When The Sun Goes Down

Гарри не знал, что делать. Когда его семья ушла по магазинам, а он сидел за столом, уставленным вкусной домашней выпечкой, у него было время подумать... обо всем. О последних месяцах своей жизни, взвесить все «за» и «против», потому что, давайте начистоту, ему не безразлична собственная жизнь. Он делал то, что ему нравилось, а если кого-то что-то не устраивало, то он мог показать, где выход. Но теперь ему стоило вернуться в прошлое и понять: жалеет ли он о чем-нибудь. Гарри никогда не любил. Никого. Он съеживался от мысли осесть и строить с кем-нибудь любовь-морковь. Ни за что. До того момента, пока не встретился он. Маленький комочек энергии, лучик солнца, очаровательная угроза, которую Гарри так обожал, что уже не представлял без него жизни. Но непроглядная безответность брала свое, и здесь не нужны подтверждения. Но все же он не мог смириться с мыслью о том, что Луи больше не будет в его жизни. Вскоре приходит осознание тоски по нему. Но ни намека на любовь. Может быть, сейчас Гарри понимает свои чувства, но не смотрите косо, если он не имел представления о них до этого. Кудрявой рок-знаменитости всегда была присуща флиртующая нотка, с вкраплением беспросветного очарования и романтики в песнях, но дома ждала холодная и смятая постель. И ни слова о любви. Он был парнем, доводившим девушек до обморока, а блеск его глаз, когда он с кем-то знакомился: ― Я Гарри Стайлс, приятно познакомиться, сладкая, ― мог привести в экстаз. Ему нравилась зависть и ревность, источающаяся от парней и девчонок: смотря кому он подмигивал. Гарри знал, что каждый хотел только его. Но сейчас. Сейчас, когда он окунулся в прошлое, то не хотел его повторения, не чувствовал потребности. Гарри не желал корчить из себя прославленного гуляку, которого хотели многие, но получали единицы. Сейчас он был не против свернуться калачиком в постели после отыгранного концерта и почувствовать сильные, но крошечные руки, обнимающие его со спины, ощутить любовь и нужность в жилах. Но зачем терзаться, пока кто-то, о ком ты грезишь, не питает к тебе подобных чувств.

xХx

― Что значит «Я дала ей твой номер»? ― Гарри опешил, потому что, какого хрена? ― Перестань, Г, ― успокаивает его мать, расставляя продукты в холодильник и на полки, ― она хорошая девушка, к тому же она сказала, что хочет наверстать упущенное. ― Мама, она моя бывшая! ― Вы встречались, но, сколько лет назад это было? Шесть? Просто встреться с ней, как в старые добрые времена, ― аргументирует Энн, и так уж и быть, Гарри встретится. Был приятный домашний вечер перед телевизором, когда телефон Стайлса вибрирует. Но на экране, конечно же, неизвестный номер. В ту же секунду он вспоминает о Луи, с которым не разговаривал с тех пор, как вернулся домой. Он хотел написать ему, но решил этого не делать, сейчас не стоило над этим заморачиваться. Гарри открывает окно с сообщением, и стон практически слетает с его губ. Бывшая девушка написала ему. Он встречался с ней, когда ему было пятнадцать. Челси очень хорошая, но он был не в настроении связываться с ней снова. "Привет, Хаз, это Челси. Твоя мама дала мне твой номер. Надеюсь, что с этим все в порядке! ХХ" Он отвечает нехотя, потому что не хочет показаться грубым. В конце концов, мама очень хорошо его воспитала. "Да, без проблем! Привет :)" ― Твой мальчик? ― тихо спрашивает Джемма, и Гарри закатывает глаза. ― Он не мой мальчик, и нет, это не Луи. Это Челси. ― Джемма кивает, выглядя не заинтересованной, если это не Луи. Гарри чувствует жужжание телефона: девушка приглашает его выбраться в город на ланч, и тот сдается. Это не свидание, и он ничего не теряет, просто проявляет вежливость. После ничего незначащей переписки, Гарри извиняется и говорит, что идет спать. Он целует маму в макушку и желает Челси спокойной ночи. Когда он валится на кровать, то не может отделаться от ощущения, что он что-то забыл. Парень пожимает плечами, потому что, если он что-то забыл ― значит, оно того не стоило.

