When The Sun Goes Down

Бьющий в глаза плач ребенка слышен во всех уголках дома, и Гарри, честно признаться, немного задолбался: приходилось вставать по несколько раз за ночь, менять подгузники и петь колыбельные. Хочется, чтобы за него эти дела делал кто-то другой, но поскольку Луи не видел крепкого здорового сна уже долгое время, а порой даже приходилось принимать снотворное, то Гарри спешит на помощь. Это же его детки. Вытащив свое тело из постели, он шлепает в соседнюю комнату, и, включив ночник, заглядывает в кроватку к Чарли. ― Привет, боец, ― произносит Гарри нежным голосом и берет на руки сына. Чарли плохо спит по ночам, и изначально было решено выделить для него отдельную комнату, чтобы не он тревожил братьев, но в конечном итоге Луи с Гарри не стали разлучать малышей. Шесть месяцев назад Луи дал жизнь трем очаровательным карапузам: Уильяму, Чарли и Алексу. Новые члены семьи стали для всех огромным сюрпризом, приведших к большому количеству раздоров, ведь, порой, не знаешь, как справиться с одним малышом, а тут целых три! Но спасибо мамам и друзьям, которые помогают разобраться в тонкостях воспитания. Сменив Чарли пеленки, Гарри вьется рядом с ним до тех пор, пока малыш не засыпает. Луи, тем временем, уже проснулся. ― Мог бы разбудить меня, ― шепчет он, оставив мягкий поцелуй на плече. ― Не стоило, ― приглушенным голосом отвечает Гарри, глядя из-под полуприкрытых век, ― тебе нужен здоровый сон. Нам завтра некуда спешить, так что остаемся дома и зависаем с нашими мальчиками. ― Я буду только счастлив. ― Зевнув, Луи припадает к Гарри, и они очень скоро засыпают. О такой жизни каждый из них и мечтал.

xXx

Утро следующего дня начинается замечательно: Луи хорошенько выспался, а дети не капризничали из-за предложенной им еды. Все бы ничего, если бы только не одна мысль в голове Гарри. Мысль сделать Луи предложение. Эта идея не дает покоя. Когда Луи что-то говорит, Гарри думает: «Выходи за меня. Стань моим мужем, стань моим мужем, стань моим мужем» ― становится практически навязчивой идеей. Нужно предложить свое руку и сердце, да поскорее. Но Гарри не знал, с чего начать. Он не имел понятия, как люди делают предложения. Конечно, с Луи они болтали о браке множество раз, тем более теперь, когда у них появились дети, но в их жизнях практически не было места отдышаться и остановиться. В будущем Гарри ждет тур на несколько месяцев, а у Луи должны вот-вот начаться курсы в онлайн-университете. Где же здесь выкроить время? Планирование свадьбы подразумевает много хлопот, и Гарри просто не хочется, чтобы Луи метался между делами. Значит, свадьба под вопросом. Под большим вопросом. Хорошо, даже если свадьба не проблема, Гарри найдет проблему в самом предложении. Как он будет его делать? Вдруг Луи мечтает, чтобы предложение было на загляденье всем? Вроде Парижа и Эйфелевой башни. Но Луи никогда не был приверженцем чрезмерной ванильности. Черт побери, и как теперь с этим волнением и нервозностью уснуть? В связи с этим он поступает так, как на его месте поступил бы каждый. ― Гарри? ― доносится сонный голос Лиама, благодаря чему Гарри ощущает себя неловко. Но совсем чуть-чуть неловко. ― Да, привет, Ли. ― Гарри упирается в холодную кухонную столешницу. ― У меня вопрос. ― Вопрос. ― Лиам невозмутим. ― В... три часа ночи? ― Да, Лиам, в три часа ночи. Лиам вздыхает, но поскольку он всем помогающий человек, то: ― Давай уже свой вопрос. ― Что, если я предложу Луи выйти за меня? Пауза. ― Ну. Что скажешь? ― Гарри уже готов рвать на себе волосы. ― Ну. А сам что скажешь? Каким будет его ответ? ― Он скажет «да»? Так? Но почему? ― Гарри замолкает, предпочитая смотреть себе на пальцы. ― Почему? Гарри Стайлс, неужели ты сомневаешься в себе? ― На конце телефонного разговора ощущается ухмылка. ― Ничего я не сомневаюсь. ― Гарри кусает губы от нервозности. ― Конечно, он скажет «да». Я знаю, я уверен в этом. ― Ну да, конечно, и именно поэтому ты решил позвонить мне посреди ночи? ― Ну, Лиа-а-ам! ― громким голосом клянчит Гарри, но тут же вспоминает о своей спящей семье и быстро замолкает. ― Да ладно, ладно, извини, ― усмехается Лиам, но потом его голос приобретает серьезный тон: ― Гарри. Не будь дураком. Он любит тебя. У вас родились дети, черт подери! ― О детях тогда было рано говорить. ― Гарри всегда чувствует себя последним человеком на планете за такие слова, но это правда. Он никогда не станет считать своих малышей «ошибками», потому что они ими ни в коем разе не являлись, и никогда не будут являться. Они были счастливыми дарами, посланными с небес, добавившие в жизнь больше позитивных красок. Он любит их больше всех на белом свете. ― Но это же не значит, что теперь он тебя разлюбил. У вас счастливая семья. Перестать, блин, паниковать. Предложи ему свою руку и сердце и живите счастливо. Лиам никогда не ошибается. ― Точно... Ты прав... Спасибо, дружище. ― Гарри, кажется, выдыхает и возвращается в спальню. Ложась рядом с Луи, он засыпает в считанные секунды с теплым приятным чувством в животе.

