Хирург

Хоук его не обманул: вернулся утром. Андерс к тому времени уже проснулся, но продолжал нежиться в постели. Часы показывали десять, когда Хоук повернул ключ в замке. — Не вставай, — он лениво глянул на Андерса. Спустив под кровать книгу, Андерс приподнялся на локтях. — У тебя кровь! Опять! Хоук коснулся лица, стирая с щеки алые капли. — Не моя. Жди меня, — строго приказал он, увидев, что Андерс хочет встать. — Я не спал всю ночь, и если ты будешь мельтешить перед глазами, то я разозлюсь. Хоук ушел в ванную. Андерсу снова пришлось напомнить себе, что Хоук далеко не безобидное увлечение. Он постоянно забывает, что в их первую встречу Хоук хотел «поговорить» с Крейгом, находящимся при смерти, и в подвал он спустился с пулей в плече… Каждую ночь Хоук обманывает людей, и его не трогают — это может означать лишь одно: район цепей считается с ним, потому что Хоук может постоять за себя. Он убил Крейга или нет? Андерс старался не думать об этом, но когда вспоминал, то сомнений в вине Хоука почти не было. Свернувшись под одеялом, Андерс прикусил губу. Он за все эти годы ни разу не связывался с бандитами. А теперь, когда свобода от преступного мира так близка, он по уши вляпался в отношения с Хоуком. Который еще и изводит его, недотрога… Из ванной Хоук вышел значительно повеселевшим, с мокрыми волосами и практически голым. Андерс, едва не открыв рот от удивления, уставился на него. Бинтов на Хоуке не было, на рану он наложил несколько слоев марли и ваты и прилепил их широким белым пластырем. Так и быть, эту инициативу можно простить… Кинув одежду на кресло, Хоук беззастенчиво прошел к кровати, красуясь одним только нижним бельем, и с размаху повалился на простыни, прикрыв глаза. — С кем ты повздорил? — мягко спросил Андерс, невесомо касаясь лица Хоука кончиками пальцев. Крови больше не было. Но брызги, которые он видел, пока Хоук не смыл их, четко говорили, что Хоук вспорол кому-то горло. — Я просто защищался. Почему-то людям не нравится, когда их обыгрывают… — пробормотал Хоук. — Эта партия была бесконечной. А потом нам с Лето еще и темную устроили в подворотне, хотя уже светало… Андерс склонился к нему, оставив легкий поцелуй в уголке губ. Хоук его будоражил. Разлегся тут голым… Вниз поджарого живота уходила темная дорожка волос, прячась под черными боксерами. Дорогие. Так и напрашиваются на то, чтобы подцепить их зубами и стащить. — Тебе досталось? — сочувственно спросил Андерс, радуясь, что Хоук лежит с закрытыми глазами и не видит, как Андерс пускает на него слюни. — Нет. Лето был начеку. Как и всегда. Мои вторые глаза. Андерс скрыл ревность. Неважно, друзья они или нет… Но пока Лето проводит с Хоуком почти двадцать четыре часа в сутки, Андерс будет видеть в нем угрозу. — Просто устал, — закончил Хоук. — Все мышцы гудят. — Возможно, я мог бы помочь тебе расслабиться, — не удержался Андерс. — Массаж был бы кстати, — мгновенно обломал все его планы Хоук и перекатился на живот. Уложив руки под голову, он счастливо улыбнулся. Нет, ну что за нахал? Впрочем, это лучше, чем ничего. Андерс сел на колени рядом с Хоуком и провел ладонью по его спине — от шеи до линии боксеров. На его коже поблескивали капли воды после душа. Хоук пошевелил плечами, приоткрыл один глаз и капризно произнес: — Хватит гладить. — Ах, значит, так… Еще минуту назад Андерс, затолкнув все вопли своего либидо подальше, планировал просто размять плечи Хоука и оставить его отсыпаться. Но раз тот такой требовательный, то Андерс не станет отказываться от мимолетного удовольствия. Он забрался на Хоука верхом, устроившись у него на ягодицах. Качнувшись на его идеальной мягкой заднице, Андерс почувствовал