xХx

У Луи было поистине доброе утро. Он проснулся в постели с Зейном после того, как проплакал на его плече и скурил с ним весь недельный запас пачек за одну ночь. Кто-то же должен был помочь ему свыкнуться с мыслью, что Гарри не писал ему пятнадцать часов. Пятнадцать! Часов! Уму непостижимо! Он хорошо поел, несмотря на то, что его завтрак состоял из остатков пиццы, и принял самый расслабляющий душ. Все было хорошо, замечательно, пока он не включил телевизор, чтобы посмотреть какую-нибудь мыльную оперу. Кого он увидел, переключая каналы? Верно, Гарри. Но он был не один. Сжимая его руку, рядом шла миниатюрная блондинка, и, кажется, они выходили из ресторана? Кафе? Луи не знал. Он также не знал, что он ощущал в этот момент. Гнев? Грусть? Разочарование? Говоря начистоту, он не чувствовал ничего, кроме пустоты. Кто-то заснял парочку улыбающимися и идущими по улице к машине Гарри, где кудрявый любезно открыл дверь для своей спутницы. ― Прибыв в родной город, Гарри Стайлс выкроил время не только на семью и друзей, ― передает женский голос. ― Сегодняшним утром Гарри Стайлс был замечен со своей бывшей девушкой Челси Миллер, которую он знал еще до славы и богатства. Интрижка ли это или официальное свидание? Станет ли Челси единственной для него? Или кудрявый красавец просто хотел еще раз взбудоражить всех нас, ведь за ним числится звание одного из главных сердцеедов шоу-бизнеса. Подписывайтесь на наш Твиттер, и мы будем держать вас в курсе личной жизни нашего разбивателя сердец! Луи выключил телевизор, не желая себя мучить. «Держать в курсе личной жизни нашего разбивателя сердец»? Это что, какая-то шутка? Они с Гарри занимались сексом последние два месяца, и никто не раздувал из этого сенсацию, хотя они были замечены вместе несколько раз. Лицо Луи всегда было нечетким на снимках, но он был только этому рад. Он шлепается на диван, не зная, что делать. Гарри не писал, не звонил, зато сходил на свидание с бывшей девушкой. Идеально. Замечательно. Превосходно. Каким дном была жизнь Луи Томлинсона? И именно в этот момент Зейн решает зайти в гостиную. Волосы парня растрепаны ото сна, из одежды на нем только трусы, и, когда он увидел расстроенного Луи и его сломленный взгляд, он немедля бежит к нему, загребая в объятья. ― Я видел его у себя по телику, Лу, ― шепчет Зейн. ― Мне жаль. И Луи рассыпается, рыдает навзрыд. Он не может поверить, что Гарри бросил его. Неужели он не стоил чуточку больше? ― Знаешь, я только хочу, чтобы он признался... сказал правду, вместо... этого. Но я все понял, ― хрипит Луи, чувствуя успокаивающие поглаживания по волосам. После нескольких минут рыданий из жалости к себе, свернувшийся калачиком на диване, Луи встает и делает глубокий вдох. ― Господи, я не позволю ему снова одурачить меня, ― решает он вслух. ― Мне нужно проспаться, а завтра мы идем веселиться, ясно? Зейн молча кивает. ― Знаешь, ― начинает Малик через несколько мгновений, ― я побью его за тебя. Если ты захочешь, я заставлю его пожалеть о сделанном. Ты знаешь об этом, верно? Я всегда с тобой. Луи тепло улыбается, прежде чем наклоняется и целует своего защитника. Они оба знают, что Зейн не выстоит против Гарри, но он, по крайней мере, мог попробовать. И, согласитесь, здорово, когда в жизни есть настоящие друзья. ― Я ценю это, Зейнер, ― Луи все еще улыбается, прежде чем дарит Зейну еще один поцелуй и выходит из гостиной. Ему любопытно, если он демонстративно сходит на свидание с Зейном, будет ли Гарри так же больно, но потом он понимает: он не сможет игнорировать этого кудрявого мудака, не сможет рассказать о его с Зейном отношениях, он никогда и ничего не сможет. Так что... Гарри может свободно трахаться, а Луи не будет за него переживать.

