Хирург

Следующие три дня Андерс посвятил, с одной стороны, восстановлению душевного равновесия, с другой — активным поискам работы, на которой он сможет задержаться минимум полгода, а там, глядишь, и больше. До этого самой долгой его работой была подвальная клиника, но подобной роскоши Андерс теперь чурался. Он и начинать-то это грязное дело не слишком хотел… Но что поделать. В этой жизни наши желания почти никогда не учитываются когтистой рукой судьбы. Андерс шатался по городу, бездумно обедая в уличных кафе. На работу его не брали. А там, где его с радостью приглашали, Андерсу не нравилось. «Я взрослый человек», — говорил он себе. А взрослому человеку положено иметь должность, соответствующую его опыту и накопленной мудрости. Поэтому от мытья посуды Андерс, задрав нос, отказывался. У него мелькнула мысль сходить в госпиталь и начать пахать там в качестве уборщика, а потом сдать экзамен на звание среднего медицинского персонала и переквалифицироваться в медбратья… Но он быстро отказался от этого, испугавшись, что встретит там бывших однокурсников или преподавателей. Да и нет ничего приятного в том, чтобы выносить помои среди людей в белых халатах. Только раны себе бередить. По вечерам Андерс приходил в доброе расположение духа — об этом активно заботился Дориан, а попросту — спаивал его каждый ужин. Андерс, теряя тревожащие размышления о своем будущем, смеялся над его шутками и порывался погладить Джаса, но тот, конечно же, только кусал его за руки и шипел. Иногда к ним присоединялся Макс и поглядывал на Андерса со смутной ревностью. Однако каждый раз Андерс громогласно объявлял, что идет на диван, чтобы не мешать им, и в один день Макс все-таки перестал смотреть на него волком. Близился конец недели, данной Хоуком на раздумья, а у Андерса по-прежнему не было стабильной работы. Деньги еще не кончались, но начинали исчезать, и Андерс всерьез забеспокоился. Дориан намекнул, что шансы тают прямо у него перед носом, Андерс же только пожал плечами — не собирался он связываться все с той же уголовщиной, от которой недавно свинтил! Это раньше он был молодым и глупым и не смог избежать близкого знакомства с теневым миром, а теперь он умудрен жизнью. Дориан, махнув рукой, от него отступился. И на седьмой день Андерсу улыбнулась удача. Он сидел в светлом офисе, расписывая все свои достоинства милой блондинке, и она, похоже, собиралась предложить ему должность управляющего залом. Кофейня Андерсу сразу понравилась. Он представил себя в белой рубашке и форменной черной жилетке, воодушевился перспективами и принялся заговаривать блондинку еще активнее. В конце концов, она закивала, улыбаясь, и спросила, с собой ли у него паспорт. Андерс словно на стену налетел. Он полез за правами, но блондинка, все так же улыбаясь, прощебетала что-то про репутацию организации и любовь к работникам. — Поэтому паспорт обязателен, — заключила она. — К вечеру принесу, — хмуро пообещал Андерс. Хорошего настроения как не бывало. — Буду вас ждать до семи. Попрощавшись, Андерс вышел из кабинета. Работать хотелось сильнее, чем жить. Ничего ведь не случится, если он снова нагрянет в свою квартиру? В конце концов, у него там осталось полным-полно вещей, не думают же бандюги, что он все им оставит? Нет, он вернется, найдет паспорт, а потом приедет туда с коробками и соберет все, абсолютно все пожитки… Андерс сразу сел на метро, не дав себе замешкаться и передумать. Он не рассчитывал всерьез встретить в своей квартире засаду, но все равно занервничал. Возвращаться в то место, где он в прошлый раз едва не сдох, хотелось меньше всего на свете. Но… Лучше так — ехать туда с серьезным и обнадеживающим поводом, а не исключительно ради того, чтобы собрать вещи и раз и навсегда попрощаться с бывшим домом. Если