прилив воодушевления. Конечно, в хороших фильмах в таких обстоятельствах используют масло и нежные поглаживания, но Андерс, к сожалению, проходил курсы массажа и знает, как именно нужно разминать напряженные мышцы. Он начал с шеи — потер вдоль позвонков большими пальцами, разогрел кожу. Потом приступил к плечам. Профессионал он, в конце концов, или нет? Убеждая себя в том, что он великолепный специалист, Андерс мял плечи и спину Хоука, стараясь не думать о том, что тот, горячий, чистый, лежит под ним почти голым. Возбуждение поселилось в паху так, как будто всегда тут было, и словно момент для него самый подходящий. Кожа Хоука покраснела от интенсивных движений. Андерс сбавил темп. Хоук, глубоко вздохнув, чуть завозился, поведя бедрами, и Андерс крепче сжал их своими коленями. Похоже, у Хоука тоже встала проблема… Андерс, коварно ухмыльнувшись себе под нос, провел по бокам Хоука мягко, уже просто лаская. Хоук в ответ коротко выдохнул, словно мурлыкнул. Он окончательно расслабился, растекся по кровати, спрятав лицо в изгибе локтя. Скользнув ладонями ниже, Андерс забрался кончиками пальцев под резинку его трусов, но тут же вернул ладони обратно на ребра, дразнясь. Хоук вздрогнул. Потянувшись вперед, Андерс запустил одну руку Хоуку в волосы, легонько массируя затылок. Упершись второй ладонью в постель, Андерс чуть изогнулся, касаясь пахом ягодиц Хоука, показывая свое возбуждение. Член, тяжелый и твердый, давно уже ждал этого. Что-то промычав, Хоук повернул голову в сторону, и… до Андерса наконец дошло, что тот отрубился и спит, приоткрыв рот. Пока он тут строит планы, Хоук просто дрыхнет. Поставив себе диагноз «сомнофилия», Андерс тихо слез с Хоука и на цыпочках прокрался в ванную. Он прикрыл за собой дверь и прижался к холодному кафелю стены разгоряченным лбом. Ладно. Хоуку действительно требуется отдых. Последние дни он проводит с Андерсом, а по ночам торчит в казино. Странно, что он раньше еще не свалился. Пусть спит. Андерс сел на край джакузи. Желание гулко отдавалось в голове, как удары в колокол. А, шло бы оно все… Андерс спустил трусы на лодыжки и взял в руку член. Не привыкать. В последнее время его личная жизнь похожа на ад с раем — в том печальном смысле, что ее тоже не существует. Но, имея под боком несговорчивого Хоука, обращаться к помощи руки обидно вдвойне. Он представил, что это Хоук сидит перед ним на коленях и берет в рот. Но сначала просит: Андерс, раздвинь ножки… Да, ножки, нервно хихикнул про себя Андерс. Огромные такие ножищи… Он отвлекся, чисто механически полируя член ладонью. Нет, Хоук так не скажет. Он просто возьмет и разведет его ноги сам, навалится сверху, шумно, по-звериному дыша в ухо, и войдет в одно движение, стиснув крепкими пальцами бедра, чтобы остались синяки… Андерс сжал другой рукой сосок, как это сделал бы Хоук, а потом провел по груди вверх, по шее — Хоук обязательно бы на мгновение обхватил ее пальцами, напоминая, кто здесь главный, — и прикусил руку, пряча стон. В комнату он вернулся с раскрасневшимися щеками. Хоук спал, повернувшись к нему спиной. На Андерса тоже навалилась сонливость. Он лег, обнимая Хоука, прижался к нему пахом. Коснувшись губами выступающего позвонка у основания шеи Хоука, Андерс подумал: а ведь это действительно мог быть ты. Мог бы сейчас взять и трахнуть. Почему ждешь? Неужели настолько приличный? Андерс обнял его за талию, скользнул ладонью ниже, провел по паху… Не все тут мягко. Но, воззвав к остаткам совести, Андерс вернул руку обратно. Может быть, для Хоука это действительно серьезно, и поэтому он не торопится. Ради него Андерс может подождать. Он не спал, просто лежал рядом, наслаждаясь