Go fuck yourself!

Женский алкоголизм не лечится, знаю, но разве я не могу себе позволить раз в жизни напиться в номере Мин Юнги? Мне необходимо было расслабиться, довести себя до нужной кондиции, чтобы чувствовать себя максимально комфортно рядом с ним. Тем более он сам говорил о том, что ему не хочется видеть меня в напряженном состоянии. Что же, я выполню твою просьбу, дорогой. Покрутив бутылку вина в руках, я все никак не могла решиться опустошить ее. Меня беспокоила мысль о том, что состояние моего здоровья не позволяет идти на столь опрометчивый поступок, и мне может стать плохо, но... чем черт не шутит? Один раз живем. Я сняла куртку, бросив ее на пол, забралась на кровать целиком и, сев по-турецки, обхватила губами влажное горлышко, вливая в себя красную, пьянящую смесь. Сначала горло неприятно обожгло. Я зажмурилась и отстранила бутылку от себя. Ну и ну... Не думала, что вино может оказаться таким терпким. Просидев где-то минуту с закрытыми глазами, я начала ощущать нарастающее легкое головокружение. У меня было ощущение, что мое тело качается в движущемся поезде, а мысли вышибло разом. Неплохое начало. Что же будет дальше? Я не стала мучить свое разыгравшееся воображение и вновь приложилась к бутылке. Кто бы мог подумать, что воспитанная, начитанная шестнадцатилетняя девочка справится с целой бутылкой вина за несколько минут? Даже я не могла в это поверить, но факты говорили сами за себя: глупая улыбка, стеклянные глаза и заплетающийся голос, который пытался напеть какую-то незамысловатую мелодию. Я каталась по кровати, раскидывая руки и ноги в стороны, и представляла себя знаменитостью. Именно сейчас, когда мозг не мог адекватно соображать, я осознала, насколько мне повезло. Из всех девчонок, что пришли на встречу, он выбрал меня, пригласил в свой номер и ухаживал за мной. Правильно, не нужно никуда сбегать, ибо вот оно — счастье. Пускай оно не продлится долго, но эти часы я запомню навсегда. Мне стало скучно. Юнги все никак не появлялся, поэтому я решила развлечь себя сама. Бросив бутылку на пол (она закатилась под кровать), я с трудом встала на нижние конечности и побрела в соседнюю комнату. Тут царил бардак: всюду разбросанные мужские вещи, раскрытые чемоданы, фантики от конфет, пластиковые бутылки. Но мое внимание привлекло совсем другое. На одной из двух кроватей лежала большая кожаная сумка. — Так-так-так... — заговорщически протянула я и двинулась к интересующему меня объекту. Я вообразила себя шпионом и ехидно хихикала. Когда сумка оказалась в моих руках, я внимательно рассмотрела ее и лишь после этого медленно потянула язычок молнии. Моему взору беспрепятственно предстало содержимое. — Обалдеть... В сумке лежали бутылки с алкоголем, пачки сигарет и странные, незнакомые мне коробочки. Я взяла одну из них и потрясла — раздался шумный, резкий звук. Таблетки. — Твою ж мать! — сорвалось с моих губ. Наркотические вещества? Да нет, не может быть. Наверняка это обычные пилюли от головной боли. Чтобы удостовериться, я оглянулась и быстро прокрутила пластмассовую крышечку. Белый бутылек оказался наполнен разноцветными маленькими круглыми таблетками. На каждой было что-то нарисовано или написано. Нет, это точно не от головной боли... BTS не прекращали меня удивлять. Сначала сигареты, потом — резкая смена образа, ну а теперь я нахожу в их сумке... экстази? Или что это такое? Мескалин? Кодеин? Я не разбиралась в наркотиках и не могла понять, что именно держу в руках. Когда ты, по сути, еще ребенок, который прилично напился, то в таком состоянии всегда кажется, что море по колено, что можно свернуть горы, и рисковать жизнью совсем не страшно. Природное любопытство, смиренно таящееся в глубинах моей души, выползло наружу и заставило меня сделать страшный шаг: пытаясь устоять на ногах, я выудила одну голубую таблеточку и, разглядев ее со всех сторон, положила себе на язык. Никакого вкуса — как будто рассасываешь пустышку. В первые минуты я ничего не чувствовала. Бродя по номеру, я со скучающим видом проводила руками по стенам, шторам и шкафам, даже успела полежать на кровати, пощелкать телевизионные каналы, но так и не нашла ничего интересного. Далее в мою шальную голову за бессмысленным чтением журнала пришла нездоровая мысль: если от одной таблетки эффекта нет, то логично предположить, что надо сходить за добавкой. Уверена, Шуга не жадный и не будет ругаться. Я никогда не зацикливалась на собственном здоровье, не бегала по больницам и врачам, не искала у себя болячки. На иммунитет не жаловалась, болела редко, а если и подхватывала какую заразу, то не беспокоилась, и все проходило само собой. Для меня эта тема стояла на одном из самых последних мест... до сегодняшнего вечера. Мне никогда не было так плохо. Видимо, эти чертовы таблетки оказывают эффект в замедленном действии. После приема второй порции я вернулась к постели, на которой мы сидели с Шугой, легла на спину и закрыла глаза. Единственное, что я ощущала, — опьянение после выпитого вина, не более, и мне все больше казалось, что никакие это не наркотики, а