бы у него не потребовали паспорт, то вряд ли бы он в ближайший год отправился в район цепей. И уж точно спустя столько времени он не нашел бы в квартире ничего своего. Хозяин продал бы все, что смог, а остальное выкинул, прежде чем сдать ее другому человеку. На остановке в районе цепей из вагона не вышел никто, кроме Андерса. Невесело усмехнувшись себе под нос, он спрятал руки в карманы толстовки и торопливо пошагал к своему дому, где когда-то в подвале лечил людей. Оставили ли копы в его клинике хоть что-то? Вряд ли. Наверняка выгребли все подчистую, а оставшееся растоптали и раскидали. Андерс поднялся на девятый этаж, открыл так и не запертую дверь. В квартире ничего не изменилось, только поселился затхлый запах из-за испортившихся в холодильнике продуктов. Дверца его так и осталась открытой. Вздохнув, Андерс начал поиски. Он швырялся в комнате битых полчаса. Откладывал вещи, которые унесет сегодня с собой, кидал в угол те, за которыми никогда не вернется. Паспорта нигде не было. Теряя терпение, Андерс все ожесточеннее раскидывал в разные стороны одежду и книги. Он наткнулся на разлетевшиеся из тетрадей листы, где он вырисовывал мышцы и кости на первом курсе. В горле неприятно заскреблась тоска. Швырнув учебник, так и не возвращенный в библиотеку, Андерс расстроенно огляделся. Ему придется задержаться здесь на несколько часов, чтобы найти паспорт. Он решительно подошел к вываленным из комода вещам, собираясь дать бой беспорядку, но замер, почувствовав чужое присутствие в квартире. Он не успел ничего сделать: руку пронзила боль — подошедший со спины грубо заломил ее, и в уши полился голос: — А я уж думал, парни ошиблись, когда сказали, что видели тебя. Опрометчивый поступок, Хирург. Андерс узнал Броуди. Извернувшись, он мельком глянул на него, невольно распахнув глаза шире: лицо Броуди пересекала уродливая рана, один край ее гноился, и выглядел Броуди плачевно. Заметив в лице Андерса испуг, Броуди с рыком заломил ему руку так сильно, что на глазах Андерса выступили слезы. Броуди выводил его из дома, прижав к боку пистолет. Андерс не рыпался: даже такому дураку, как он, ясно, что пуля настигнет его быстрее, чем он успеет что-то предпринять. При этом Броуди продолжал держать его за руку, и Андерс шел, согнувшись. Броуди специально не стал пользоваться лифтом. Каждый шаг отдавался тянущей, протыкающей, словно спица, всю руку болью. Сначала — пытать, а потом — в расход… Андерс не сомневался, что все именно так и будет. Он причинил Броуди боль, наградив его плохо заживающей раной, и теперь придется за это ответить. Лестница казалась бесконечной, но она наконец-то кончилась. Броуди, заломив ему руку до хруста, выпнул Андерса из подъезда. Перед ним стояла тачка с затонированными стеклами. Ну, вот и все, допрыгался… Нашел и работу, и паспорт, и все, что только можно, на свою задницу. Андерс смирился. Все пошло под откос не сегодня. Остается только надеяться, что его быстро убьют. Неожиданно за спиной раздался шорох и звук падения. Хватка на руке исчезла. Андерс пораженно обернулся. Броуди, рухнувший на землю, был все-таки жив — грудная клетка вздымалась. Андерс с дрогнувшим сердцем перевел взгляд левее, но радость тут же погасла: его спасителем оказался вовсе не Хоук. — Ты и вправду настолько глуп, как предполагал Хоук, раз вернулся, — голос Лето напомнил Андерсу скрежет. Разжав пальцы, Лето бросил на землю обрезок трубы, которым огрел Броуди. — Он действительно назвал меня глупым? — Андерс во всей ситуации нашел это самым обидным. — Безрассудным, — уточнил Лето, смерив его взглядом, полным холодной ярости. — Впрочем, для меня вполне подходит «глупый». Ссутулившись, Лето развернулся и пошел за угол. Андерс поспешил за ним. — Может, ты меня подбросишь? — попытал он