близостью. Через какое-то время у Хоука зазвонил телефон. Надоедливая трель раздавалась из кармана пиджака, брошенного на спинку кресла. Андерс завозился, но Хоук, встрепенувшись, хрипло бормотнул: — Лежи, — и торопливо потрусил к креслу. Андерс, щурясь, следил за ним. Хоук вытащил мобильный, глянул на экран и, чтобы приглушить звук, прижал телефон к груди. — Лето, — пояснил он и быстро скрылся в ванной. Андерс опустил голову на подушку. Воду Хоук не включил, видимо, решив, что говорит достаточно тихо, чтобы его не было слышно. Андерс боролся с собой около минуты. Поведение Хоука затронуло в нем струну, завибрировавшую недоверием… Он сбросил одеяло и беззвучно подкрался к ванной. — Ты же знаешь, — услышал он, приложив ухо к двери. — Я не могу сейчас вернуться. Работа. Да… Я же для нас стараюсь. Ну не плачь… Я скоро вернусь. И куплю тебе тот браслетик, помнишь? Я видел, как ты на него смотрела. Пожалуйста, успокойся. Ты терзаешь мне душу. Андерс, обмерев, слушал тихие увещевания Хоука. Галантный мудак. Так вот почему он не спешил трахаться. Где-то его ждала жена. Или невеста. Без разницы. У него кто-то был. — Я тоже тебя люблю. Андерс рванул обратно к кровати, лег на живот и уткнулся горящим лицом в подушку. Он едва успел: Хоук вышел из ванной, кидая телефон в груду своей одежды. Он прошел к постели, лег, собственнически положил ладонь Андерсу на поясницу. Его рука жгла, словно раскаленным железо. Сделав вид, что переворачивается, Андерс сбросил ее с себя. Хоук, похоже, ничего не заметил. — Кто тебе звонил? — голос прозвучал глухо из-за того, что Андерс старался прятать лицо, пусть даже он лежал к Хоуку спиной. — Лето, — равнодушно ответил Хоук. — Он уже неделю злится, что я с тобой столько времени провожу. — Уу… Главное, не начать шмыгать носом. Тогда Хоук точно все поймет. А Андерс не собирается давать ему возможность увидеть свою боль. Он чувствовал себя преданным. Он ведь всерьез рассчитывал, что они будут вместе долго… Ему казалось, что это не просто мимолетная интрижка. И когда он разрешил себе подумать, что Хоук не кинет его после того, как вытрясет всю необходимую ему информацию, когда Андерс только позволил себе ощутить безграничное счастье, этот черт бородатый опрокинул его и разбил, как какую-нибудь гребанную вазу. Чайный сервиз. Тысячи осколков тонкого фарфора. Андерс сам не понял, как смог взять себя в руки. Он отказался завтракать с Хоуком, соврав, что ждет Дориана. — Конечно, ты можешь остаться… — протянул Андерс. — Нет, — мгновенно предсказуемо открестился Хоук. — Мне с ним общения на полгода вперед хватило. Я зайду вечером. Андерс кивнул. Хоук притянул его к себе, целуя на прощание. Почему, почему с ним так?.. Даже зная, что Хоук обманывает и его, и какую-то любящую его девушку, Андерс все равно не мог не наслаждаться поцелуем. Хоук выпил из него всю душу, привязал к себе и заставил желать. Видимо, это его отработанная схема: влюбить в себя, подержать на расстоянии, чтобы жертва изнывала от нетерпения, а потом позволить приблизиться. И когда человек запредельно счастлив, из него веревки можно вить, совсем не напрягаясь… А, чего уже терять!.. Андерс, прильнув к Хоуку теснее, вжал его в стену, вбил колено между ног, проехался членом по бедру, но возбуждение не пришло. Будто отрезало все эмоции, кроме одной — истерического крика, стучащего в голове: «Предатель! Предатель!» Сцапав Хоука за пах, Андерс отстранился от него, словно прыгнув со скалы. — Уходи, — тяжело сказал он. Хоук ухмыльнулся, неправильно поняв истинную причину просьбы Андерса. Дверь за ним закрылась. Дурак!.. Рассказал ему историю своей жизни, раскрыл душу, а он… Тело было каменным. Андерс