xХx

Гарри просыпается и... ну, что-то не так. Он очнулся в незнакомой кровати, не один, и телефон (как и его глава) очень громко жужжит. Мальчик приподнимается и осматривается. Внезапно его озаряет: он в спальне Челси. Что, блять, за хуйня? Гарри вспоминает, как он хотел вернуться домой после совместного ланча, и все было не так уж и плохо, к тому же она особо не скрывала, что он до сих пор был ей симпатичен, но это в порядке вещей. Гарри привык. Так что когда она спросила его, хочет ли он пойти выпить тем же вечером, не отступая даже после его объяснений, что на следующее утро ему нужно возвращаться к работе, он все же сдается. Девушка не была плохой компанией, так? В голове всплывают картинки их похода в клуб, море напитков и обжиманий, но все остальное казалось туманной дымкой. Его телефон снова гудит, и на этот раз это был Лиам. С парочкой гневных сообщений. "Где блять тебя носит" "Гарри у нас саундчек через 2 часа" "ВОЗЬМИ ЧЕРТОВУ ТРУБКУ" "Твоя мама говорит, что тебя нет дома, но, дружище, если ты мертв, то нам всем жаль, но если ты жив, то пожалеешь, что на свет родился!" А затем Гарри читает последнее сообщение: "Если тебя не будет дома через час нам придется отменить шоу и тебе мать твою так не поздоровится" Блять. Блять. Гарри подрывается и быстро одевается, думая о том, как, черт возьми, он вернется в Лондон за час, когда поездка до Чешира заняла только три часа. В общем, он в своем репертуаре. Гарри спускается, где в гостиной видит Челси. ― Привет, извини, мне пора! У нас был секс прошлой ночью? Лицо девушки украшал раздраженный взгляд, когда она провела рукой через черные локоны. ― Нет, ты вырубился, как только мы сюда пришли. И еще: твоя машина припаркована рядом. Он кивает с обещанием позвонить, а затем бежит к своей ласточке и едет на всех порах. По пути он набирает номер Найла, ставит на громкую связь (потому что одной рукой вести тачку и держать телефонную трубку в другой очень опасно!) и выезжает на автостраду. ― Привет, дружище! ― раздается жизнерадостный ирландский голос. ― Найлер, ― голос Гарри становится тверже, когда он продолжает: ― Мы должны отложить выступление. Я буду в Лондоне минимум через два часа, в противном случае я задержу наше выступление! Найл не подает признаков жизни пару секунд, но на фоне слышны голоса и звуки. ― Чувак, я не знаю, сможем ли мы сделать так, как ты просишь, но тут очень злой Лиам просит трубочку, и... ― Нет, Найл, не давай Лиаму тру... ― Но слишком поздно. Доносятся маты, и вдруг начинает кричать знакомый голос. ― Где ты, идиот?! Стайлс не хочет разбирательств, он и без того на иголках, поэтому сбрасывает звонок. Он понимает, что это грубо, и мама воспитывала его не так, но сейчас экстренная ситуация. Он должен был повесить трубку. Гарри жмет педаль, не смотрит на ограничения скорости и надеется, что будет вовремя.

