кресле. Поблагодарив всех известных богов за то, что послали ему такого понимающего друга, Андерс нырнул в черную бездну снов. Он по колено утопал в грязи, и рядом не было Лето, только деревья и обсидиановое небо. Андерс брел, хватаясь за ветки. Он ведь не знает дороги. Даже не представляет, в какой стороне город. И где трасса. И не может определить стороны света. Мама, почему я не учил географию?.. Где-то далеко заухала сова. Андерс резко обернулся, испугавшись шевеления за спиной, но позади него ничего не было — лишь бесконечный частокол деревьев и клубящаяся тьма между ними. На ум пришли волки. Сможет ли он взобраться на дерево, если за ним погонятся? А что потом, когда он заберется? Сколько ему там ждать, пока его спасут? И будет ли кому спасать… Проникнувшись непонятной надеждой, Андерс залез в карманы, но телефона при нем не оказалось. Только за пазухой куртки лежала карта. Андерс достал ее, пытаясь разглядеть в потемках. Изображенный на ней человек был подвешен за ноги. Раскинув руки, он не просил о помощи — смирился со своей участью. — Видишь? — сказал Хоук. — Повешенный. Висельник. Знаешь, что это означает? — Что? Андерс попытался обернуться, но Хоук, обняв его со спины, не позволил. Обхватив Андерса за талию, он произнес: — Что ты в зыбучих песках. Чем дольше пытаешься выбраться, тем больше увязаешь. Андерса потянуло вниз, засасывая в болото, и вскоре он оказался в грязи уже по пояс. Хоук все так же обнимал его. — Я знаю, что твой отец был в тюрьме, — признался Андерс. — И что это его карта. Гаррет, я не хочу, чтобы тебя нашли мертвым с нею в руках. Хоука больше не было рядом. Андерс остался один посреди леса, увязший в болоте по локти. Карта куда-то пропала, а сова заухала часто, ух-ух-ух… бух-бух-бух… Андерс подскочил, понимая сквозь сон, что звук доносится из реального мира, и он означает, что кто-то барабанит в дверь. Рывком сев, Андерс торопливо спустил ноги с кровати, покачнувшись, встал — еще не сбросил с себя сонную негу, и поспешил к двери. Дориан вынырнул из полутьмы, заглянул ему в лицо. Андерс прочистил горло и распахнул дверь. Яркий свет ударил ему в лицо, на мгновение ослепив. — Я уж думал, ты опять сбежал, — недовольно заявил Хоук. Выдохнув, Андерс обнял его, спрятав лицо на груди. Хоук, на этот раз настоящий, теплый и живой, а не иллюзия, навеянная полупьяным кошмаром, стоял перед ним, позволяя себя касаться, и у Андерса на языке толпились слова, восклицания, но он не давал им воли. Он потерялся во времени, обнимая Хоука, и в голове билось — вернулся-вернулся-вернулся. Кашлянув, Дориан пробормотал: — Вот так всегда — только придешь, и уже пора… Смутившись, Андерс отстранился. До него дошло, что Хоук так и не обнял его в ответ. Дурацкий сон ввел его в заблуждение, обругал он себя, и теперь Хоук точно считает его идиотом. И, что еще хуже, Дориан видел этот позор одностороннего проявления пылких чувств. Дориан, взяв с кресла свой жакет, подошел к ним. Андерс посторонился, Хоук сделал шаг назад, пропуская его. Дориан же склонился к Андерсу, коснулся губами уголка его губ и, тепло, едва ли не призывно, улыбнулся. — Спасибо за вечер, — мурлыкнул он и, оставив Андерса в недоумении, ушел. Хоук проводил его взглядом и таращился до тех пор, пока Дориан не скрылся в лифте. Развернувшись к Андерсу, Хоук с обидой произнес: — Не думал, что ты так быстро кого-то приведешь. До Андерса наконец-то дошло, почему Дориан повел себя так странно. Пожалел и решил помочь. Ну, разумеется. Ведь он-то никогда в таких ситуациях не оказывался. — У тебя синяк под глазом, — заметил Андерс, проморгавшись. — Оказывал сопротивление при аресте, — ухмыльнулся Хоук. Андерс пропустил его в комнату и затворил дверь. Хоук сразу же направился к подносам с остатками закуски, закинул в рот виноградинку и с интересом глянул на бутылку вина. Андерс, поколебавшись, подошел к нему со спины. Широкие плечи так и манили обнять их еще раз, но Андерс решил не повторять своей ошибки. Хоук взял один бокал и прошел в ванную. Сполоснув его, он вернулся и налил остатки вина из бутылки. Устроившись в кресле, он вытянул ноги, скрестив лодыжки, и с наслаждением прикрыл глаза. Андерс не стал включать свет. Он сел у ног Хоука, осторожно прислонившись спиной к шаткому столику. Щурясь, Хоук глянул на него и глотнул вина. Он молча отдыхал, а Андерс не приставал. Нутром почуял: Хоук пришел, потому что