чисто механически собирал вещи. Он успел за эти дни развесить все свои нехитрые пожитки по вешалкам, думая, что не скоро придется их убирать, но теперь злился на свое желание стабильности — пожалуйста, получи и радуйся. Он кое-как утрамбовал одежду в сумку, обчистил все шкафчики в ванной, которые девушки, убирающие комнату, каждый день заполняли новыми крошечными флакончиками шампуней и пакетиками с мылом. Мысленно подсчитав, сколько у него осталось денег, Андерс подумал, что хоть здесь он почти в шоколаде: ему хватит и на билет, и на квартиру до того момента, как он найдет работу. Ему может улыбнуться удача, и он будет готовить кофе, а не таскать подносы… Это решение — просто сбежать — пришло само собой, Андерс даже не раздумывал. Город не припас для него подарков, на его улице еще ни разу из кранов не начинало течь вино, и рассчитывать, что что-то изменится, глупо. Ему в последний раз указали на его место, растоптав и разбив вдребезги, и стоит воспринять это как знак судьбы — пора что-то менять. Начинать новую эру, обновляться… В противном случае он так и будет сидеть на одном месте, ожидая, что кто-то изменит его жизнь за него. Андерс решил позвонить Дориану, когда будет уже далеко. Иначе тот его заговорит, надавит на не такое уж и твердое решение Андерса, загасит сиюминутные озарения, и Андерс никуда не уедет. К тому же… Кажется, Дориан сжился с Джасом, и кот его до сих пор не искусал до полусмерти. В крайнем случае, Макс достаточно ответственный, чтобы проследить за животиной — в этом у Андерса сомнений не было. На улице опять зарядил серый дождь, а над крышами домов повис густой белый туман. Все разом стало призрачным, почти сказочным, но городу всегда недоставало очарования, чтобы найти для него подходящий красивый эпитет. Андерс надел поверх футболки рубашку, на нее натянул ветровку. Представляя, как сокрушается Дориан и требует отдать его обувь назад, Андерс напялил носки, а на них — мокасины. Жалкий и глупый видок. Он почти развеселился. Только уже оказавшись на улице, Андерс подумал, что мог бы оставить Хоуку гневную записку. Впрочем, он всегда может отправить ему сообщение, прежде чем поменять номера. Андерс зашел на автостанцию за билетом. Куда ехать, он так и не решил, поэтому просто выбрал самый ближайший рейс, на который успеет. Автобус отходил с другого вокзала, и Андерс поспешил к нему. Лужи от его шагов разлетались брызгами, мокасины промокли вместе с носками. Ливень разбушевался, и стихия словно пыталась смыть этот город вместе со всеми его обитателями. Ежась, Андерс тащил сумку, начавшую казаться чересчур тяжелой. Автобус задерживался — видимо, дороги размокли, кто-нибудь столкнулся с другой машиной, и повсюду заторы… Ему не досталось места под козырьком, поэтому Андерс стучал зубами, осознавая, что еще немного, и он промокнет до того, что заработает воспаление легких. Сколько ему придется пробыть в пути? Часов девять, не меньше. Учитывая погоду — все двенадцать. Стоянки рядом с закусочными, конечно, будут, но, по опыту Андерса, горячей еды в них не сыщешь. Значит, все так и закончится. Он приехал сюда, полный надежд и самоуверенности, в пух и прах разругавшись с родителями. Мама звонила всего четыре раза за все его пребывание здесь, и в последние три года от нее не было ни слуху, ни духу. Она всегда говорила, что Андерсу чего-то не хватает. Видимо, привязанности к ней. Любви к близким людям. Кому он раздарил свое хорошее отношение?.. Незнакомым бандитам, попавшим в беду. Мама была права: с ним что-то не так. Кассандра. Вот черт. Он сдал ее со всеми потрохами и сбегает. Да, вот это, пожалуй, неловко. Вряд ли Хоук ее сможет разыскать — Касс видят только те, с кем она желает встретиться. Но… Совесть заныла. Автобуса все не было. Андерс трясся от холода, зубы стучали друг о друга. Вместе с физическим дискомфортом приходило глухое раздражение. Хоук ему сильно задолжал. Для начала — оклеветав его, лишив насиженного места, вынудив сражаться с Броуди и полицией… Да и то, что Андерсу теперь ни в коем случае нельзя попадаться для проверки отпечатков пальцев — тоже вина Хоука. Андерс, перетаптываясь с ноги на ногу, накручивал себя. В конце концов, гнев — очень согревающее чувство, и тот, кто говорит, что греет только надежда и любовь, никогда не испытывал обжигающей ярости. «Если автобус не подойдет через десять минут, я возвращаюсь, звоню Хоуку, требую свои деньги и долго, со вкусом посылаю его ко всем чертям в качестве моральной компенсации», — решил Андерс. Автобус подкатил через семь. Дожидаясь, пока заберутся внутрь те, кто пришел на остановку раньше него, Андерс стискивал ручку дорожной сумки. У него заболело плечо. Последний человек запрыгнул на подножку. Развернувшись, Андерс пошел прочь. Он почти не удивился, заметив, как из-за угла ненавязчиво выглянула серебристая машина-пуля, почти смешавшаяся по цвету с опустившимся влажным туманом. Прошагав к ней, Андерс склонился к пробитому пулей стеклу с водительской стороны и постучал по нему двумя пальцами. Лето опустил окно. — Все-таки не уехал, — констатировал он. — Проницательно, — одобрил Андерс. — Подбросишь? Лето в ответ лишь демонстративно щелкнул кнопкой, разблокировав двери. Андерс торопливо обежал машину спереди и забрался в ее теплое нутро. Закинув мокрую сумку на заднее сиденье под полный ненависти взгляд Лето, Андерс по максимуму отодвинул кресло назад и вытянул ноги. Маловата машинка. Только для таких тростинок, как Лето, и подходит. — Накрути печку, — попросил Андерс. — Ужасно замерз. — Могу представить. Рука Лето дрогнула, словно он из вредности хотел включить кондиционер, но он все-таки сжалился и щелкнул кнопкой, включая подогрев сиденья Андерса. — Куда тебя везти? — спросил он. Андерс пожал плечами. — А ты куда бы посоветовал? Лето искоса глянул на него. Его ладони расслаблено лежали на руле, но Андерс по повисшей в машине атмосфере понял, что тот тяготится проявленной добротой и мечтает поскорее от Андерса избавиться. — Я бы посоветовал догнать тот автобус и исчезнуть навсегда, — любезно произнес Лето. — Но раз уж ты струсил… — Я не струсил, я передумал. — Струсил… Тогда возвращайся в Плац. Прятаться в этом городе от Хоука — все равно, что раззадоривать его. Ты знаешь, — Лето не торопился ехать, — многим бульдогам не интересна добыча. Их интересует только погоня. Они играют с жертвой, запугивают ее до полусмерти, а потом радостно лают — смотри, я загнал ее в угол… Андерс захотел спросить, давно ли Лето проходил проверку у психиатра, но сдержался. — Могу то же сказать о кошках, — вместо этого ровно ответил он. — И Хоук всегда вызывал у меня ассоциации с тигром. Ты хочешь сказать, что как только я перестану своевольничать, он сразу же потеряет ко мне интерес? — Я хочу сказать, что ты отвлекаешь его, — процедил Лето, — и больше ничего. Значит, в Плац? — Мне все равно, — пригорюнился Андерс. Лето его путал, вызывал одно только недоумение, но злости Андерс не чувствовал. Этого человека не изменить. Он упрям — упрям так же, как Андерс, и так же, как он, твердолоб, когда дело касается принципов. Лето вбил себе в голову, что Андерс — угроза, и не мог отступиться от этого столпа. — Почему ты хотел сбежать? — Лето тронулся с места. Машина, несмотря на повреждения, ехала безукоризненно. Разве что из-за дыр в стеклах в салоне стало чересчур