xХx

― Я здесь, Господи боже, я здесь! ― Гарри задыхается, когда вбегает в гримерную, где расположилась вся команда, смотревшая на прибывшего раздраженными взглядами, но никто еще не побил его, так что это можно считать победой. ― Ладно, ― начинает Пол, ― мы были вынуждены отложить шоу на сорок минут, но в качестве извинения ты исполнишь новую песню. ― Новую песню? Но... но, ― кудрявый растерян. У него написано несколько новых песен. Лиам и Найл помнили музыку и слова, но они не репетировали ни одной из них, и Гарри пиздец как не нравится эта затея. ― Никаких «но», Гарри. Ты обязан. Ради поклонников, ― говорит Лиам, протискиваясь мимо Стайлса и на пути грубо задевая его плечом. Какого черта? Гарри делает глубокий вдох и кивает самому себе, ― он приложит все усилия. Это его песни, он написал их, и фанаты полюбят каждую из них, он не сомневается. Он приложит для этого все усилия. ― Я сделаю это, ― произносит Гарри, и Найл посылает ему свою улыбку, а потом стискивает в руках. ― Вот это по-нашему! Кроме того, мы не слишком-то и сердились на тебя. Разве что Лиам, но ты к этому уже привык, так ведь, бро? Гарри соглашается. Найл прав. Они переодеваются, а когда выходят на сцену, вены Стайлса бурлят в предвкушении экстаза и адреналина. Это все его. Его сцена. Его фанаты. Его стихия, и сегодняшним вечером он исполнит рок с двумя лучшими друзьями. Он охуеть как сильно любил свою жизнь. Следом за извинениями за задержку, исполнениями песен, сумасшедшими танцами и просто вселенской встряской, Гарри объявляет песню, которая будет сыграна. ― Эта песня новая и она называется "Do I wanna know". Она напоминает мне кое-кого особенного, если вы понимаете о чем я, ― он ухмыляется в микрофон, и толпа призывает его начинать. ― Вы поймете почему. Диапазон ― бас, биты ― ритм, вступающая гитара, и Гарри.

У тебя краснеют щеки? Бывает ли у тебя такой страх, что ты не можешь одолеть, Такой, что никак не отстанет, будто что-то застряло в зубах?

Упругий голос владеет залом, его владелец переживает стадо мурашек, ― эта песня раздирает его нутро.

Есть ли у тебя еще пара козырей в рукаве? Ты и не догадываешься, что влип по уши? Я мечтал о тебе чуть ли не каждую ночь на этой неделе. Сколько секретов ты в силах сохранить?

Он надеется, что Луи где-то рядом и слушает, слушает эту песню. Гарри надеется, что она приходится ему по душе.

Ведь ко мне прицепилась эта мелодия, что заставляет думать О тебе то и дело — она звучит у меня на повторе Пока я не засну.

Да, он написал эту гребаную песню для Луи, когда он не знал, что делать с собой после двух месяцев встреч с парнем, и внезапным желанием заботиться о нем. И он напуган.

Хочу ли я знать?

Голос Лиама к голосу Найла.

Взаимно ли это чувство

Смешение сиплости Гарри.

С грустью смотрю, как ты уходишь Я вроде как надеялся, что ты останешься. Детка, мы ведь оба знаем Что ночи созданы для того, чтобы Сказать то, что ты не решишься сказать На следующий день Слишком занят тобой, чтобы влюбиться... Я все обдумал. Хочешь ли ты, чтобы я приполз обратно к тебе?

Песня заканчивается, и толпа в восторге, кричит во всеуслышание, и Гарри кажется, что воздух насыщен жужжащими и гудящими звуками. Парень полон азарта, адреналина и волшебства, и он хотел сделать что-то еще, не стоять на месте. Он бежит к толпе и касается каждой руки, которую может достичь. Гарри хочет Луи. Когда мальчики оказываются за кулисами, приходит осознание. Луи зол. Понятное дело, что он, блять, злился на Гарри. Не писал и не звонил, тешась в компании девушки. И, мать вашу, не поспоришь, что кудряшка лажанул. Сильно. Приняв ванную, снова переодевается и обнимает друзей на прощание. ― Отличное шоу, ― заявляет Найл, сжимая Гарри в объятьях. ― Лиам, приятель! ― зовет Гарри, замечая, как тот собирается покинуть гримерку, но останавливается возле выхода. ― Прости за мое опоздание. Знаю, что я доставил много хлопот, но этого больше не повторится. Лицо Лиама пестрит серьезностью, прежде чем он тянет парня на себя, утыкаясь ему в шею. ― Я не сумасшедший, ― тихо говорит Лиам. ― Просто волновался за тебя, потому что никто не знал, куда ты пропал. Ты напугал меня, Хаз. Гарри легко смеется и с улыбкой идет к своей машине. В груди немного тепло от слов. Он садится в машину и прокладывает свой путь к кому-то очень важному.