ему больше некуда было податься. Он сам заговорит, когда захочет, а пока его лучше не трогать. Андерс неторопливо развязал шнурки на его кедах. Стянув с Хоука обувь, он отметил, какая она чистая. Значит, у него хватило времени после освобождения из полиции принять душ и переодеться. Уложив ступни Хоука себе на колени, Андерс улыбнулся себе под нос: на этот раз носки не в горошек. Просто черные. И все бы ничего, если бы не вышитые поверх зеленые танки. Хоук заговорил спустя почти час. Скупо рассказал, что в полиции не смогли ему толком ничего предъявить, только продержали до утра, а потом принесся его адвокат и заговорил следователей. В результате уже днем его выпустили. Он рассчитывал проверить, кто ошивался рядом с амфетаминовым домиком, но вокруг него выставили кордоны, и походить рядом, не попав в поле зрение полиции, не представлялось возможным. В довершение паршивого дня Лето заездил ему все уши лекциями об отсутствии здравого смысла и инстинкта самосохранения, и Хоук попросту сбежал от него. — А тут этот твой… партнер, — едко выделил Хоук последнее слово. — Ну… — Андерс пощипал его за пальцы. Хоук, прищурившись, глянул на него. Похоже, ему все нравилось. И полутьма, и положение Андерса. А может, это игра света и тени обманывает, и на самом деле Хоук совершенно равнодушен к происходящему. — У него есть одно замечательное качество. Андерс замолк. Он потер ступни Хоука между пяткой и пальцами, опустив голову. — Какое? — не выдержал Хоук. Пряча улыбку, Андерс ответил, не меняя тона: — Он всегда обнимает в ответ. Хоук хмыкнул. Поставив бокал на пол, он положил руки на подлокотники и чуть съехал по креслу вниз. Его ступни выскользнули из рук Андерса. Он вскинул голову. Хоук, глядя ему в глаза, сместил ноги вниз, сжав ими бедра Андерса, и спросил, понизив голос: — Так тебе для полного счастья этого не хватает? — Я люблю обниматься, — пожал плечами Андерс. У него перехватило дыхание. Хоук опять отправил его в нокаут одним только взглядом. Расслабившись, Хоук чуть раздвинул ноги. — Иди сюда. Андерс, глядя на него во все глаза, неуверенно встал на колени между его ног. Хоук склонился к нему и, взяв под мышками, потянул на себя. Он плавно затянул Андерса к себе, усадив на бедра. Кресло оказалось маловато для них двоих: коленями Андерс упирался в спинку, а ягодицами балансировал почти на воздухе. Но чувствовать под собой бедра Хоука все равно было восхитительно. Андерс потерял дар речи. Хоук, протянув руку к его лицу, убрал за ухо лезшую в глаза прядь. — Я исправился? — промурлыкал он. — Немного, — осипшим голосом ответил Андерс. Он не знал, что затеял Хоук. Этот громила, игнорировавший все его подкаты, решил-таки взять все в свои руки? Руки его, к слову, оставались на подлокотниках. — Почему только немного? — легкая улыбка скользнула по губам Хоука. Андерс уже не раз видел его так близко, и даже ближе. Но сейчас у него в ушах гудела кровь так, будто Андерс впервые оказался рядом с мужчиной. — Потому что так и не обнял, — губы пересохли. Ладони Хоука легли на его талию. — Да, теперь ты полностью реабилитировался в моих глазах, — брякнул Андерс, прежде чем успел подумать. Хотя, чего тут еще думать? Достаточно наклониться, взять лицо Хоука в ладони, и… Все мысли выбило из головы, как только Хоук мягко провел руками от талии вверх и обратно. — Андерс, — он произнес его имя так, что Андерс совершенно расплавился. — Так как зовут хозяйку медальона?.. Андерс вздрогнул. Его словно окатило холодной водой. Толкнув Хоука в грудь, он торопливо вскочил с его коленей, чуть не навернувшись, и прошипел: — Ты действительно настолько плохого обо мне мнения? Может, стоило предложить отсосать тебе, чтобы я разговорился? Распалившись, Андерс рванул в ванную и с грохотом закрыл дверь. Опершись о раковину, он, тяжело дыша, уставился на свое встрепанное отражение. Его колотило от злости. Кретин! Повелся! Хоук правильно расценил все его намерения. Решил дать то, чего Андерс хочет, и извлечь выгоду для себя. А чего еще ожидать от мошенника! С той стороны двери заскреблись. — Убирайся! — сорвавшимся голосом крикнул Андерс. Он сжал кулак. Если Хоук войдет, то он ему крепко врежет. А потом понесется, куда глаза глядят, и спрячется там, где этот ублюдок его не найдет. — Прости меня, Андерс, — глухо сказал с той стороны Хоук. — Я бы все равно это спросил. Я не… — Это подло! И низко! Андерс