удачу. Лето, обернувшись, прищурился. Андерсу показалось, что он с насмешкой откажет, но Лето лишь коротко спросил: — Куда? — В Плац, — выдохнул Андерс, сам себе не веря. Скривившись, Лето кивнул. Он вел машину молча — не ту, которую угнал Андерс, а маленькую, серебристую, блестящую, словно пуля или капля воды. Андерсу стало неуютно рядом с ним. Он попробовал заговорить: — Хоук еще не нашел… — Нет, — отрезал Лето. — Но ты даже не дослушал, — возмутился Андерс. — На все твои вопросы — нет. Я тебе не подружка, чтобы болтать. И, — Лето затормозил на светофоре и посмотрел на Андерса впервые за всю поездку, — я был против того, чтобы брать тебя. Не испытываю, знаешь ли, симпатии к подпольным мясникам. — Ты даже не знаешь, сколько жизней я спас, — оскорбился Андерс. — А их надо было спасать? — надменно смерил его взглядом Лето, прежде чем снова нажать на газ. Больше они не говорили. Лето высадил его у Плаца, не сказав ни единого слова, и умчался прочь. Проводив машину глазами, Андерс задрал голову, разглядывая помпезный отель. От созерцания богатого фасада его отрывала боль в руке. Это начинало раздражать: только-только лодыжка начала заживать, теперь плечо придется лечить, а потом он вляпается еще во что-нибудь, и до скончания веков будет работать на лекарства… Андерс начал замерзать. Собравшись с духом и выдохнув, он вошел в отель, словно погружаясь в ледяную воду. Что бы сказал Дориан?.. Подпер бы кулаком подбородок и с горящими глазами потребовал грязных подробностей. Но для того, чтобы их получить, надо сначала встретиться с Хоуком. Если администратор за стойкой и удивилась помятому виду Андерса и тому, как он нервно взъерошивал волосы, будто наркоман в ломке, говоря, что ему нужен Хоук, то виду не подала. Сообщив Андерсу номер комнаты и этаж, она протянула ему ключ и указала в сторону лифта. Андерс нахмурился. Он уже приготовился к тому, что Хоук откроет ему дверь в банном халате, держа в одной руке стакан виски, а в другой — сигару, а за его спиной на кровати будут обиженно надувать губки близняшки любого пола… или как там должны жить импозантные мошенники? На крайний случай Андерс собрался до ночи сидеть в зале ожидания, пока Хоук не вернется. Но вот того, что его ожидал свободный номер, он не подозревал. Поднявшись на лифте, Андерс дошел до комнаты номер 115 и вставил ключ в замок, все еще смутно надеясь застать там Хоука. Номер оказался пуст. Андерс, не включая свет, побродил по огромной комнате. Двуспальная кровать, телевизор напротив, тумбочки-столики-кресла… Задернув тяжелые бордовые шторы, Андерс почувствовал страх, будто Броуди мог выследить его и уже притаиться где-то неподалеку с оптической винтовкой. Иррационально и смешно, но Андерс ничего не мог поделать — он опять висел на волосок от смерти, и опять ему лишь чудом посчастливилось ее избежать. Пора уже начать заботиться о себе и дорожить своей шкурой. Паспорт можно и новый сделать. Главное, не возвращаться в район цепей. Там его быстро вздернут. Проверив весь номер, Андерс сел на край кровати, уставившись в черный экран телевизора, и принялся ждать. Он успел поваляться на постели и смять покрывало, постоять у окна, помыть руки, поерзать в кресле, а Хоука все не было. Город прыгнул в объятия ночи. Потеряв терпение, Андерс махнул рукой, забрался в душ, намылся, воспользовавшись всеми доступными пробниками, стоявшими на полке в ванной, и лег спать, напоследок написав Дориану, что с ним все в порядке. …Разбудил его яркий свет. Щурясь, Андерс приподнялся на локтях. Лампы светили вовсю, а в льющемся белом потоке появилась знакомая фигура в пиджаке. На этот раз под ним была белая рубашка, расстегнутая на две верхние пуговицы. — А я уже хотел поспать и смотаться с утра, пока оплатить счет не потребовали, — пробурчал