Против ветра

Следущий утром меня разбудил Санджи: этот милашка искал меня. Да и не только он. Не знаю, о чем они думали, но они потеряли меня. Искали всей командой, не верится даже. Они и вправду искали меня. Разве они не милые? Это, должна признаться, очень приятное ощущение. Будто мы одна семья, хоть я и знаю их один день. После моих поисков, всю команду ждал чудеснейший завтрак. Даже моя мать так вкусно не готовила. Она вообще не любила готовить. Рецепт блинов один и тот же, но чувствуется, Санджи вложил в них всю свою душу и любовь, а от этого они только вкуснее. Черт, кажется, я полюбила блины еще больше. Как только я поела, умылась и, наконец, проснулась, корабль причалил к еще одному острову. И хвала небесам, населенному. Я мялась на палубе и перепрыгивала с ноги на ногу, пока Усоппу и Аники спускались вниз. Боже, что это за остров? Какой-то француз-Колумб открыл это место, и оно стало собственностью Франции? Мы интересно, в каком океане вообще? Нет-нет, это все неважно. Мне нужен телефон позвонить маме. Она, наверное, волнуется за меня. Ушла, называется, на вечеринку и не вернулась. Это насколько действенны те таблетки, что я очнулась в другой стране, в другом… теле. Даже знаю, что я ей скажу: «Привет, мам. Ты же помнишь, что мне не нравилась моя внешность? Так вот я решила сделать операцию, и теперь я совсем другой человек». Ха-ха. Зоро обернулся на меня, когда нервный смешок слетел с не моих губ. Мне срочно нужен телефон или хотя бы интернет, чтобы написать ей, в зависимости от роуминга этой страны (этого города). Зоро пытался спуститься вперед меня, но я толкнула его и быстро оказалась внизу. Когда мечник спустился, он кинул мне злой взгляд, а я послала ему воздушный поцелуй, что заметил Санджи. Между ними завязался очередной спор. Мне кажется или они латентные геи? Нами схватила меня за руку и повела вперед, что-то обсуждая со мной. Я осматривалась вокруг, в поисках какой-нибудь телефонной будки. И даже когда мы вышли в центр города, я не нашла ни одной. Сам город отличается от любого другого любителями искусства и творчества. Стены кирпичных домов с цветными крышами, изрисованы разными фресками. На улицах вдоль домов стоят клумбы с цветами: желтыми, синими, красными. Лавки украшены мишурой и лентами, а люди, что стоят за прилавками, одеты в разноцветную одежду. Они неподдельно улыбаются и зазывают себе все новых клиентов. Куда я попала? В город счастливых людей? Можно я останусь здесь жить? Мы шли в самый центр города, периодически останавливаясь возле какой-нибудь лавки спросить дорогу или посмотреть товар. В центре города находился нехилых размеров фонтан в виде Эйфелевы башни. Нами остановилась, осматриваясь по сторонам, а я наблюдала, как возле фонтана собрались творческие личности. Здесь были и мимы, и певцы, а некоторые люди принесли мольберты и рисовали портреты людей. Санджи был с нами и что-то щебетал сладким голоском. Найдя свою цель, Нами двинулась прямо к ней, а мы с коком за штурманом. Пришли мы в магазин одежды, и я открыла рот от количества разных цветных маек, футболок, платьев. Нами довольно улыбнулась, вздыхая полной грудью. — Я люблю шоппинг, подруга, — я улыбнулась, подбирая свои слюни. — Только у меня нет денег. Она проигнорировала меня, поговорила с Санджи и убежала вглубь магазина. Я перевела взгляд на кока, который остался со мной. Его состояние напоминало водоросль. В вертикальном положении он всем телом плавно двигался волной. А стоило ему посмотреть на какую-нибудь девушку, его глаз тут же принимал форму сердца. Он даже пару раз срывался с места, но потом вспоминал обо мне. В конце концов, я взяла его под локоть и потащила за собой, пока он счастливо что-то высказывал. Я брала все, что видела и скидывала Санджи (радовался он этому больше, чем должен был, но раз его все устраивает, я не против). Футболки, штаны, шорты. Толстовки, платья, сарафаны. Я мерила, а Санджи оценивал. Ему нравилось абсолютно все (критик, чтоб его), но, конечно же, я не могу купить всю ту кучу, что набрала. Тем более у меня нет денег. В итоге половину вещей я отсеяла и оставила шорты на завышенной талии, одну майку, футболку и толстовку на замке. Ну и еще я взяла лосины — это, наверное, единственные штаны, которые я могу носить. Ни джинсы, ни брюки я не перевариваю. Санджи взял мои вещи в руки, и мы пошли искать Нами. Она стояла возле кассы и спорила со всей администрацией сразу. Владелец магазина отчаянно вытирал пот с лица, а Нами оставалась холодной и непреступной. Когда мы подошли, она указала и на наши вещи, от чего рабочие пришли в нескрываемый ужас. Она торгуется что ли? Удивительная женщина. После тридцати минут спора с владельцем, он, наконец, согласился на сделку Нами. Со счастливой улыбкой на лице, штурман кинула пару купюр на стол и пошла на выход. Санджи взял все пакеты и полетел за поистине великолепной Нами. На этом наше путешествие не закончилось, и мы зашли в еще пару-тройку магазинов. Мы купили обувь, нижнее белье и разные побрякушки. Когда мы вышли из последнего магазина, уже темнело, а у Санджи было по десять пакетов на каждой руке, и несколько коробок обуви он еще держал. На мои попытки забрать у него пару