When The Sun Goes Down

Гарри открывает глаза и встречается с абсолютной темнотой. Первым в его понимании становится время ― он предполагает, что сейчас, скорее всего, середина ночи, возможно, около двух часов, и интересно, какого хрена он подкинулся. Ощущение в трусах стояка весьма странно, потому что ему не снился грязный сон. Вторым и третьим оказывается неожиданный вес, спящий на нем. Луи. Улыбнувшись, он обнимает миниатюрное тело. Ему приходится по душе то, как плотно они с Луи прижаты друг к другу, даже во время сна. Это заставляет сердце ходить ходуном, но только через собственный труп Гарри в этом признается. Если у него был стояк из-за спящей на нем красавицы, то ему нужно найти такое положение для сна, которое было бы для обоих комфортным. Без прерывания сна Луи, конечно, потому что есть стопроцентная гарантия, что если разбудить эту дерзинку, то она незамедлительно прирежет всех в округе от злости. Так что Гарри очень медленно и осторожно поднимает Луи, укладывает его рядом, но уже на кровать. Как только он берется за бедра, то вдруг чувствует что-то липкое. Субстанцию. Несильно поменяв положение своего тела, Гарри ощущает влагу и на своем теле. Он же не кончил во сне? Потому что это было бы: а) Очень неудобно; и б) Очень странно. Он протягивает палец, чтобы понять, откуда взялась влага, и ощущает, что попка Луи не была прикрыта. Ой-ой. На нем не было нижнего белья, его дырочка была мокрой и растянутой. Гарри ухмыляется: Луи трогал себя во сне, да? Ох уж этот мальчишка, не может держать руки при себе даже во сне. Что ж, в таком случае на долю обоих выпадает прекрасная возможность маленького наказания. Чтобы быть на сто процентов уверенным, Гарри прокрадывается рукой к члену Луи, который, разумеется, оказывается влажным, из чего следует, что Луи развлекался самостоятельно. Но когда он успел? Желудок переворачивается при мысли, что, быть может, Луи терся об него, и именно поэтому он проснулся заведенным. Луи требуется наказание, поэтому Гарри проталкивает палец в дырочку, выписывает круги и ожидает реакции. Не останавливаясь на достигнутом, он прокладывает дорожку поцелуев по лицу, губам и по той части шеи, до которой была возможность дотянуться. Луи шевелится и хочет снова уснуть, но Гарри проталкивает два пальца и усмехается раздавшемуся хныкающему звуку. ― Г-Гарри... ― Как себя чувствуешь, малыш? ― Уткнувшись в шелковые волосы, Гарри целует их, пока Луи обнимает его за шею. Он чувствует кивок около груди, но этого недостаточно. Он хочет видеть нужду. ― Скажи, Луи. Скажи. Луи сворачивается в клубок от такого хриплого и строгого голоса, но он знает, что должен дать ответ: ― Да, мне хорошо... Гарри хотел устроить допрос, хотел довести до покраснения, хотел услышать горячее признание в том, что он плохо себя вел и что да, кончил сам, без помощи или разрешения. ― Ты трогал себя, пока я спал, детка? Поэтому твоя замечательная дырочка такая влажная и растянутая, м-м? Луи прочищает горло, отчасти потому, что не думал, что Гарри все узнает, но все же кивает. ― Я кончил, д-да, прости... я был возбужден, но не хотел будить тебя. Пожалуйста... ― сознается он, когда Гарри перебивает, используя свободную руку, чтобы погладить вдоль входа и зацепить яйца. Когда он находит простату, Луи выгибается дугой и кричит от наслаждения. ― Папочка! ― скулит он в шею, и оба замирают. Руки Гарри успокаивающе оглаживает бока, пока тело Луи напряжено. Он пытается отстраниться, уйти от рук, но ему не позволят этого сделать. Гарри не имел понятия, что у Луи был пунктик на подобное, но он бы солгал, если бы сказал, что это не было невероятно горячо. ― Мне... извини, я не подумал, когда... ― Ш-ш-ш, малыш, ― останавливает Гарри. Ему серьезно стоит собрать волю в кулак и не начать вколачиваться в Луи в эту самую секунду, ― все хорошо, все в