Андерс, сердито заматываясь в одеяло — за неимением чистой одежды он лег голым. Хоук, придвинув кресло, сел напротив него, беззастенчиво смотря, как Андерс натягивает одеяло на голое плечо. Его взгляд скользнул ниже, по всему телу, до самых пяток, заставляя Андерса против воли почувствовать легчайшую дымку возбуждения — желание у Андерса зародилось лишь из-за ощущения, что его хотят. Вновь подняв глаза к его лицу, Хоук без тени улыбки произнес: — В этом отеле хорошая охрана, тебя бы не отпустили без оплаты. Я собирался отменить бронь этой ночью. — И тут же, не меняя интонации, он утвердительно добавил: — Броуди тебя не ранил. Андерсу захотелось дать себе затрещину. Напридумывал тут… А Хоук просто проверял, не истекает ли он кровью и не готовится ли отдать концы. Разозлившись, Андерс намотал одеяло вокруг пояса и пошлепал к телефону. — Как тут заказать что-нибудь выпить? — хмуро спросил он. Хоук плавно приблизился к нему со спины и коснулся пальцами лопатки. Андерс вздрогнул, в замешательстве обернулся, глядя на него через плечо. — Синяк, — заметил Хоук. — Хорошо. — Что хорошо? — раздраженно буркнул Андерс, ища в списке служебных номеров круглосуточный сервис. — В противном случае мне пришлось бы убить его. Андерс попытался уловить улыбку в словах Хоука, но тот не шутил. — Мило, — голос разом сел. Передумав, Андерс вернулся к кровати. — Лето рассказал мне, что Броуди волок тебя куда-то. Странно, что он не устроил расправу сразу же. — Ну, — Андерс сел на постель, — он хорошенько заломил мне руку и потыкал в меня своей пушкой. Продолжить ему явно не терпелось в более приватной обстановке. Хоук все еще стоял у телефона и словно решал, уйти или нет. Помедлив, он все же подошел к Андерсу, напряженно наблюдавшему за ним, и сел рядом, развернувшись полубоком. — Ты пришел в самый последний момент, — Хоук смотрел ему в глаза, будто гипнотизируя, и это здорово отвлекало. Его слова доходили до Андерса не сразу. — Отчасти из-за страха. Я не хочу, чтобы ты оставался против воли. Если хочешь — уходи, и я больше тебя не побеспокою. Андерс завис на его янтарных глазах и затормозил с ответом. Хоук, истолковав его молчание по-своему, кивнул и легко поднялся, направившись к двери. Опомнившись, Андерс вскочил за ним следом. — Постой! — воскликнул он, схватив одной рукой Хоука за ладонь, а второй придерживая одеяло. — Я не уйду. Я принял решение. Я не могу просто так сбежать и спрятаться. Мне… как будто нужно завершить это, понимаешь? Хоук повернулся к нему, но ладонь так и не вырвал из пальцев Андерса. Сердце забилось быстрее. — И ты не уходи, — тихо попросил Андерс. Просьба сорвалась легко, словно всегда жила в нем и желала заговорить с первой же встречи с Хоуком. — Не могу, — с сожалением ответил он, мягко отнимая руку. — Но, — Хоук, конечно же, заметил промелькнувшую на его лице печаль, — я могу тебе погадать, — лукаво улыбнулся он. — Погадать? — в горле пересохло. Висельник. Трагедия, разрушившая семью Хоуков. Все наплыло на Андерса. А Хоук все улыбался. — На картах Таро. Хочешь? Андерс кивнул. Хоук извлек из внутреннего кармана пиджака колоду, вытряхнул ее из пачки, отбросив ту на журнальный столик, и перемешал карты. — Их так мало, — удивился Андерс. — Здесь только старшие арканы. Вытягивай левой одну карту, — Хоук протянул ему их веером. — Она расскажет про тебя. Андерс, глядя только на Хоука, выбрал одну карту. Хоук мельком глянул на нее. — Колесница, — сказал он. — Желание уйти и жажда приключений. Смелость и воля. Выполнение взаимных целей. Новые отношения. — Неплохо звучит, — Андерс, как зачарованный, слушал Хоука. Тот говорил негромко, интимно. Андерс невольно сделал к нему крохотный шажок, чтобы оказаться ближе. — Можно я вытяну тебя? Хоук улыбнулся одними