xХx

Луи практически заканчивает собираться в клуб, когда доносится звонок в дверь. Он был немного удивлен, так как Зейн предупредил своих друзей, что они встретятся в клубе, а не на квартире. Пожав плечами, он заканчивает возиться с волосами и направляется к двери. А когда открывает и видит Гарри, стоящего перед ним, то сразу закрывает ее. Это рефлекс. Но, конечно, Гарри принимается с удвоенной силой стучать и умолять. ― Лу, впусти меня. Дай мне все объяснить. Пожалуйста! Луи облокачивается на дверь. Тогда появляется Зейн. ― Это Гарри. ― Глаза Зейна искажаются в гневе. ― Он хочет все объяснить. Я должен предоставить ему возможность? Брюнет жмет плечами. ― А чего хочешь ты? Луи вздыхает. Он не знает, чего он хочет. Малик обнимает его и целует в голову. ― Закончи начатое, а я поговорю с ним. ― Луи благодарно кивает и поднимается наверх. Зейн подходит к двери, в которую Гарри не прекращает стучаться, и быстро открывает ее. Лицо певца хмурится, когда он видит перед собой не Луи, и брюнет чувствует каплю жалости. ― Эй, приятель, послушай... ― начинает Зейн, но младший парень прерывает его. ― Я знаю, что ты хочешь сказать. Знаю, и прости, что все эти дни я вел себя, как идиот. Но мне действительно нужно увидеть Луи и извиниться перед ним! ― Зейн вздыхает. Он не может впустить Гарри без желания Луи, и если быть очень честным, он на пороге к злости. ― Ладно, слушай сюда, юнец. Луи ― мой лучший друг. Его жизнь не пестрит яркими красками, и ему не нужно, чтобы ты усложнял его существование. Я понимаю, вы двое весело проводите время, но он понимает, что ты рок-звезда и что ты можешь трахаться с кем угодно и когда угодно, но это не означает, что ты можешь относиться к нему как к ничтожеству. И если ты учудишь какое-нибудь дерьмо еще раз, я изуродую твое милое личико. Все понял? Гарри молча кивает. Зейн остается доволен собой. ― Входи, ― говорит Малик спокойным голосом и, подойдя к комнате Луи, стучит в дверь. ― Детка, поговори с этим парнем. Луи отпирает и видно, что он нервничает, хотя попытка этого не показывать все же есть. После того, как Зейн убеждается, что все пройдет без эксцессов, он оставляет мальчиков одних. ― У тебя пять минут, ― тон Луи суров. ― Эм, ладно. Хорошо. Я хотел позвонить тебе, но я совершенно забыл об этом, клянусь! Знаю, я поступил как придурок, и я прошу твоего прощения. А потом я встретился со своей бывшей девушкой, потому что мама заставила меня и... ― Твоя мама заставила тебя заняться с этой девушкой сексом? ― не верящим голосом спрашивает Луи. ― Нет! ― почти кричит Гарри. ― Нет, вовсе нет. Мы не... мы не занимались сексом. Я просто отключился на ее кровати, потому что был слишком пьян, чтобы добраться до своего дома, я ее даже не трогал. Совсем. И я знаю, что мы не бойфренды друг другу, но все же думаю, что нам нужно обсудить времяпрепровождение с другими людьми. Но я ничего не сделал. Честное слово. В глазах Луи мелькает подозрение, прежде чем он вздыхает с решением отпустить ситуацию. «Гарри прав, ― размышляет он. ― Мы даже не пара, так что я не вправе обижаться. Это не мое гребаное дело». Немедля, он ступает в личное пространство Гарри и тянется, чтобы поцеловать его шею. Младший мальчик немного удивляется, но через секунду или две он