порядке. Доверься и позволь папочке довести тебя до эйфории. Луи смотрит в нерешительности, кусая губы и избегая нежного взгляда. Почему ему было так неловко, он не понимал, ведь в прошлом они достаточно откровенно вели себя друг с другом. ― Ты... ты не против? ― пугливо спрашивает он, отчего сердце у Гарри сворачивается. ― Конечно нет, Лу. Мы все обсудим, но сейчас я готов радовать тебя столько, сколько смогу, и если твой папочка что-то решил, то он доводит это до конца, ― дает понять Гарри, прежде чем с ухмылкой добавляет: ― К тому же мне и моему члену нравится, когда ты называешь нас «папочкой». Луи хихикает, а потом чмокает Гарри в губы. ― Тогда нам нужно продолжать? ― Все как ты захочешь, принцесса. И в этот момент Луи доверяет. Он целует шею Гарри, ведет губами к грудной клетке, кусает и посасывает ее, после чего тянется носиком к уху и шепчет, что сейчас опуститься к члену и поцелует его через ткань боксеров. Довольный вздох слышится, когда он снимает чужое нижнее белье. Взяв только головку, Луи ни за что не перестает смотреть Гарри в глаза. ― Черт, малыш. В том же духе, в том же духе, блять... ― В этот момент Луи вбирает член по-настоящему, обволакивая теплом и теснотой. ― Ты получаешь от этого удовольствие? Ответь. ― Луи вибрирует и кивает, но затем отстраняется и сплевывает вязкую жидкость. Зрелище вышло сексуальным и дьявольски, дьявольски горячим. Словно высосав из парня жизнь, но в не желании останавливаться, он берет во внимание не только его член, но и яйца, потом увлажняет их, чтобы была лучшая возможность поцелуев и посасываний. Овладев членом, Луи мягко впивается в чувствительную кожу яичек, заставляет Гарри откинуть голову назад и сдавлено простонать: ― Ох, Господи, ты молодец... детка, твой ротик ― нечто невозможное... Луи сузил глаза от нарисовавшейся ухмылки и последний раз провел дорожку по стволу, до того как чмокнуть его изумительно сложенное тело и вернуться к губам. Гарри меняет их положение и теперь оказывается сверху, из-за чего ему предоставляется великолепная возможность расцеловать трепещущую шею и посеять отметки на ключицах. ― Папочка... ― умоляет Луи, держась за спину Гарри как за соломинку. ― Не волнуйся, малыш, папочка позаботится о тебе. Я знаю, чего ты желаешь. ― С этими словами он хватает Луи за ноги и расставляет их, чтобы он был полностью обнаженным перед его голодным взглядом и руками, поддерживающими за бедра. ― Твоя попка восхитительна, детка. ― Гарри облизывает широкой полосой все тело, заставляя Луи вскрикнуть. Мозг Гарри, казалось, зациклен лишь на том, чтобы довести парня до оргазма. Сказано ― сделано. Он дразнящее оглаживает дырочку, прежде чем начать протяжное погружение. Тело Луи замолкло, только открытый рот и закрытые глаза выдают с потрохами. Гарри был без ума от Луи, который выглядел в такие моменты покорным, мягким и фантастическим. Его лицо тоже было одним из любимых в списке. Он накрывал Лу, грудь к груди, пока происходило привыкание к размеру его члена. Прошло не меньше минуты, когда Луи восстановил свое самообладание и дал реакцию в виде всеобъемлющего поцелуя, сигнализируя продолжать. Что, понятное дело, Гарри незамедлительно и сделал. Двинув бедрами вперед и вправо и постепенно переходя к круговому вращению, он старается найти сладкое местечко. Уткнувшись лицом в шею и вдохнув неповторимый запах пота, одеколона и Луи, Гарри шепчет: ― Тебе нравится, детка? Как папочка растягивает твою милую крошечную попку? ― И классно. Может быть, ему нравилось быть папочкой. Может быть, даже сильнее, чем Луи нравилось так называть его. А может, и нет. Кто знает. Но сейчас все это несущественно, потому что Луи охает: ― Да, папочка, твой большой член великолепен... ― И выгибается. Гарри ускоряет толчки, давя на бедра и притягивая за них. Ему нравилось заниматься удовольствиями с Луи, но