глазами. — Следующая расскажет про твое будущее. Андерс вытянул карту. — Фортуна, — озвучил он написанное по ее краю. — Начало нового, роковые события, счастье, подчинение судьбе. — И как это понимать? — Андерс сделал еще один шаг. — Хороший прорицатель сказал бы, что твоя жизнь резко изменится, но не по твоей воле. Однако это принесет тебе счастье, потому что ты давно уже был готов к встряске. Возможно, ты заведешь новые знакомства. Так бы сказал хороший прорицатель, — усмехнулся Хоук и с хлопком сложил веер карт в колоду. — А как бы сказал ты? — Я бы никак не сказал. Я не верю в это, — хмыкнул Хоук. — Мне нужно идти. Не выходи завтра из отеля. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. У тебя ж моторчик пониже спины… — неожиданно мягко, почти нежно сказал он. — Я приду днем. — Хорошо. Хоук, — окликнул Андерс, когда тот уже повернулся к двери и, воспользовавшись моментом, выхватил у Хоука из рук колоду. Не глядя вытянув карту, Андерс отскочил назад, уклоняясь от Хоука, попытавшегося у него ее вырвать. — Вожделение? — поразился он и вскинул на Хоука взгляд, безропотно отдавая ему колоду. — Так может, все-таки остаешься? — Андерс поиграл бровями. — Основное значение карты — жизненная энергия и смелость, сила и бесстрашие, — совершенно спокойно проговорил Хоук. — И встреча со зверем, сидящим внутри… Андерсу вспомнились слова Дориана про зверя. Больше Хоук не дал себя задерживать — ушел, оставив Андерса в смятении. Он вернулся в кровать, обмотался одеялом, как коконом, и закрыл глаза. Что с ним происходит? Он ведь не хотел принимать предложение Хоука. Помнил, что Хоук убил Крейга. И не думал о нем всю неделю. А тут — один взгляд, и Андерс едва ли не вешается на него… Ему разом стало стыдно за себя, за каждое свое слово и действие. А еще за то, что Дориан был прав, когда говорил, что Андерс вечно влюбляется с первого взгляда. Середина ночи сделала его равнодушным, стерла все обиды и опасения. Ворочаясь, Андерс подумал, что не заснет до утра, и неплохо было бы найти какую-нибудь книжку. Но, представив, как он спускается к портье и спрашивает, где в этом помпезном отеле библиотека, Андерс сразу же отмахнулся от этой мысли. Хватит и того, что он появился перед администратором отеля с круглыми глазами сегодня днем, не стоит усугублять впечатление своей долговязой фигурой, замотанной в одеяло… Постепенно Андерс заснул, так и не определившись, стоит ему обживать этот номер, или он опережает события. …Утро застало его в пути. Для начала, он не взял с собой никаких вещей. Да, в район цепей Андерс вряд ли вернется. Спасибо, хватило. Хотя все равно жалко — он даже отсортировал то, что захватит в новую жизнь!.. Но у Дориана все еще лежала его сумка с одеждой. Еще одна причина покинуть отель спозаранку — Джас. При всех достоинствах Дориана, кота он долго не выдержит. Андерс сомневался, что в Плаце позволено держать животных, но если Дориан выдвинет ультиматум, то животину придется протаскивать с собой тайком. У Андерса голова кругом шла. Человек ко всему может привыкнуть. Даже к тому, что к нему пару раз в неделю притаскивают полуживых парней. Но вот к тому, что его собственную жизнь пытались оборвать дважды за последние семь дней, вряд ли спокойно отнесешься. Дориана дома не оказалось, а Джас, едва Андерс открыл дверь, прыгнул на него с удивительной ловкостью, вцепившись в свитер на груди. Края когтей воткнулись в грудь, Андерс взвыл, Джас, еще раз царапнув его, спрыгнул и рванул на кухню. Все ясно, Дориан забыл его покормить. Ворча себе под нос, Андерс набрал номер друга и отправился к миске Джаса. Он не торопился. Сначала покидал вещи в сумку, потом залез в шкафчик с парфюмерией Дориана и понюхал флакончик, в котором осталось меньше всего одеколона. Бродя по