шумно. — Кое-что случилось, — туманно ответил Андерс. Не признаваться же, что Хоук его так долго очаровывал, а потом начал сюсюкаться с какой-то бабенкой, которая хотела браслет. — Хватит мямлить, — отрубил Лето. — Говори. Андерс неожиданно понял, почему тот желает докопаться до сути. Лето дорожит Хоуком. Он не заметил в том ни единого изменения, ничто в Хоуке не сигнализировало о разладе в отношениях. И Андерс стал первым и главным подозреваемым в этом деле. Лето оберегал своего друга от расстройства. Кто бы Андерса так поберег… — Спалился он, — нехотя буркнул Андерс. — С девчонкой своей болтал по телефону, думая, что я не услышу. Лето притормозил на светофоре. Дворники мерно работали, но лобовое стекло все равно перманентно оставалось мутным. — С какой девчонкой? — озадаченно переспросил Лето. — А мне откуда знать, — огрызнулся Андерс. — Все мел хвостом и обещал скоро вернуться. Вы сюда прибыли, чтобы отхватить побольше денег и разойтись по домам? Лето ему не ответил, только улыбнулся уголком губ. — В следующий раз не делай выводы сам. Попроси кого-нибудь помочь тебе, — услужливо заявил Лето. Насмешка в его голосе была настолько осязаемой, что подлый укол от нее Андерс ощутил как наяву. — Пошел ты… Ты за мной следил? Как ты оказался на вокзале? — Не за тобой. Но когда Хоук позвонил и пожаловался, что ты променял его на павлина, а павлин явно не собирался покидать гнездо, то мне ничего не оставалось, кроме как провести небольшое расследование. А выследить тебя — проще простого. Андерс нахмурился. — Это ты про Дориана так говоришь? — возмутился он. — Какого черта, Лето? Он-то здесь при чем? Припарковавшись возле Плаца, Лето заглушил мотор. — Ты думаешь только о себе, — безапелляционно произнес он. — Постоянно. Неужели ты полагаешь, что Броуди и все, кто считают тебя новым владельцем лириума, так скоро успокоятся? Неужели ты думаешь, что так хорошо путаешь следы? Они придут за дорогими тебе людьми, Андерс, если почувствуют, что пришло время наступать. Лето уставился на него, не моргая. Его глаза показались огромными. — Ты… охраняешь? — поразился Андерс. — Скорее, присматриваю, — равнодушно уточнил Лето. — Как только лириум снова появится на рынке, перетрясут всех. Запомни это, Андерс, и не говори потом, что я тебя не предупреждал. — А… — Разговор окончен, — жестко отрезал Лето. — Надеюсь, больше не увидимся. Андерс, молча взяв свою сумку, опять вышел под дождь. А он-то думал, что глупо чувствовал себя утром. Нет, вот сейчас он действительно вобрал в себя все глубины людской тупости. Лето изящно опустил его, открыв глаза. Раньше надо было думать — когда он беззаботно бегал к Дориану, ища в его квартире защиты и заботы. Сказать ему, что ли, чтобы готовился переезжать… Впрочем, голос Дориана отчетливо зазвучал у него в голове: радость моя, даже не рассчитывай, что я съеду из этого жилища богов, где я найду такой же дизайн… Нет, Дориан точно бы выдал что-нибудь поумнее. Сокрушаясь, Андерс окончательно сник. Он угрюмо зашел в свой номер, бросил сумку в угол и лишь тогда поднял голову, чтобы увидеть перед собой Хоука. Тот ждал, сидя на краю кровати и сцепив руки в замок перед собой. От одного его вида Андерс испытал все эмоции школьника, которого ждет расправа за сокрытие дневника с «неудами». — Можно я хотя бы переоденусь в сухое? — обреченно спросил он. Хоук едва заметно дернул плечами — словно говоря, что ему все равно. Андерсу перехотелось откладывать разговор. — Почему ты хотел сбежать? — Хоук слово в слово повторил вопрос Лето, и Андерс невольно поежился. — Еще утром все было нормально. Ты разыгрывал комедию, чтобы я ничего не заподозрил? — Андерс захотел