хватает Луи за талию и притягивает к своему телу. ― Я слышал твою новую песню сегодня вечером, ― бормочет Томлинсон в губы напротив, а после быстро целует. ― Тебе понравилось? ― Луи мурлыкает и снова целует, не сдерживая напора и используя язык. Он запрыгивает на Гарри и обхватывает его ногами, пока они не сталкиваются с дверью, целуясь, прежде чем младший перехватывает инициативу и ведет дорожку из поцелуев вниз по подставленной шее. ― Подожди, малыш, ― выдыхает Луи. ― Мне нужно спуститься и сказать Зейну. ― Сказать Зейну? ― опешив, спрашивает Гарри, но все равно отпускает Луи. Тот просто в подтверждении кивает и уходит, оставляя Гарри одного в спальне. Когда Луи находит своего лучшего друга в ванной, то подходит к нему вплотную. ― Зейни? ― Луи ― обладатель лучшего щенячьего взгляда. Парень урчит, не отрываясь от зеркала. ― Ты очень разозлишься, если я останусь с Гарри, и ты один оторвешься с нашими друзьями? Зейн откладывает утюжок, глядя на Луи. ― Я понимаю, кто является той причиной, из-за которой ты хочешь остаться, но я не хочу, чтобы тебе снова было больно. Последние два дня были ужасными, Лу. Луи на самом деле хочет шикнуть на него, потому что Гарри может все услышать, и он знал, каким доставучим был Зейн. Просто до крайности. ― Я знаю, Зейн. Знаю, что ты думаешь, но я уже большой мальчик. Я могу позаботиться о себе. ― Это полная, абсолютная ложь, и оба это знали. Луи никогда не мог о себе позаботиться, особенно когда поблизости довольно-таки привлекательный парень. Он всегда окажется в списке раненных. ― Ладно. Я уйду через пять минут, так что вам немного придется подождать. И никакого траха на кухонном столе и диване, договорились? ― Луи с улыбкой кивает и крепко-крепко обнимает Зейна, при этом не портя ему прическу. ― Ты лучший, ― старший улыбается и почти бегом возвращается в комнату, в которой его ждет Гарри. ― Я здесь, ― Луи сияет ярче солнышка и встает между длинных раздвинутых ног. ― Так долго ждал тебя, ― рычит Гарри, хватаясь за подставленную попку. ― Эти джинсы так хорошо сидят на тебе, детка. ― У Луи перехватывает дыхание, но он все равно наклоняется и благодарно целует. Стайлс падает на кровать, и Томлинсон оказывается сидящим на его бедрах, приводя в движение свои. Луи проводит языком по шее и кусает Гарри, ухмыляясь его прекрасной реакции в виде стонов. Не обладая огромным терпением, кудрявый снимает с себя рубашку, а шатен старается не пускать от открывшегося вида слюнки. ― Господи, я так по тебе соскучился, ― признается Луи, оставляя поцелуи вдоль верхней части тела Гарри, ― скучал по твоему лицу, твоему телу, ― он лижет вдоль линии трусов, заставляя парня под ним задыхаться. ― Истосковался по твоему члену. ― С этими словами он сжимает его через джинсы и стимулирует так, как никогда до этого. ― Не смей дразнить меня, Томлинсон, ― шипит Гарри, и вдруг Луи оказывается на спине, придавленный телом. ― Ты слишком медлительный, ― Гарри ухмыляется вопросу в глазах Луи, прежде сдирает с него футболку вместе со штанами. Когда Луи остается только в боксерах, Гарри проводит губами по его члену, выбивая из мальчика хныканье. ― Хаз, пожалуйста, коснись. Пожалуйста, коснись моего члена, ― отчаянно просит Луи. Гарри едва задевает головку, прежде