квартире, Андерс увещевал Джаса, что им придется переместиться в роскошный люкс, в котором нельзя драть обои и прыгать по занавескам. Кот вился вокруг его ног, как огромная шерстяная лента, и Андерс всерьез засомневался, понимает ли тот всю возлегшую на него ответственность. Дориан взял трубку только с третьего звонка, прошипев, что у него нет времени. На фоне слышались голоса. Самое время для планерки у большого начальства, подумалось Андерсу. Тогда он решил играть грязно. — У меня вопрос жизни и смерти, — нарочито медленно сказал он. — Что еще? — нервно отозвался Дориан и тут же сбавил тон до шепота: — Давай быстрее. — В общем, такая ситуация… Неразрешимая… — Да что случилось?! — Ответь только сразу, да или нет. Хорошо, Дориан? — Отвечу! — Можно Джас у тебя поживет? — выпалил Андерс. Голос Дориана донесся как издалека — похоже, он отвлекся от звонка. — Да, только не дергай меня в ближайший час! — Замечательно, — обрадовался Андерс. — Люблю, целую. — И тебе тоже счастливо провалиться в глубины бездны, дорогой. С чувством выполненного долга Андерс положил трубку. — Хорошие новости, — он предпринял попытку потрепать Джаса между ушей, но тот с шипением отскочил, и Андерс разочарованно проводил его взглядом. — Ты остаешься тут. Ему показалось, что в глазах у Джаса мелькнула мрачная решимость испортить жизнь всем, кто окажется рядом, но это уже было проблемой Дориана. Подхватив сумку, Андерс побежал обратно в Плац. Время подходило к часу дня, проездной на метро истек вчера, а стоять в очереди за жетоном Андерсу отчаянно не хотелось. Поэтому он пошел пешком, рассудив, что хорошая прогулка еще никому не мешала. Свое мнение он изменил спустя пятнадцать минут, когда лодыжка разнылась от боли, а с неба начал накрапывать противный мелкий дождик. Андерс упорно продолжал свой путь, изрядно сбавив темп, а под конец, когда до Плаца оставалось всего ничего, плюнул и вскочил на подножку автобуса, чтобы проехать две остановки в тепле и относительном спокойствии — его упрямства так и не хватило на преодоление этого расстояния под ставшим проливным дождем. Дохромав до Плаца от остановки, Андерс окончательно вышел из себя. Мокрые волосы раздражающе липли к шее и лицу, руки покрылись мурашками, одежда промокла, казалось, до самых трусов, и ко всему прочему вода мерзко хлюпала в мокасинах Дориана. Глядя на их нежно-голубой цвет, Андерс ясно представлял, что именно в такой цвет окрасились сейчас и его ноги. А ведь день так хорошо начинался… Но, Андерс осознал, все может быть еще хуже. Открыв дверь номера, он никак не ожидал, что за грудки его схватят сильные лапищи и втащат внутрь. Хоук, пригвоздив его лопатками к стене, навис сверху, прорычав: — Что непонятного было в приказе сидеть на месте ровно? Его рыжие звериные глаза вперились в Андерса, и в них плескалась не одна лишь ярость, но и что-то иное, малознакомое и обжигающее. Почувствовав себя неуютно от дыхания Хоука на своем лице, Андерс заерзал. Сжав запястья Хоука, он попытался отстранить его, но тот держал железной хваткой, как гребанная машина. Извечный пиджак в кои-то веки лежал в стороне, и ничто не скрывало бугрящиеся на руках мышцы. — А что, ты теперь мне приказываешь? — взбеленился Андерс от бессилия. Хоук превосходил его по силе. Придется во второй раз за день применить грязные приемчики. Андерс, сглотнув, распахнул глаза шире, разыгрывая жертву, и резко нанес Хоуку сокрушительный удар по колену. Тот, охнув, отшатнулся, припав на атакованную ногу, хватка ослабела, и Андерс холодно сбросил руки Хоука. — Я пять лет провел в районе цепей. Догадываешься, что я могу за себя постоять? Андерсу все еще мерещилось горячее дыхание Хоука и его опасная близость, словно Андерс чересчур близко подошел к костру. Нет, бери больше — к