сейчас практически четыре утра, и у него были съемки с утра, потом интервью, а вечером «свидание» с Ником. И нет, вздремнуть между этими занятиями у него не получится, так что сейчас ему требуется довести своего красивого мальчика до края, а потом хорошенечко отоспаться. Гарри решил не торопить Луи, потому что он знает, что это не слишком-то хороший тон, но использовать рваный ритм и грязные слова никто не запрещал. ― Поиграй со своим членом, сладкий, ― было сказано приказным тоном, и Луи незамедлительно повиновался. Гарри оставалось удивиться столь прилежному поведению. Луи берет член в робеющую руку и начинает поглаживать, пока глаза жадно ловили реакцию Гарри. А Гарри Стайлс хотел единственного ― поцеловать Луи Томлинсона. Что он и сделал. Осторожно нагнувшись, чтобы не замедлять толчки, он столкнулся с губами напротив, но они не поцеловались, а лишь дышали друг в друга. ― Грязный папочкин мальчишка. ― Да, ах... проклятье, двигайся! ― Стоны сводят с ума, поэтому Гарри решает взять член Луи под собственный контроль и медленными движениями начинает водить по нему, не удостаивая должным вниманием головку. ― Гар... папочка, ― ропщет Луи, запрокинув голову, ― Я почти... Папочка, умоляю, мне надо... ― Тише, Лу, я знаю, ― шепчет Гарри бессильным голосом, задевая простату. Проходят какие-то минуты, во время которых Луи льнет к Гарри, сжимает и царапает спину, обхватывает ногами, чтобы получалось больше давления. После наступает нереальный, как это бывает с обоими, оргазм, в течение которого Луи кончает с громким именем Гарри, а не папочки, а Гарри, несомненно, из-за этого кончает следом. Они приводят друг друга в порядок, а затем ложатся рядышком. ― Значит, «папочка», да? ― Луи тяжко стонет и пытается скрыть лицо в груди Гарри, но самому ему немного смешно. Он нежно приподнимает Луи за шею, дабы оказаться с ним лицом к лицу, потом целует в губы и дарит маленькую, добродушную улыбку. ― Давай, Бу, поговори со мной. Голубые глаза расширяются. Бу. Луи не послышалось? Он что, шестнадцатилетняя девчонка, у которой был парень, называющий ее в кровати Бу? Бога ради, что у него за приключения на пятую точку? Но, к счастью, он умел обыграть ситуацию. ― Ой, теперь у нас будут уменьшительно ласкательные имена? Не знал, что все зашло настолько далеко. ― Ну, не я только что называл кого-то папочкой... ― Молчал бы! ― Луи хохочет и мягко толкает Гарри в бок, отчего оба смеются. ― Ладно, но правда. Эм... типа ничего страшного? Ну, прозвища? Луи до сих пор не встретился с Гарри глазами, и это беспокоит, потому что... Почему он боялся? Само собой, парой они не были, но Гарри по-прежнему желал весело проводить с ним время и хотел, чтобы ему было комфортно с ним и его членом. ― Эй, Лу, ну же. Посмотри на меня, мы же все-таки разговариваем. Я сказал тебе, что не психую по этому поводу. Мне все понравилось. Тебе не за что переживать, детка. ― Гарри надеется, что хоть на йоту, но эти слова успокоили. Луи податливо улыбается, а затем притягивает Гарри за кудряшки, чтобы глубоко поцеловать. Оторвавшись, он глубокий вдыхает и начинает: ― Хорошо, ты сказал, что мы поговорим. Меня серьезно заводит, когда я под твоим контролем, когда я называю тебя «папочкой» и в моменты, когда являюсь для тебя хорошим мальчиком. Просто... все это прибавляет для меня чувственности. ― Тебе нравится так только в спальне или?.. ― Нет-нет, только когда мы занимаемся сексом. Ну, еще когда я чувствую себя, знаешь, особенно... ― Похабным. ― Луи кивает, опустив глаза, ― я понимаю, и меня все устраивает. ― Честно? Кивнув, Гарри говорит: ― А теперь давай спать. Завтра у меня очень много дел. На губах Луи играет улыбка, когда они снова слились в поцелуе. Несколько мгновений у них занимает устройство поудобнее в объятьях друг друга, а затем их накрывает крепкий, ничего не омрачающий сон.