xXx

Проходит несколько недель с того дня как Гарри купил кольцо и поставил перед собой с десяток решаемых проблем. Он готов сделать Луи предложение. Объебаться как готов. С оговорочкой, что до сих пор ума не может приложить, как и где все устроить. Поэтому ему приходится обратиться за советом еще раз. Только уже к Зейну. ― Без понятия, чувак... ― Малик едва ли не тонет на диване от услышанного, Гарри сидит напротив и похоже тоже скоро пойдет ко дну. ― Мы оба знаем, что Луи не привереда, а значит можно просто позвать его на ужин и там сделать предложение. ― Не пойдет, ― хмурится Гарри, ― слишком просто. Тем более я не хочу делать это перед толпой зевак. ― Тогда напиши ему песню? Блестящая идея! ― Зейн ― умная головушка! ― кричит Гарри, подорвавшись с места, целует в ту самую головушку, после чего вылетает из квартиры. Зейн с ухмылкой затягивается сигаретой.

xXx

Через неделю у Lover Undercover намечен концерт только для определенного круга лиц, вошедших в список приглашенных. Для Гарри это идеальный вечер, чтобы попросить Луи выйти за него замуж. Дети гостили у бабушки в Чешире, а они планировали поехать к ним сразу после концерта. Что ж, придется повременить. ― И последняя песня этой ночью посвящается любви всей моей жизни! Дамы и господа, поприветствуйте Луи Томлинсона! ― Публика взрывается аплодисментами и одобрительными криками. Гарри улыбается мальчишеской улыбкой, а Луи смущен и уже готов бежать, если бы не сидел за столиком перед сценой и не был пригвожден милым и любимым магнитом. Найл и Лиам задают медленный ритм, звуки парят, эхом отражаясь от стен полупустого зала, и все присутствующие начинают медленно покачиваться, кто-то кого-то приглашает на танец.

Я хочу быть для тебя пылесосом, Вдыхающим пыль вокруг тебя.

Бездонный голос Гарри вскоре поддерживает плавный голос Лиама.

Ели ты любишь горячий кофе, Позволь мне быть кофейником. Распоряжайся мной, любимый, Я просто хочу быть твоим.

Глаза в глаза. Хочется смотреть до бесконечности. Звуки музыки кружатся. Объединяют.

Секреты, что я хранил в своем сердце, Спрятать тяжелее, чем я думал. Может, я просто хочу быть твоим, Я хочу быть твоим, я хочу быть твоим, Хочу быть твоим, хочу быть твоим, хочу быть твоим.

Мелодия продолжает звучать, когда Гарри с застенчивой улыбкой и склоненной набок головой произносит самые главные слова в своей жизни: ― Мой Луи, ты стал для меня особенным, без тебя я уже не смогу. Я люблю тебя и буду повторять это каждый день по тысяче раз. Я люблю тебя, Луи Томлинсон. Будь моим мужем! Слезы. Не имеет смысла сдерживать их. Они не подчиняются, как и все тело. Тело вопит. Брови отказываются опускаться вниз, глаза увлажняются, а в висках стучит. Гарри Стайлс любит Луи Томлинсона в любых состояниях. Реактивно кивая, Луи встает, чтобы подняться на сцену, и примыкает каждой клеточкой к любви всей своей жизни. ― Да! Да, да, да! ― Луи плачет, порывисто целуя улыбающегося Гарри. Вокруг слезы, но они их не замечают. Важна любовь. Говорят, что счастливые дни гораздо дороже, чем все, что куплено за деньги. И верно. Банковские счета, дорогие дома, успешная карьера — всего этого можно лишиться. Но счастливые минуты, часы, дни, проведенные рядом с человеком, который тебя никогда не оставит, могут сделать жизнерадостным даже того, у кого, казалось, ничего нет.