пожару… Хоук, потирая колено, вскинул на него глаза. — Да, можешь. Именно поэтому Броуди тебя едва не убил дважды за последние десять дней. — У всех случаются промашки, — Андерс оставил сумку у входа, стянул мокрую толстовку и вылез из мокасин. Пошевелив голубыми пальцами, он ругнулся и пообещал себе в следующий раз совершить преступление против стиля и надеть носки. — Чем обязан такому теплому приему? — Где ты был? — напряженно спросил Хоук. Он прошел следом за Андерсом в ванную. Обнаружив его за своей спиной, Андерс переступил в сторону, усаживаясь на край неприлично огромной джакузи. Как будто душевой кабинки со всеми наворотами было недостаточно… Посмотрев на Хоука снизу вверх со всей наглостью, на которую только был способен, Андерс промолчал. Снова нарываешься, пронеслось в голове. Дразнишь зверя, который сидит у него внутри. — Я пришел минут десять назад, — предельно спокойно сказал Хоук, скрестив руки на груди. На краю повязки, выглядывающий из ворота майки, поселилось красное пятно. — На полу — разбитая чашка, тебя — нет. Что мне нужно было думать? — Что я случайно уронил эту чашку, выходя из номера, потому что нечего ставить ее на косой столик, — раздраженно ответил Андерс. Он разыгрывал перед Хоуком недовольство, хотя вся злость уже прошла. Включился режим доктора, как называл его Дориан — нужно срочно оказать помощь истекающему кровью. Но Андерс держался изо всех сил, чтобы не напомнить о необходимости перевязки. — И, так уж сложилось, что я человек, а человеку нужна одежда. — Почему не отвечал на звонки? — Хоук сверлил его взглядом. — Потому что был занят. Клацал зубами от холода и за стуком своей челюсти не слышал, что ты мне трезвонишь. Хоук поиграл желваками. О, он в бешенстве, понял Андерс. Страха не было. Интерес и мелкое торжество — да… Любопытство. Но никак не страх. — Андерс, — проникновенно произнес Хоук. — Давай договоримся, что ты будешь извещать меня о своих перемещениях. О разбитых кружках, так и быть, можешь не говорить. — Иначе что? — Андерс изогнул бровь. — Иначе… — Хоук склонился к нему и положил ладонь на плечо. — Мне придется приковать тебя к батарее, — его рука перетекла ближе к шее, большой палец лег на ямочку между ключицами, а остальные обвили загривок. — На этот раз — настоящими наручниками. А ключ я потеряю. — Так и думал, что это твоя любимая фантазия. Сердце забилось быстрее. Андерс против воли сглотнул, и Хоук заметил это, усмехнувшись. Он плотнее обхватил шею Андерса, погладил большим пальцем кадык и пообещал: — Я так и сделаю, если ты еще раз заставишь меня нервничать. Андерс перевел взгляд на его губы, мимолетом подумав, что если он сейчас потянется вперед и поцелует Хоука, то они смогут вдвоем соскользнуть в джакузи, и ее размера вполне хватит, чтобы они устроились с комфортом. Разум и тело объединились, предав Андерса, и вовсю сигнализировали об интересе к Хоуку. Хоук, стерев с лица ухмылку, выпрямился, убирая руку с шеи Андерса. Момент был безнадежно упущен. — Уйди, я ноги хочу вымыть, — буркнул Андерс. Румянец заалел на его щеках, уши запылали. Сердце до сих пор трепыхалось, как бабочка, а на душе осело разочарование. — Смотри не утони, — усмехнулся Хоук и покинул ванную, закрыв за собой дверь. Андерс запустил руки в волосы. Где он так нагрешил, что в его жизни появилась эта наглая бородатая морда? Где он так оступился, что теперь уплывает каждый раз, когда Хоук подходит к нему ближе, чем на пять шагов? Ответов у Андерса не было. Хоук ждал его за дверью. И у него не оставалось никаких вариантов, кроме как привести себя в порядок и выйти из ванной с гордо поднятой головой, как будто он вовсе не прикидывал всерьез, не подрочить ли на скорую руку, представляя, что это Хоук зажал его в угол и дал волю своим огромным лапищам.