какие-нибудь простые таблетки против боли. Наивная дурочка... Прошло от силы десять минут, и меня начало трясти. Странная конвульсия, о которой я прежде не знала, охватила мое тело. Я дрожала и не могла понять, что нужно предпринять, чтобы избавиться от этого отвратительного чувства. Свернулась калачиком — не помогло, спряталась под одеяло — безрезультатно. Мне было трудно соображать, но я додумалась, что стакан свежей, холодной воды мог бы оказать положительное воздействие на мой страдающий организм. Обхватив себя руками, я свесила ноги с кровати, чтобы встать, но сделав маленький шажок, упала на пол. Конечности отказывались слушаться меня, я не могла нормально пошевелить ни ногами, ни руками — они словно окаменели, но при это продолжали трястись. — Мамочки... Наверное, мне никогда так не было страшно. Я заплакала от безысходности. Мне казалось, что дальше будет только хуже, и я не ошиблась: с трудом встав на четвереньки, желая вернуться обратно на кровать, я вскрикнула от резкой боли в животе. К горлу подступила тошнота. Я запаниковала. Если Юнги увидит меня в таком состоянии, то... Господи! Какой позор! Стыдоба! Я возненавидела себя за то, что натворила по собственной воле. Нельзя расслабляться, мне срочно, просто необходимо надо попасть в ванную комнату. Сейчас это казалось чем-то невозможным, но я должна была собраться и преодолеть расстояние, которое в данный момент представляло собой тернистый и опасный путь. Боже, если бы сейчас меня видели родители, то они точно отказались бы от такой омерзительной дочери: повелась на сладкие уговоры знаменитости, позволила ему флиртовать с собой, напилась в одиночестве, а потом еще и догналась наркотическими таблетками. Содрогаясь, я, как собака, поползла к ванной. Мне приходилось прикрывать рот ладонью, когда рвота хотела пробиться наружу, и вытирать слезы, которые скатывались по моим горящим, раскрасневшимся щекам. Коленки болезненно терлись о жесткое покрытие ковра, перед глазами все плыло, желудок и голова болели настолько сильно, что я хотела выть во весь голос, но мужественно молчала, позволяя себе тихо, жалобно всхлипывать. Ко мне вернулись силы, когда я заметила пункт назначения на горизонте. Вот оно, мое спасение. Мне пришлось даже перестать дышать, чтобы выжать из себя последнее. Лучше бы я продолжала медленно подползать, а не ускоряться, ибо как только я «прибавила шагу», в глазах заплясали яркие то ли вспышки, то ли круги. Прекрасно, поймала галлюцинации. Полный комплект. Я громко дышала, скулила от разрывающей меня на мелкие кусочки боли и тошноты, которая давила мне на горло, и когда оказалась в ванной (Боже, да!), то не выдержала и свалилась на ледяной кафель. Для меня в данную минуту это было лучшим вариантом. Я лежала бы и дальше, если не рвотные позывы. Крепко сжав рот рукой, мне удалось достичь туалета, за который я судорожно схватилась. Кашляя, извиваясь и бешено дыша, я готова была поклясться, что выплюну все внутренности к чертям. Мои губы намокли, глаза вылезали из орбит. Я думала, что умру прямо здесь — в номере Мин Юнги. Какая была бы нелепая, глупая смерть. По коже пробегал табун мурашек, дрожь не хотела отступать и лишь усиливалась. Я молилась про себя, вся жизнь пролетела перед глазами, которые нормально не воспринимали то, что я должна была видеть. И, черт возьми, в этот момент дверь раскрылась. Шуга вернулся. Но мне было настолько хреново, что плевать я хотела на его присутствие. Мне бы выжить сейчас, остальное не имеет значения. — Детка? Ты где? В ответ он мог услышать лишь стоны, полные боли и страданий, доносившиеся из ванной. В моем состоянии отозваться иначе крайне сложно. Юнги ворвался ко мне и, мягко говоря, выпал в осадок. Его глаза округлились в ужасе, когда он застал меня сидящей возле туалета не в самом приятном положении. — Блять! Что с тобой?! — сначала он подлетел к унитазу, в который я «изливала душу», сжал мои плечи, но потом выбежал в комнату. Шуга был напуган, он не знал, что делать и как мне помочь. И тут я услышала отборный английский мат из его уст. — Сука! Ты, дура ёбнутая! Какого хера ты напилась?! Мне стало страшно. Он пока что не знает истинную причину моего состояния, но уже впал в истерику. Я понимала, что он ругается не потому что ненавидит меня, а потому что растерялся и испугался. — Так во-от оно что! — зловеще протянул Шуга из комнаты, где нашел открытую баночку с таблетками. После его слов послышался грохот — кажется, он что-то опрокинул или сломал о стену со злости. — Дрянь малолетняя! Я тебе руки сейчас оторву! Я до такой степени испугалась, что начала терять сознание, постепенно сползая на пол. Все превратилось в черно-белый фильм с замедленной съемкой. Я слышала, как Юнги подбежал ко мне и что-то кричал прямо на ухо, чувствовала, как начал трясти за плечи и бить по щекам, как поднял на руки и уложил на кровать, склонившись надо мной. — Эй! Ты меня слышишь?! Не смей отключаться! — последнее, что я услышала от него. Мне стало так легко, когда я закатила глаза и погрузилась в полнейшие мрак и тишину...