вещей, он ловко изворачивался. У него даже порой поднималось давление, и шла кровь из носа! Это насколько надо любить таскать вещи после покупок, чтобы получать от этого такое удовольствие? На корабль мы шли довольные и уставшие. Нами радовалась своими — своим, а Санджи тому, что может нести их. Весело, ничего не скажешь. На корабле уже все были, и капитан ждал своего повара. Стоило ему подняться на корабль, как Луффи налетел на него и у блондина из рук выпали наши вещи. Нами была зла. Я отошла на пару метров от них, так как атмосфера вокруг рыжей бестии накалялась, и становилось невозможно дышать. Я спрятала нос в шарфе и жмурилась всякий раз, когда парни вскрикивали от сильных ударов Нами по их головам. Санджи вскрикивал скорее счастливо, чем болезненно. Латентный гей-мазохист, разве не чудно? Я стояла в сторонке и пыталась подкурить сигарету (из любезно одолженной мне пачки) любезно одолженной зажигалкой. Наконец мне это удалось, и я блаженно затянулась. Я села на качели и спокойно курила, пока ко мне не подошел Аники на пару с Усоппу. Члены команды встали за ними. — Что не так? — спрашиваю я и под объяснения на чужом мне языке, Аники протянул мне наушник с микрофоном. Я послушно надела его на себя и настроила микрофон напротив моего рта. Луффи закрутился вокруг меня. — И что теперь? — спрашиваю я, и на корабле наступает тишина. С пару секунд все молчат, а затем бурно что-то обсуждать в разнобой. Аники кричит «супер» и бьется предплечьями над головой. Усоппу, явно хвалясь, указывает на себя большим пальцем. И все они начинают разговаривать со мной. — Эй-эй, пацаны, понимала бы я вас еще. Аники задумался и подошел ко мне ближе. Он убрал волосы с моего уха, а я сильнее затянула шарф на шее, чтобы он не смог увидеть не мой шрам. Он начал что-то крутить на наушнике, параллельно слушая Усоппу. Санджи хлопнул в ладоши и побежал на кухню. Луффи хотел ринуться за ним, но остался наблюдать за мастерами всяких штучек-дрючек. Я как всегда ничего не понимаю. — Нэ, Дива, — тянет он и начинает что-то очень медленно говорить, растягивая каждую букву. — Даже если ты будешь говорить со скоростью звука, я все равно не пойму, — я засмеялась, а он вскинул брови. «Суге» — кричит он, и я впадаю в осадок. — Н-да, ни один наркотик в мире, не способен на такой приход, — говорю я, и все замолкли. — Эй, вы че языки проглотили? Не то чтобы я знаю вас как своих детей, но вас обычно не заткнешь, — я смеюсь и меня не сильно ударило током. — Полегче, братан. Я не против опытов на себе, но только если они не болезненные. Я отошла от него на два шага, хватаясь за ухо. Я вздрогнула опять всем телом, а он кивнул на мои слова. Чоппер прятал свой глаз за Усоппу, Робин стояла возле борта и тихо смеялась, прикрывая рот ладошкой. Зоро спал на газоне, а Брукку весело смеялся возле него. Готова поспорить, что видела, как задергался глаз мечника. Луффи бегал по палубе, указывая на меня пальцем, и я сложила руки на груди, вновь отдаваясь в металлические руки киборга. — Понимаю, я была бы голая, — обращаюсь я к капитану, — но я одета, так что хватит тыкать в меня своим пальцем. Как минимум это некрасиво. Робин тихо рассмеялась, а Усоппу хмыкнул и стал отвечать мне в ответ. Луффи пытался перекричать его, а Чоппер вышел из своего укрытия. Они с Луффи что-то начали бурно обсуждать, но потом носатый привлек внимание олененка на себя и тот стал им восхищаться, как и капитан в принципе. Я перевела взгляд на заходящее солнце и устало вздохнула. — Ау, сестр-ренка, — Френки отвлекся от моего уха и посмотрел на меня, — не могла бы ты… — Ого, руки в руках, — не скрывая эмоций перебила его я, и он на секунду возгордился, а затем вновь стал серьезным. Я нервно хихикнула. — Что ты говорил? — Френки жестом попросил меня помолчать, и я кивнула. — Сто-оп, — выставляя руки вперед как ниндзя, я отпрыгнула от него, — вы че понимаете меня? Нами ударила меня по голове и вернула на место к Френки. Я взвыла и изобразила, как закрываю губы на замок. За что ты так со мной, подруга? Робин опять смеется надо мной. Нами мне улыбнулась, видимо, заметив, как на не мои глаза выступили слезы, и я шмыгнула, надувшись. Она примирительно подняла руки вверх и подмигнула мне. Через минуту Френки закончил надо мной колдовать и все замолкли в ожидании. — Дива-сан, — ко мне подпрыгнул Брукку и протянул свою костлявую руку. Он что-то мне сказал, и Нами остудила его пыл. Бедный скелет улетел далеко-далеко. Я перевела с каждого свой взгляд, и Луффи ураганом пронесся ко мне. Он взял мои руки в свои и как обычно начал что-то мне залечивать, иногда перепрыгивая с одной ноги на другую. — Братцы, — говорю я Усоппу и Френки, — ваша штуковина не работает. Я все так же вас не понимаю. Никто этому не расстроился, будто так и надо. Зато теперь все понимают, что говорю я — просто супер-р, ничего не скажешь. За столом все как обычно весело болтали, и я вставляла свои фразы, некоторых они смущали, а кого-то забавляли. Одного так вообще раздражает все, чтобы я ни сказала. Но не будем указывать пальцем. Черт, я опять забыла про телефон. Может, здесь есть у кого? Завтра и спрошу тогда, а сейчас пойти бы поспать. Это был тяжелый, длинный день.