чем резко вбирает член полностью. ― Собираюсь испортить моего маленького, ― отстраняясь, говорит с ухмылкой парень. ― Собираюсь показать, насколько сильно и глубоко я сожалею. Ты примешь меня? ― Луи быстро кивает. Его нижняя губа закушена, когда он обеими руками хватается за простыни, и в глазах Гарри он самый потрясающий на Земле. Певец расслабляет стенки своего горла и томительно посасывает член, пока бедра другого поддаются навстречу. ― Такой милый член, ― отзывается кудрявый между хватанием воздуха и стонами Луи, ― люблю, когда он на моем языке, детка. Люблю заставлять тебя чувствовать себя хорошо. ― Хаз, пожалуйста, ― призывает Луи. ― Я... я... нуждаюсь в тебе. Глаза Гарри темнеют, а член становится тверже. Он настолько сильно любил секс с Луи. Какими чувствительными оба становились и с каким пылом отдавались друг другу. ― Правда? ― выдыхает он. ― Хочешь, чтобы я поиграл с тобой, маленький? Хочешь мой член? Луи запрокидывает голову, повторяя одно лишь: ― Да, да, да, ― и Гарри понимает, что он понемногу отрывается от земли. Он помнит, что должен быть аккуратен и заботлив. Он выцеловывает яйца, лижет дырочку, но надолго его не хватает, поэтому он берет смазку и окунает в нее пальцы. ― Замечательно, малыш, а сейчас расслабься, ― бормочет он, подбадривая Луи. ― Ты принимаешь мои пальцы так хорошо. Примешь мой член еще лучше, хм? Луи замедленно кивает. ― Да, Хаз. Пожалуйста, я хочу тебя. ― Гарри улыбается, обнажая ямочки, и легко целует Луи, успокаивая, пока его пальцы по-прежнему стимулируют вход. ― Не волнуйся, любимый, сейчас. ― Он убирает пальцы и покрывает смазкой свой член, прежде чем его пристроиться к Луи, подразнивая его отверстие. Когда Луи нетерпеливо взбрыкивает бедрами, Гарри встречает его собственным толчком, и это заставляет шатена открыть рот в безмолвном крике. Гарри стонет и привыкает от приятной тесноты, но тогда Луи начинает целовать его шею и бормотать: ― Продолжай, пожалуйста, продолжай, ― и Гарри подчиняется, выходя наполовину, прежде чем с силой толкнуться снова. ― Боже... да, войди в меня глубже, ― и Стайлс делает все возможное, чтобы угодить своему маленькому мальчику: двигается так, как желает он, нашептывает только ему понятные слова и не скупится на сладкие поцелуи. Все, что тот только пожелает. ― Малыш... Кончи на себя, давай же, я тоже близок... Несколько толчков, громкие вздохи и стоны, и Луи изливается. Гарри хмыкает и закидывает ноги парня к себе на плечи, после чего, как помешанный, втрахивает парня в покрывала. Шатен становится в тысячи раз чувствительнее, кричит от удовольствия и боли. ― Еще немного, детка, ― шепчет Гарри. ― Кончи, Хаз, кончи в меня. Прошу, дай почувствовать тебя, ― Луи хнычет, и его блестящие глаза и пропитанное истомой лицо доводят Гарри до пика и он, словно по велению мальчика, кончает в него. Оба стонут после того, как Стайлс выходит из послушного тела. Старший не упускает возможности и льнет к кудряшке, целуя его в грудь. ― Ты хочешь вытереться, прежде чем мы уснем, детка? ― Мне нравится ощущение твоей спермы во мне, ― делится Луи. ― Иисусе, ― Гарри пытается сдержать хихиканье, переводя его в медленный поцелуй. Они во всех отношениях на пределе, но у всего есть мера, и скоро они с ней столкнутся.