вставить слово, но Хоук легко прервал его, подняв руку. — Если ты хочешь прекратить все, просто скажи. И под «все» я имею в виду все, что тебе будет угодно. Андерс смело посмотрел на него, выпрямившись. — «Все» — это твое воркование с кем-то по телефону, — с вызовом произнес он. — Я слышал утром, как ты говорил с ней. И я не собираюсь обманывать какую-то девушку. Она-то и не подозревает, что ты устраиваешь себе выходные с мужиками, да? Смятение Хоука поначалу тоже показалось отражением того выражения, которое было на лице Лето, но оно все не пропадало, и Андерс перестал их сравнивать. — Я говорил с Бетани, — сказал Хоук так, будто это все объясняло. — О, теперь я знаю имя моей конкурентки. — Это моя сестра, — мягко сказал Хоук. — Что еще расскажешь? — Андерс не мог понять, врет Хоук или нет. И, не сдерживаясь, он вылил на него все, что думал: — Как я могу тебе верить, если ты разводишь людей каждую ночь? Ты мошенник! Однажды ты уже разыграл искренность, и я поверил, но теперь все сложилось. Эта девушка, которая ждет тебя, — в горле встал ком, — ты хочешь ее, а не меня. Я бы помог тебе и так. Незачем было играть на моих чувствах. А еще ты убил человека, который ко мне неплохо относился, пронеслось в голове у Андерса. — Андерс, — Хоук поднялся с кровати и приблизился к нему. Он попытался взять Андерса за руки, но тот отдернул ладони и отшатнулся. — Я никогда не играл на твоих чувствах. — С таким же лицом ты говоришь, что не жульничаешь? — отчаянно спросил Андерс, безуспешно пытаясь задавить подступившее желание кричать. Желание ударить Хоука, лишь бы не проникнуться его словами и не поверить. Хоук застыл перед ним — открытый, немного виноватый. Пришлось напомнить себе, что все аферисты выглядят именно так, когда вскрывается их ложь. Но бесконечное сожаление в глазах Хоука, во всей его позе заставляло Андерса сомневаться. — Я не должен был увлекаться тобой, — отчетливо произнес Хоук. — Это мешает делу. Но раз я не смог удержаться в стороне и потерять тебя, то хочу, чтобы все было правильно. Извини, — криво ухмыльнулся Хоук, — я люблю старомодно ухаживать. Андерсу вспомнилось все — их ужины и завтраки, ресторан, танец, медленные поцелуи… В его жизни было мало романтики, но он ее ценил. И то, как вел себя Хоук, делало его счастливым. — Я все равно не могу тебе поверить, — Андерс отвел взгляд. Хоук полез в карман. Андерс напрягся, испугавшись, что тот, не сумев убедить его, решит достать пистолет, но Хоук вытащил бумажник из черной кожи. Открыв его, он с усилием пропихнул пальцы в узкий карман. — Вот, посмотри. Андерс, — строго позвал Хоук, — посмотри. Это Бетани и мама. А это я. Узнаешь? С маленького черно-белого фото смотрели трое человек — женщина с кругами под глазами, но мягкой улыбкой, девочка лет тринадцати с челкой и задором, видным даже с поблекшего изображения, и юный Хоук — лет восемнадцать, не больше. Серьезный. Уже тогда подававший себя так, словно он — хозяин жизни. — Может, ты это специально приготовил и меня обманываешь, — пробормотал Андерс. Он сказал это просто потому, что должен был продолжить еще немного, для виду, оказывать сопротивление. Но девочка на фотографии была неуловимо похожа на Хоука, как может быть похожа только сестра. Андерс не сомневался, что ее глаза того же рыже-карего оттенка, что и глаза Хоука. Хоук, похоже, смекнул, что обида Андерса тает. Он аккуратно убрал фотографию обратно в бумажник, бросил его точным движением в кресло и притянул Андерса к себе. Тот не сопротивлялся — позволил обвить себя руками. Андерс осознал, что его до сих пор знобит. Он спрятался в тепле Хоука. На фотографии точно его сестра, а звонить ему мог кто угодно. А