развернулся к двери, раздувая ноздри от гнева. Хоуку хватало ума не пытаться ее приоткрыть. — Я не имел в виду ничего такого. Прости. Мне не стоило затаскивать тебя на колени. — Ах, затаскивать на колени, — передразнил Андерс. — Ты раскаиваешься только в этом? За дверью раздался тяжелый вздох. — Я много в чем раскаиваюсь. Я подумал… а, ладно, — передумал Хоук. — Нет уж, договаривай. Андерс скрестил на груди руки, дожидаясь ответа. — Я подумал, — нехотя сказал Хоук, — что совмещу приятное с полезным. — Как будто я и так этого не понял. — Что тебе будет проще так расслабиться и довериться мне, — расстроено закончил Хоук. — Мне очень жаль, Андерс. Я… я сглупил. — Сглупил — мягко сказано… — пробормотал Андерс. Гнев утихал. Хоук, словно почувствовав это, приотворил дверь. — Отложим вопрос с медальоном на потом, раз он настолько болезненный для тебя, —миролюбиво предложил Хоук. Андерс сверлил его взглядом. Несмотря ни на что, Хоук с румянцем на щеках — то ли от стыда, то ли еще от чего — оставался таким же желанным. И оттого было обидней, что все вышло так глупо и жалко. — И я больше не буду к тебе приставать, — опасливо добавил Хоук. Андерс усмехнулся. И куда делась вся уверенность и холодность этого громилы? Неужели он настолько боится, что после этой выходки Андерс его пошлет и исчезнет из его жизни? — Прекрасно. Раздраконил и бросил, — Андерс отвел взгляд в сторону. — Впрочем, я все равно тебе теперь не поверю, — язвительно добавил он. — Но так ведь будет лучше для нас обоих, разве нет? — негромко спросил Хоук. Эмоции испарялись, уступая место железному спокойствию. Чертов робот, подумал Андерс. Самый настоящий стальной робот. — О да, — фыркнул Андерс. — Ведь мы уже поняли, как хорошо заталкивать в себя желания и к чему это приводит. Точнее, я понял, — горько добавил он. Хоук приблизился было к нему, но Андерс выставил ладонь, упершись ему в грудь. — Не надо, — предупредил он. — Больше никаких близких контактов. Не трогай меня. Обхватив его за запястье, Хоук мягко отвел его руку в сторону. — Ты на взводе, — констатировал он. Андерс едва удержался, чтобы не рассмеяться от подобной проницательности. — Забудь все, что я только что сказал. Я был опять неправ. — Нет, — Андерс отступил назад, вжавшись в раковину. — Прекрати, я тебе больше не поверю, я не… Хоук резко шагнул к нему, положил ладонь на затылок, наклоняя голову Андерса, второй рукой обхватил за талию и поцеловал его. Андерс уперся ему в грудь ладонями, но так и не смог оттолкнуть. Вместо этого его руки соскользнули и сами обняли Хоука, а рот приоткрылся, впуская его язык внутрь. Андерс готов был поклясться: если бы не раковина, на край которой он почти сел, то он точно бы упал. Хоук обнимал его крепко, прижавшись всем телом, и Андерс расплавился в его руках. Тяжелая ладонь на затылке лежала уютно, взяв голову, как в чашу. Хоук целовался несдержанно, с полной самоотдачей, мокро и потрясающе грубо. Да, как тут не поверить… Андерс притянул его еще ближе, и в бедро уперлось твердое… Простонав Хоуку в рот, он откинул голову назад. Хоук тут же накинулся на его шею, то целуя, то вылизывая. Забравшись языком в ямочку между ключиц, Хоук горячо выдохнул, неосознанно толкнулся пахом к Андерсу и, закрыв глаза, отстранился, отойдя на шаг. Андерс, вцепившись пальцами в раковину, пытался отдышаться. Он во все глаза смотрел на Хоука. Тот сиял. — Убедил? — хрипло спросил Хоук. — Теперь веришь? Андерс кивнул, все еще не совладав с речью. О да. У него давно не было таких… убедительных поцелуев. В кармане у Хоука завибрировал телефон. Поморщившись, он достал его и глянул на экран. — Лето, — процедил он. — Работа ждет. Развернувшись, он вышел из ванной. Опомнившись, Андерс кинулся за ним. Хоук присел на кресло, шнуруя кеды. Потоптавшись перед ним, Андерс так и не нашелся, что сказать. Он проводил Хоука до двери, и лишь тогда обрел дар речи: — Останься! — попросил он, взяв Хоука за руку. Тот поднес ладонь Андерса к губам, коснулся губами костяшек его пальцев. — Прости. Не могу, — но заметив, как расстроился Андерс, Хоук добавил: — Я вернусь утром. Рано. Ты даже не заметишь, что я уходил. Он притянул Андерса к себе, положив ладонь на загривок, коротко коснулся губ и ушел. Андерс закрыл за ним дверь и прислонился к ней лбом. Горело не только лицо. Он весь горел. Хоук — точно чародей, он заколдовал его. И Андерс рад быть заколдованным.