реакция Лето могла быть заранее отрепетированной — ведь они два обманщика, работающие в паре. Самые великие аферы совершаются лишь при условии, что у мошенника есть партнер, который, на первый взгляд, совсем ни при чем. Но Андерс за сегодня уже превысил лимит глупостей. Если он сейчас оттолкнет Хоука, обругав его, то покажет себя совершенно невыносимым идиотом. Проще поверить и расслабиться. Он потерял счет времени. Очнулся лишь когда Хоук приложил ладонь к его лбу и озадаченно сказал, что он слишком горячий. Андерс и сам понял, что у него температура. Неудачник года — попытаться сбежать, постоять под дождем и тут же заболеть. Бурча и не слушая Хоука, он забрался в обжигающий душ, пытаясь согреться, прекрасно зная, что лишь ухудшает этим ситуацию. Остаток дня Андерс провел в кровати, ноя и требуя то почитать, то оставить его в покое. Он отыгрывался за все моменты, когда Хоук заставлял его грустить, рассудив, что больному человеку можно простить все. Кажется, Хоук тоже так считал, потому что сносил все его капризы безропотно, даже с готовностью согласившись сделать массаж ног. Но к ночи он все равно ушел. Самое ужасное, Андерс так и не решил, верить ему или нет. И при отсутствии веры он, как ни сражался с собой и как ни доказывал, что это не имеет никакой логики, все равно доверял. Он не спрашивал, что случится, если Хоук пропустит хоть день и не появится в казино. Может, все решат, что он умер, и начнут делить его место? Но до него никто не звался негласным главным шулером. Так почему Хоук так держится за свое ремесло?.. Ответов не было. Андерс хандрил. Он свалился с простудой на целую неделю. К нему приходил Дориан, нацепив на рот и нос маску, притаскивал Макса — тот неприкаянно мялся у окна. Как-то раз забрел даже Лето, видимо, и сам не поняв, как его сюда занесло. Когда простуда все-таки отступила, и Андерс полдня прогулял с Хоуком по городу, восполняя недостаток кислорода и возвращая нормальный цвет лица, он понял, что раз остается, то должен идти до конца. — Я помогу тебе, — сказал Андерс. — Ты не сможешь найти Кассандру самостоятельно. — Да, я уже понял, что она неуловимая особа, пока ты болел, — поморщился Хоук. — Где мне ее караулить? — Так не выйдет, — помотал головой Андерс. — Я поговорю с кем надо, оставлю ей сообщения… Со мной на контакт она пойдет. Хоук понял, куда он клонит, и жестко произнес: — Нет. В районе цепей тебе делать нечего. Они остановились возле парапета на набережной. Последние лучи солнца этой осени золотили волны. Облокотившись на парапет, Хоук посмотрел на него. — Ты красивый, — неожиданно выдал он. Андерс, осунувшийся после болезни, нервно убрал за ухо выбившуюся из хвоста прядь. — Да ладно, — смутился он. Опомнившись, он вскинулся: — Не заговаривай мне зубы. Не надо за меня трястись. Я прожил там пять лет. Как-нибудь справлюсь. К тому же я буду с тобой, — он коснулся локтя Хоука. Хоук исподлобья посмотрел на него. — У тебя нет вариантов, — заявил Андерс. — Либо соглашаешься принять мою помощь, либо остаешься с носом. Мне тоже это далось нелегко! — выпалил Андерс. — Мне, знаешь ли, как-то не по душе знать, что мой парень — будущий наркобарон. Черт, — расстроился Андерс, — вслух звучит еще ужасней, чем в голове. Хоук притянул его к себе за шею и поцеловал в макушку. — Может, я буду разводить на фабрике лириума котят. Ты же не знаешь наверняка. Я подумаю над твоими словами, Андерс. …Очевидно, Хоуку очень хотелось добраться до Кассандры, потому что на следующий день он потащил Андерса выбирать костюм, в котором они отправятся по казино района цепей. Как и в вопросе с доверием и верой, Андерс не смог понять, рад он этому или нет.